Последнее лето

Девушки вернулись в общежитие, которое встретило их теплым воздухом и комфортной тишиной. Соня отпустила ладонь Али и подошла к куллеру с водой, который стоял справа от входа. Смирнова жадно глотала прохладную воду, освежая горло. События, произошедшие меньше, чем десять минут назад медленно прояснялись, а осознание больно било по голове. Петрова смотрела выжидающим и поглощающим взглядом, контролируя каждое движение подруги. Аля почти просверлила дыру в ней, но делала это совсем неосознанно. Соня отвлекла ее прикосновением к руке и кивнула наверх. Петрова встряхнула головой, так что волосы снова растрепались и рассыпались по хрупким плечам, а сама она кивнула и направилась в комнату. Последующие события остаются где-то на периферии реальности и фантазии. Между девушками словно плещуются искры, этим напряжением можно зарядить электричеством весь лагерь. Ключ долго не может попасть в замочную скважину, а когда дверь наконец открывается в лица дует холодный воздух из окна. Аля закрывает дверь и прижимается к ней спиной, тихо защелкивая замок. Соня оборачивается на подругу и за несколько шагов оказывается перед Петровой. Та, в силу роста, не моргая смотрит снизу вверх, уверенно, но с явной поволокой. — Мы будем говорить о том, что было в школе? — спрашивает Аля, когда Соня начинает сокращать те жалкие сантиметры, которые остались между ними. — А нужно? — задает вопрос Смирнова, хватая чужой подбородок и ещё выше откидывая голову. — Ну, я не могу оставить это без внимания, — отвечает Петрова не отводя ореховых глаз от Сони. Та задумчиво поджимает губы, исследует глазами лицо подруги, подмечая все те детали, которые невозможно было рассмотреть при беглом взглядом издалека. — Мы можем продолжить. Просто, без обязательств. Что скажешь? — наконец выдает ответ Смирнова и чуть склоняет голову набок. Воцаряется надолгое молчание, прерываемое лишь криками с улицы и громким дыханием. — Хорошо, — шепчет Петрова и прижимается своими губами к чужим, чувствуя, что ее тело теперь плотно прижато к двери. Соня перемещает ладони на щеки подруги, придвигая ее лицо к себе ближе, дабы углубить поцелуй. Язык проходится по ровному ряду зубов, дразнит чужой и нагло вылизывает рот Петровой. Та пальцами зарывается в волосы Сони и оттягивает ее голову чуть назад, на что Смирнова отвечает легким укусом. Они отстраняются, но только для того, чтобы Петрова припала своими губами к шее девушки, мокро ее облизывая и оставляя незаметные укусы. Соня на эти действия хнычет, но руки с лица убирает и переносит на бедра, сжимая их с удвоенной силой, желая прижать девушку к себе. Она с силой отстраняет от себя Алю, снимает с себя футболку и откидывает ее на кровать за собой. Петрова пробегается оценивающим взглядом по телу девушки, которая осталась только в белье и, усмехнувшись, оставляет на ключице множество мелких поцелуев. Смирнова зарывается рукой в волосы, ещё сильнее наводя там беспорядок. Соня ведет девушку к кровати, садясь первая, а потом усаживая на свои колени подругу, которая плотно обхватывает бедрами тело девушки. Они снова целуются, также быстро и страстно, как и в первый раз. У Али сворачивается тугой ком внизу живота, что обостряет каждое прикосновение в миллион раз. Когда Соня целует шею — словно взрыв. С губ девушки вырывается приглушенный стон, но подругу это не останавливает, она продолжает осыпать шею, и челюсть аккуратными поцелуями. Аля пропускает момент, когда с ее плеч снова пропадает платье, соскальзывая с рук, а чужие холодные ладони, забираются выше под подол, сжимая бедра. Очередной поцелуй прерывается громким и торопливым стуком в дверь, а потом слышится скрежет. Аля вