Призыв призванного

Юнги правда любит своего парня и его стремление служить богу беспрекословно. Ему совершенно не сложно поддержать Тэхёна в этом. Но есть одно «но». Такое горькое и неприятное для в целом не сильно верующего человека. Да и для некоторых верующих это может показаться дикостью. Тэхён сейчас проходит курс священнослужителя в церкви, куда с самого детства его на постоянной основе водила мама, посвящая в религию и прочую, простите госпожа Ким, чепуху. И к великому сожалению и боли Юнги, который даже с дофига религиозной семьей так и не смог поверить в бога, ему поставили трехмесячный запрет на любые занятия сексом. И ладно, если бы сама суть религии включала в себя воздержание, но это была личная прихоть церкви и только по отношению к Тэхёну, что отказался каяться перед боженькой за свою ориентацию (Юнги до сих пор не понял, каким чудом его тогда не поперли из церкви) и объяснил это тем, что бог сам создал его таким. Мин, конечно, очень рад, что парня до сих продолжают учить, хотя и воротят нос, но такие выпады с явными гомофобными звоночками радости не приносят. Они вместе уже порядка семи лет, за которые Ким хоть и ударился в религию, но в омут с головой не бросался, здраво рассудив, что в его двадцать четыре это, ну, слишком. Однако в священнослужители податься хотел, расценив это отличным шансом. Юнги же, будучи двадцатишестилетним парнем, что до сих пор живет мечтами о красивом будущем музыканта и хотя бы периодическом сексе, лишь натянуто улыбается каждое утро, провожая Тэхёна. Кстати, музыкой тоже Ким ему не то чтобы запретил заниматься конечно, но каждый раз расстроенно качал головой, завидев на домашнем компьютере открытую программу для создания битов или очередные строки песен в блокноте. Мин на это обиженно поджимал губы, но программу закрывал и блокнот убирал куда подальше, лишь бы парень не начинал очередные нравоучения. И Юнги во всех отношениях человек понимающий и терпеливый, правда. Он не ссорился с Тэ, когда его вынудили на месяц переехать в церковь. Он не закатил скандал, когда парня отправили в соседний город помогать прихожанам каяться бесплатно. И он даже постарался не злиться, когда Тэхён пришел домой и, виновато опустив мордашку, сказал, что в ближайшие три месяца у них не будет секса. Это, кстати, была довольно занятная картина, по мнению Мина, конечно. — Юнги-я? — голос Тэхёна, что буквально пару минут назад громко хлопнул дверью, оповещая о своем возвращении, звучит испуганно и как-то виновато. Но больше Юнги пугает отсутствие формального обращения. Младший редко когда позволял себе такое, предпочитая разграничивать. — Да? Что-то случилось? — выглядывает из спальни, встревоженно оглядывая дорогое сердцу лицо, что все покрыто стыдливыми красными пятнами. — Выглядишь неважно. — Я… — прикусывает губу, продолжая неловко мяться на пороге, и Юнги, тяжело вздохнув, быстро сворачивает на ноутбуке рабочие вкладки, чтобы спокойно выйти из спальни и обнять чуть ли не плачущего парня. — Что? Тэ, просто скажи, не съем же я тебя, — прижимает ближе, поглаживая по напряженной спине, а когда чужие ладони цепляются за свитер на спине, наконец слышит более менее разборчивое: — Святой отец сказал, что допустит меня до служения только при условии, что я какое-то время буду воздерживаться от сексуальной связи с мужчинами, — шепчет в плечо, шмыгая носом, а Юнги замирает как вкопанный, не понимая, как это связанно. Они же не котят убивают пока трахаются, в конце концов. Однако пойти против слов святого отца Тэ так и не решился, а Юнги пришлось просто принять и понять, держа руки на столе. И хотя Мин правда, правда не хотел ссориться, любому терпению приходит конец. Возможно, последней точкой стало то, что Тэхён устроил ему выговор на тему мастурбации, приплетая туда и музыку. Это на самом деле не так уж и важно. Просто в один момент Юнги стало искренне обидно, что в отношения, которые они строили долгие семь лет, влезла гребанная церковь со своими доисторическими нормами и рамками. Да и почему тянуть все это на себе должен он, отчаянно отдавая, но не получая ничего взамен. Поэтому сейчас Юнги сидит на своем неизменно любимом кресле напротив заинтересованно листающего уже в который раз библию Тэхёна и ждёт, когда на него, наконец, обратят хотя бы какое-то внимание. — Ты прожжешь во мне дыру, хён, — безучастно и как-то холодно бросает парень, поднимая голову, и глядит в ответ так, будто перед ним не его же молодой человек, а кто-то совершенно посторонний, ненужный. — Тэ, мне надоело, — говорит в лоб и сам же слышит в голосе столько обиды и горечи, что сердце сжимается где-то в горле, доставляя множество неприятных ощущений. — Что конкретно? Работа? Или, не знаю, дом? Ты можешь уволиться, и пока будешь искать новую, я вполне могу нас содержать или… — не договаривает, резко закрывая рот, когда старший утыкается лицом в ладони и так истерично смеется, что жутко становится. — Юнги-хён? Все нормально? — брови взлетают вверх, выдавая такое искреннее и детское удивление, чем вызывает ещё один приступ глупого хихиканья. Что за черт вообще? — Нет, Тэ, не нормально, — пытается отдышаться, но выходит скверно. Резко втягивает воздух в легкие, напоминая себе, что он хотел поговорить, а не рубить с плеча. Вдох. Выдох. — Мне надоело тянуть наши отношения, — выпаливает на одном дыхании, не поднимая глаз. — Что? Что ты имеешь в виду, Юнги? — парень подскакивает с дивана, в два шага подходя к на секунду сжавшемуся парню и опуская теплые ладони ему на плечи. — Наши отношения тебя не заботят. Тебя вообще ничего, кроме церкви, не заботит, — вскидывается, а в глаза обида на весь мир и на Тэхёна в особенности. — Я устал, мне надоело, — поджимает губы, коротко фыркнув, когда младший только взгляд растерянный переводит из одного угла комнаты в другой. — Что?... Ты не можешь так говорить, хён! Я люблю тебя, — голос стихает, когда Тэхён уверенно опускается на колени перед ним и тянет нежные ладони к лицу. Юнги раньше нравилось, когда он так делал. Теперь не нравится. — Тебе на меня плевать, — шепчет и сам словно не верит, хотя и знает наверняка. И смотря в до боли родные глаза, где его вселенная когда-то разгоралась, убирает от себя руки, стремящиеся коснуться щек. — Из нас двоих сейчас люблю только я, и это не на долго, — не повышает тона, продолжая шептать, когда Тэхён брови вверх вскидывает, испуганно его оглядывая. — Ты не можешь так говорить… — повторяется, судорожно сжимая свои колени, так и продолжая сидеть на полу перед Юнги. И Тэхёну страшно. Потому что он сам не чувствует боли от чужих слов. Плевать. — Я могу и говорю, Тэ. Потому что так и есть, — ему жалко, правда жалко смотреть на Кима, но он почти слышит, как в чужой голове шестеренки вращаются, заставляя взглянуть правде в глаза. — Я тебя не люблю? — спрашивает, словно ребенок, что сейчас испуганно смотрит на родителя, сообщая, что разбил дорогую вазу. — Ты меня не любишь, — подтверждает и, услышав, как судорожно парень втягивает воздух носом, тянет его на себя, успокаивающе поглаживая по голове. Юнги ещё не плевать, но скоро будет. А пока что он может проявить слабость и, сжав губы в тонкую линию, пожалеть парня, отдавая ему последние секунды своих чувств.

ㅁ       악마       ㅁ

Провожать Тэхёна утром было привычно, но впервые их окутывал не приятно разливающийся по телу комфорт от нахождения рядом друг с другом, а самая настоящая, отрезвляюще бьющая по щекам реальность. Они натянуто улыбались за завтраком, пытаясь поддержать беседу обо всем и ни о чем, сухо попрощались, отводя глаза, и так же сухо Юнги напомнил, что Тэхёну нужно заехать на заправку по дороге в церковь. Вчера младший так и уснул на полу у небольшого кресла, пригретый и потерянный. Он искренне старался сдерживать рвущиеся наружу слёзы обиды, но Юнги чувствовал, как дрожат его плечи. Гладил, нашептывая всякий бред, а стоило Тэхёну засопеть, перенес его в комнату, сам же лег в гостиной. И утром было неловко, в том числе из-за того, что они впервые проснулись не вместе. Поджимая губы, Юнги резко захлопывает входную дверь, только сейчас чувствуя, как замерзли босые ноги, но ему плевать, если честно. Проходит в гостиную, на ходу стягивая теплый свитер, что натянул сверху на футболку пару часов назад из-за утренней прохлады, которой уже и след простыл. — Милый свитерок, — голосок нежный и высокий раздается неожиданно, и Юнги уверен, что не узнает его. Разворачивается медленно, распахнутыми глазами натыкаясь на вальяжно сидящего прямо на кухонном столе парня. И все бы ничего, но за спиной у него крылья, большие и темно-синие, такие мощные и опасные на вид, словно ими можно прямо сейчас глотки перерезать. Юнги сглатывает. — Ты видишь меня? — парень вскидывает бровь, а Мин лишь кивает, внимательно следя за тем, как тот перекидывает ноги, удобнее усаживаясь на столешнице. Молчат несколько секунд, прожигая друг друга взглядами. Только у Юнги взгляд напуганный и немного изучающий, а у парня тяжелый, но одновременно такой светлый, что страшно становится. — Интересно, — хмурит тонкие бровки и надувает щечки, что выглядит безумно очаровательно. А Мин кивает, прижимая одежду ближе к себе, словно защищаясь. — Кто ты? Или… что ты? И как ты вообще сюда попал? — выпаливает на одном дыхании, когда до этого серебряные волосы приобретают ярко-желтый цвет, что бледнеет через считанные секунды. Юнги страшно. И каждая последующая идея о том, что сейчас происходит, делает только хуже. Вот вроде бы и десяти минут не прошло, как все было нормально, но перед ним явно что-то не человеческого происхождения, еще и цвет волос меняет в мгновение ока. Первая мысль — сошел с ума и пора вызывать психушку или экзорциста (желательно все вместе). Вторая — умер, пришибленный входной дверью, но эта мысль почти моментально отбрасывается, будучи не самой правдоподобной. Третью мысль он пока не слышит, потому что парень (красивый надо отметить) снова ерзает, сползая на пол, из-за чего воротник рубашки расходится, открывая глазу острые ключицы и самое очертание подкаченной груди. Юнги сглатывает, против воли вновь глядя на лицо парня. — Я… м-м? — тянет, прикусывая невозможно пухлую нижнюю губу, что блестит скорее всего от бальзама, и делает один короткий шаг вперед. — Демон звучит слишком просто, так что, ты знаешь, кто такие Инкубы? — сводит брови домиком, не спешит приближаться, застывая на относительно большом расстоянии. Юнги спешно кивает, чувствуя, как глаза расширяются еще больше, когда парень, Инкуб, оскаливается, делая еще шаг, и выглядит настолько довольным этим движением, будто прямо сейчас миллион выиграл. — Очень мило, — довольная улыбка не покидает пухлых губ, а крылья, переливаясь под искусственным светом, на секунду распрямляются и тут же исчезают, скрываясь за спиной демона. — Что ты здесь делаешь? И как сюда попал? — голос хрипит, выдавая его напряжение, но Инкубу, что делает еще несколько шагов вперед, плевать. Он выглядит настолько незаинтересованно, и Юнги соврет, если не скажет восхитительно, что пальцы на ногах поджимаются, а руки сами к неземной красоте тянутся. — Это вышло вообще случайно, если честно, — хихикает тихонько, прикрывая вылезшие клыки рукой и, смахнув со лба челку, обводит Мина пристальным, знающим взглядом. — Твое воздержание от секса создает в этом доме очень приятную и питательную для меня энергетику, поэтому я тут, — разводит руки в стороны и кружится вокруг своей оси, заставляя тонкую атласную рубашку слегка приподняться от порыва воздуха, но вещица почти сразу вновь скрывает за собой тот кусочек бронзовой кожи, за который Юнги успел зацепиться взглядом. — Ты тут потому что сам захотел или потому что ты питаешься моей энергией? — отходит на шаг назад, когда демон делает два вперед, хитро прищуриваясь. — Я здесь, потому что ты этого захотел, — Юнги замирает, распахивая глаза, а Инкуб, фыркнув, немного наклоняется, будто в попытке приблизиться. — Знаешь, это не я уже почти два месяца не могу даже спокойно подрочить, — раздраженно щелкает пальчиками, возвращаясь в прежнее положение, а Мин легко краснеет. — Я в этом не виноват, слушай, — хмурится, становясь еще более очаровательным со своими надутыми покрасневшими щеками, и Чимин урчит, делая еще шаг. — Конечно не виноват, я и не отрицаю, — пожимает плечиками и снова щелкает пальцами, материализуя у себя в руках высокий стакан с водой. — Но и ты не отрицай, что хочешь меня, — осушает залпом, а стакан моментально пропадает. Юнги, растерянно моргая, вновь и вновь оглядывает парня. Подтянутая тонкая фигура, что различима даже за буквально висящей на тонких плечах рубашкой, и длинные стройные ноги, не скрытые темными брюками. На лице у него хитрая улыбка, от которой Мину немного не по себе, но он правда старается держать лицо, боясь предстать слабым перед существом. Мин еще по рассказам Тэхёна знал, что Инкубы всегда невероятно красивые и возбуждающие существа, которые гипнотизируют своими постепенно все более ярко-красными глазами и красотой. Но… да, демон красив, и Юнги не может отрицать, что был бы не против с ним переспать (и ему совсем не стыдно перед Тэ за мысли). Но вот что пугает — глаза демона темно-карие, и в них даже просвета красноты нет. Значит, Мин не под гипнозом и это его искреннее желание. Он хочет демона. — Я не буду спорить, — выдыхает спустя несколько молчаливых минут, в которые открыто любовался красивым парнем, и, дождавшись, когда он сделает еще шаг, задает вопрос: — Как тебя зовут или что-то вроде того? — Зови меня Чимин, — шаг. — Нет, это не моё имя. И нет, я не скажу тебе настоящее, — зачесывает назад правой рукой волосы, и Юнги впервые улавливает в этом действии нервозность или предвкушение. Будто ему не все равно. — Хорошо, Чимин, — делает упор на названное имя, одновременно пробуя на языке и при этом даже не пытаясь спорить со сталью чужих слов, понимая, что это бесполезно. — И, наверное, глупый вопрос, зачем ты тут? — приподнимает брови, когда демон делает два шага, останавливаясь ровно напротив него, но не задерживается, тут же проходя мимо, к небольшому низкому стеллажу, куда моментально усаживается, закидывая ногу на ногу. — Правда глупый вопрос, — фыркает, разглядывая свои ногти, словно тянет время, но все-таки довольно быстро отвечает, не поднимая глаз: — У тебя явно проблемы в сексуальной жизни, вкусная энергия и стояк, а я красивый, сексуальный и точно в твоем вкусе, — улыбается краешком губ, когда Юнги свои поджимает, мысленно проклиная парня. — Это все вот эти твои чары, да? — хмурится, отходя к дивану, куда бросает свой свитер, а после и сам усаживается, непроизвольно расставляя ноги. — Не-а, ты просто меня хочешь, — Чимин не выглядит довольным и вообще снова эмоций никаких не показывает, но по комнате расходится похоть, будто жидким металлом разливаясь по полу, попадая на стены и пачкая собой светлые обои, что Тэхён когда-то придирчиво выбирал. — И что? Хотеть — не обязательно трахнуть, — откидывается на спинку дивана, не спеша реагировать на вскинувшегося парня, что недовольно сводит бровки, явно не ожидая такой подставы от человека. — Ну уж нет, я возьму то, ради чего две недели сидел в этом доме безвылазно, — искажает красивое лицо в недовольстве еще сильнее, когда Юнги только безрадостно улыбается, явно чувствуя какое-никакое превосходство над все еще не применившим свои чары Инкубом. — Тебя никто не заставлял этого делать, — руки на груди скрещивает, когда Чимин резко подрывается, сокращая расстояние между ними до минимума, но не касаясь. — Твоя энергия и заставляла, кретин, — шипит, но отстраняется, когда Юнги лишь продолжает на это улыбаться. Знал бы он, что демонов так легко вывести из себя — завел бы одного ручного. — Я кретин, потому что ты захотел покушать? — чувствует, как чужое терпение лопается, когда Инкуб снова отходит и выдыхает, расслабляясь, а Юнги заставляет начать нервничать. Против чар Инкубов не пойти даже самому уверенному в себе священнику, чего уж говорить о Юнги, который уже ведется только на легкую манерность и сексуальность парня. — Нет, потому что ведешь себя как кретин, — Чимин фыркает и, устало прикрыв ладошкой глаза, встряхивается, словно скидывая наваждение. — Короче так, я не хочу применять на тебе никакие чары, так не интересно, так что… Один щелчок пальцев и красивые, действительно будоражащие чувства одежды исчезают, оставляя инкуба обнаженным. Юнги на это громко сглатывает, почти вжимаясь спиной в диван. Такого он явно не ожидал. Чимин же медленно, тягучей походкой, преодолевая небольшое расстояние, снова щелкает пальцами, и на аккуратные тонкие плечи падает полупрозрачный шелковый халат. Юнги уверен, что этот грех ему не простят никогда. Потому что этот Инкуб заставил его согрешить в тот момент, как видимым стал. — Окей, — выдыхает, а глаза бегают по обнаженной коже, по витиеватым узорам татуировок, что наверняка какими-то дьявольскими символами являются, спускаются ниже, неосознанно цепляясь за средней длины стоящий член, качнувшийся, когда Чимин делает шаг вперед. Коротко глянув на длинные стройные ноги, возвращается глазами к лицу, где довольная шалостью улыбка красуется. А Юнги может только гулко сглотнуть, чувствуя, как в домашних брюках тесно становится. — Окей, — голос у Чимина сочится неуловимым ядом, когда он склоняется ближе, но не касается, только выдыхает быстро в чужие приоткрытые губы. Расстояние в несколько жалких сантиметров держит. — Прикоснись ко мне, — шепчет, томно прикрывая глазки. А Юнги словно наковальней по голове ударяет, от Инкуба отстраниться заставляет. Чимин не может к нему прикоснуться первым и подойти слишком близко не может, перед этим не услышав в голосе своей цели заинтересованности. Мин тихо рыкает, свою глупость проклиная, а Чимин лишь бархатисто усмехается, складывая руки на груди. — Догадался? А вроде с практически святошей встречаешься, должен был знать, — притворное разочарование в голосе, однако, не позволяет обмануться и Юнги, резко откатившись и поднявшись на ноги, делает несколько шагов назад, стоит Чимину уверенно двинуться в его сторону. — Я к тебе и пальцем не прикоснусь, — шипит, руки за спиной скрещивая, когда Инкуб в опасной близости оказывается, вновь оставляя между телами, холодным Чимина и совершенно точно горячем Юнги минимум расстояния. — Можно не пальцем, поцелуй тоже за прикосновение считается, — пожимает плечами, по которым тут же ниже скользит прозрачная ткань, но упасть халатик не успевает, пойманный Чимином. — Нет, — обходит практически по кругу, оказываясь на противоположной стороне гостиной, а Инкуб, которого порядком достало такое поведение человека, шипит что-то неразборчивое, отчего одна из надписей на красивом теле загорается, моментально потухая. Поднимает халат вновь на плечи, но даже не пытается для собственного же удобства завязать, оставляя болтаться так, грозясь снова упасть, и делает шаг вперед. Юнги, следуя его движениям, шагает назад, поднимая брови, потому что задается одним вопросом, который и озвучивает неосознанно. — Почему ты не воспользуешься своей способностью? Ты ведь можешь просто взять и сделать так, чтобы я умолял тебя отдаться, почему нет? — скрещивает руки на груди, утыкаясь спиной в стену у длинного окна, когда Инкуб еще шаг делает. — Я не хочу тебя заставлять, мне не нужен результат, — поджимает пухлые губы, отчего Юнги мимолетно взгляд ниже спускает, но быстро возвращает к темным глазам. — Мне нужна твоя энергия, а она будет не такой вкусной при моем вмешательстве в твое сознание, — еще пару шагов, и между ними скоро снова не будет расстояния. — Для полного удовлетворения мне нужно, чтобы ты сам захотел меня, — волосы Инкуба медленно перетекают из ярко-розового, в который успели окраситься одновременно с появлением халата, в приятный нежно-голубой. — Но я уже хочу тебя, в чем проблема направить желание в нужное русло? — и, ладно, Юнги не то чтобы хочет, чтобы его телом пользовались, просто ему действительно интересно, почему Чимин тянет, имея возможность прямо сейчас разложить его на любой доступной поверхности. — В тебе есть желание воспользоваться мной, но нет желания начать действовать, чтобы это сделать, — он так и не сдвинулся, оставляя между ними приличные два, а то и три шага, которые никто не стремится преодолеть. — В этом разница. — А если я и не захочу действовать? Если я все же попытаюсь сохранить ту часть здравого смысла, что во мне осталась? — приподнимает брови, когда лицо Инкуба искажается в задумчивости на пару секунд. — Я в любом случае не исчезну и буду донимать тебя, пока ты не плюнешь на все, — пожимает плечами, и халат вновь норовит сползти с аккуратных тонких плеч, но Чимин удерживает его, поправляя, и в этот раз действительно подвязывая, но не запахивая. — То есть, чем раньше я решусь с тобой переспать, тем раньше ты исчезнешь? — А такого я не говорил, — удивление, проскользнувшее в глазах, заставляет Юнги брови вскинуть, с сомнением оглядываясь на стену позади себя. Уже поздно сбегать, да? — У тебя слишком сладкая энергетика, даже когда ты мастурбируешь, это действительно находка для меня, — Чимин легко улыбается самыми кончиками губ и, наконец, делает еще один большой шаг вперед. Юнги не хочется этого признавать, но он ждал, когда Инкуб снова приблизится. — В общем, даже если я сейчас все же решу, что не просто хочу, а возьму тебя, то ты все равно останешься здесь? — оттягивает воротник футболки, неосознанно прислушиваясь к ударам собственного сердца, что кажутся уловимо быстрее, чем нужно. — Вернее, я смогу в любой момент прийти к тебе и просто потребовать дать мне то, ради чего я пришел, — он не улыбается, чтобы продемонстрировать свое превосходство над человеком. Чимин просто выглядит заинтересованным, разглядывая Мина. — И я буду обязан тебе это дать? — Нет, почему? Только по собственному желанию. Я предпочитаю никого не принуждать, — Инкуб плечами пожимает и делает последний шаг, практически притискивая Мина к стенке. Теперь остается или прикоснуться и поддаться соблазну, или научиться ходить сквозь стены. — Я думал, вы, демоны, не имеете принципов, — вздрагивает, когда Чимин руку вскидывает, проводя ею буквально в миллиметре от горячей кожи, но не касаясь, не имеет такой возможности. — Так и есть, — усмехается, когда Юнги неосознанно хватает его за руку, отодвигая от своего лица. — Это не принцип, это своеобразная выгода, если человек сам захотел, а не прогнулся под моими чарами, то его энергия слаще, — на секунду отстраняется, чтобы разочарованно выдохнуть и моментально потянуться вперед, рукой обхватывая чужой затылок. — Как тебе вкус проигрыша в борьбе с самим собой? — и целует. Целует настойчиво, что Юнги на секунду теряется, но почти сразу собирается и перенимает контроль, руками сгребая в охапку талию под вновь развязанным халатиком. Инкуб не противится, выгибаясь в ответ, грудью к груди прижимается, пальцы сильнее в волосы вплетает. Юнги чувствует, как вокруг легких будто жгуты сжимаются, воздух выбивая, но не отстраняется, лишь отчаяннее чужое тело к себе жмет. От стены отталкивается и, развернувшись, практически впечатывает Чимина в нее, выбивая из Инкуба короткий стон. — Если ты утешительный приз, то я согласен проиграть ещё раз, как бы слащаво это сейчас не прозвучало, — в губы шепчет, сильнее пальцы на тонкой талии сжимая, а в ответ сладкий тихий смех слышит, чувствуя, как по телу прокатывается волна чувств, будто приумноженная в сто крат. — Да, звучит отвратительно, прекращай читать романы, — Чимин фыркает, когда в ответ его снова целуют настойчиво. Прижимая Инкуба еще ближе, Юнги наощупь двигается к спальне, аккуратно обходя диван по памяти, с губ двигаясь ниже, на шею, покрывая призрачными поцелуями, что не оставляют следов. Останавливается лишь когда коленями в кровать упирается меж чужих раздвинутых ног и, обратно к губам поднявшись, под бедра почти невесомое тело подхватывает, аккуратно укладывая на постель. Тонкая, практически белая кожа под пальцами едва заметно краснеет, но Юнги лишь сильнее талию в тисках сжимает, когда Инкуб тянется к подолу его футболки, намереваясь снять. — Почему нет? — губки надувает, с легкостью отстраняя от себя желанное тело, что по непонятной ему причине все еще прикрыто одеждой. — Потому что… — не успевает договорить, как Чимин пальчиками снова щелкает, но в этот раз одежда пропадает и с Юнги, оставляя его полностью обнаженным перед довольным Инкубом. — Понятно, — вздыхает и вновь к губам наклоняется, оставляя легкий чмок. Ухмыляется в пухлые губки, резко прижимая Чимина к себе и переворачиваясь на спину, усаживает стройное тело у себя на бедрах, одновременно с тем сжимая чужие. — Что ты делаешь? — выдыхает удивленно, когда Мин резко дергает его вперед, буквально прокатывая ягодицами сначала по члену, а потом и по подтянутому животу, пока не тормозит, устраивая Инкуба на груди. — Хочу посадить тебя себе на лицо, или ты против? — глазами сверкает, когда Чимин подбирается секундно и, поерзав по груди, разворачивается, оказываясь спиной к лицу человека. Юнги хмыкает на это и, облизнувшись, тянет ближе, практически перетаскивая аппетитные ягодицы на свое лицо. Улыбается коротко, прежде чем языком заскользить по мягкой коже одной из половинок, вынуждая Инкуба слегка задрожать сначала от перепада температур, а следом и от приятного, Юнги надеется, потока энергии. Скользит руками от мягких бедер, что сжимал до этого, к не менее мягким половинкам, оттягивая их друг от друга, открывая себе доступ к слегка розоватой, эластично растянувшейся под давлением дырочке. Тянет ближе, буквально зарываясь лицом в ягодицы, на что Чимин сладко смеется, опираясь руками о его грудь, но срывается на стон, стоит языком размашисто скользнуть по меленько сжимающемуся сфинктеру. Юнги, рыкнув, повторяет движение, вновь и вновь проскальзывая языком по расщелине, иногда самым кончиком дразняще проникая, вызывая новые тихие стоны. Сжимает бедра сильнее, когда Инкуб ерзает, пытаясь соскользнуть ниже и, Мин уверен, у него получилось бы это сделать, даже если бы он был привязан. Но демон все равно остается на месте, выгибаясь. Мягко посасывая дырочку, чувствует, как на шею капает предэякулят, а вниз по подбородку стекает слюна, пачкая, но почти не реагирует, наоборот — плотнее меж ягодиц зарывается. Подрагивая бедрами на удобном лице, Инкуб сам тянется к чужому стоящему члену, сжимая у самого основания и проглатывая желание заглотить, ведет ладонью выше, к головке, пока второй рукой скребет по крепкой груди, практически падая на нее. Неожиданно у демона в голове будто что-то щелкает, заставляя через нежелание выпрямиться, бедрами зажимая чужое лицо, но сопротивления не чувствует — только как язык глубже проникает, вызывая приятные мурашки. Стоит знакомой тени прошмыгнуть в спальню, не сдерживаясь стонет, возможно, слишком громко, но эффект моментальный. За тумбочкой что-то громко падает, вероятно, ломаясь, но человек внимание не обращает, выскальзывая в центр просторной спальни. — Что, мать вашу, происходит? — выругивается, тут же закрывая рот ладонью, в шоке глядя на довольного Инкуба и буквально на секунду замершего Юнги. — Ничего особенного, — скалится довольно, сквозь звонкие высокие стоны, стоит Мину быстрее двинуть языком, надавливая на края дырочки, раскрывая. — Просто выполняю свои прямые обязанности, — выгибается, впиваясь ногтями в тяжело вздымающуюся грудь под собой, когда Юнги рычит утробно, скользя внутрь. — О господи… Инкуб, — моргает заторможенно, с любопытством глядя в сверкнувшие глаза и с вопросом переводя глаза за спину, не видя крыльев, что являлись бы отличительной чертой демона. — Какой догадливый, — ерзает, устраиваясь удобнее и тихонько фыркает, когда Юнги пальцы на бедрах сильнее сжимает, заставляя замереть. — Хочешь присоединиться? — Даже не пытайся, нас учили сопротивляться чарам, — делает шаг назад, с восторгом замирая, стоит глазам красным цветом полностью залиться. — Вас учили сопротивляться начинающим демонам, против меня не пойдешь, — пожимает плечами, тут же склоняясь над грудью Юнги, когда он легко прикусывает ягодицу, предостерегая. — Твои чары не работают, — сомнение в глазах пролетает, и Чимин буквально видит, как слабое человеческое сердце разбивается, стоит Юнги ближе Инкуба за бедра потянуть, впечатывая в лицо и насаживая на язык. — Если бы я, а-ах, — губу закусывает, а вновь выпрямившись, соски Мину сжимает практически до боли, заставляя замедлиться. — Если бы я использовал чары, ты бы уже сидел на толстом члене и скулил, как последняя сука, — в ухмылке расплывается, когда Тэхён вздрагивает, отшатываясь. Шлепок, опустившийся на ягодицу Инкуба, словно в чувства приводит, заставляя Тэхёна сделать еще шаг назад, отчаянно качая головой, а Чимина — вздрогнуть от приятной тяжести ладони, что тут же огладила место удара. — Юнги? — испуг в голосе парня тонет в громком стоне, когда Юнги ближе Инкуба двигает, вжимаясь лицом меж ягодиц, проникая языком внутрь. И стоит волосам Чимина покраснеть, Тэхён срывается, позволяя горячим слезам вновь обжечь щеки, когда он разворачивается и вылетает из спальни, через несколько мгновений хлопая входной дверью. Юнги же замирает, а следом скидывает Чимина с себя, укладывая спиной на постель, и нависает сверху, глядя в блестящие похотью глаза. — Ты что, блять, творишь? — шипит в лицо, но тут же спускается к шее, обдавая ее горячим дыханием перед тем, как широко лизнуть, собирая на языке солоноватые капельки пота. — Пытаюсь получить максимум твоей энергии, — выгибается в ответ на касания, широко распахивая глаза, когда Мин руками талию сгребает, прижимая его к кровати. — Да ты ахуел конкретно, дьяволенок, — урчит, дергая Инкуба ближе, накрывая полные блестящие от слюны губы поцелуем, пока одной рукой тянется вниз, к жадно сжимающейся дырочке. Чимин коротко стонет, стоит пальцу скользнуть внутрь, растягивая и без того достаточно растянутый вход. Однако он об этом умалчивает, справедливо решая не упоминать, что без подготовки мог бы принять любой член. Ему приятно внимание и какая-никакая забота, что буквально через край льется из Юнги, несмотря на его попытки быть жестче. Извивается, наслаждаясь потоком сексуальной энергии, что буквально затапливает, пока Мин продолжает добавлять пальцы и выцеловывать все пространство бархатной кожи. Пока ласковые пальцы талию сжимают, а контраст температур тел дрожать заставляет. Чимин был уверен, что энергия Юнги будет вкусной, но чтобы настолько… ею хочется питаться и питаться, пока на ближайшее существование голод не утолишь, а потом вновь и вновь использовать человека. Мин был кисло-сладким, его сексуальная энергия буквально заполняла каждый кусочек комнаты, вбиваясь в ноздри, пока пальцы вбивались в тело, заползая под кожу. Пока губы словно запечатывали дыры, не давая выпустить наружу даже немного. И Инкуба от этого откровенно вело, заставляя распаляться с каждым мгновением все больше, просить все откровеннее, а стонать все громче. Юнги выше тянется, чтобы коснуться губ в мягком медленном поцелуе, между тем так же аккуратно длинными пальцами эластичное тело растягивает. А Чимин ноги шире разводит, выгибаясь навстречу горячему телу, позволяя распалять и плавить себя с каждым мгновением все сильнее, все больше. Чимин - Инкуб, но редко когда вылазки и поиски нужной энергии заканчивались полноценным сексом. И кажется, после Юнги найти еще одного такого же человека, что сможет распалить и возбудить не только энергией, но и самим собой, будет сложно. Подставляется, стоит Мину резче пальцами начать двигать. Короткими коготками за плечи цепляется, когда Юнги неожиданно к шее тянется, на пульсе замирая. А спустя несколько секунд под слегка ускоренный ритм биения сердца Чимина подстраивается, толкаясь на каждый удар, заставляя Инкуба губы округлить в удивлении. Возбуждение все больше и больше по телу разливается на каждом чужом движении, каждом вдохе и выдохе, каждом малейшем потоке энергии. Чимин чувствует себя окруженным, когда добровольно погружается в ощущения, впервые за свою практику, полностью отдаваясь в руки человека. А Юнги бережно принимает свою роль, ласково губами каждого сантиметра блестящей кожи касаясь, а пальцами все тщательнее и тщательнее растягивая, пусть и заметил уже, что Инкубу размер не важен, что тело может принять все. Губами губы находит, когда сменяет пальцы на член, медленно проникая внутрь, вызывая прерывистый громкий стон, что будто из глубины души идет. А следом еще один и еще, на каждый медленный толчок, на каждое движение губ и рук. Улыбается в поцелуй, когда Чимин вновь извиваться начинает, выгибаясь в спине и словно ища прочного контакта тела к телу. Жмется близко, в пальцах сначала плечи, а следом и основание шеи сжимая. Ластится, требуя больше прикосновений, больше чужой энергии, больше Юнги. А Мин в пальцах талию сжимает, ускоряя темп, чувствуя приближающийся оргазм. Коротко губы пухлые лижет, отстраняясь, чтобы поцелуями к шее спуститься, к вене прижаться, повторяя махинацию с движением пальцев в темпе биения сердца, но уже на чужом члене, что идеально в руке поместился. Старается сам не подстраиваться под пульс, но все равно значительно замедляется, плавно скользя в гибкое тело. А как только Инкуб изливается, Юнги хватает всего пары глубоких толчков, чтобы выскользнуть из горячего нутра и на мягкие, блестящие от пота бедра кончить. Откидываясь на разворошенную постель, Юнги дыхание в порядок привести старается, пока Чимин рядом воздух со свистом втягивает, прикрывая глаза ладонями. — Я так понимаю, парня у меня больше нет… — сипит, повернув голову в сторону Инкуба. Оглядывает Чимина с головы до ног, особенно пристально задерживаясь на плоском животе, в удивлении глаза распахивая. — У тебя сперма с блестками? — Что? Нет, твою мать, что за бред? — садится резко, осуждающе запыхтев, и тянется к откинутому в сторону пледу, оттирая им сначала блестящие белесые капельки от живота, а после и от бедер почти такие же, но без свечения. — Просто особенности организма. — Интересные, конечно, — тоже присаживается, опираясь локтями о колени и замирая так на несколько секунд на маленьком пятнышке от сока в центре прикроватного коврика. — Тэхён тебя видел, и я ничего не сделал против этого, но, на удивление, я не чувствую вины за это, — моргает заторможенно, так и не подняв глаз. — Вам плевать друг на друга с высоких колоколен, конечно ты ничего не сделал, — щелкает пальцами коротко, и на стройном теле оказывается тончайшая белая рубашка, похожая на ту, что была до этого, и относительно короткие кожаные шорты. — Мне пора. — Ты очень красивый, — Чимин, кинув короткое «я знаю», вновь щелкает и исчезает, растворившись в темном дыме, но Юнги успевает заметить, как до этого светло-голубые волосы в черный окрашиваются, а за спиной крылья раскрываются. Буквально мгновение пялится на то место, где секунду назад был Инкуб, а потом стонет отчаянно громко, падая спиной на кровать. Завтра же он съедет отсюда, отправит резюме для прослушивая в какое-нибудь агентство и, наконец, поживет собой и своими интересами. Возможно, с вечными мыслями об Инкубе, но… постепенно и это пройдет. Он надеется.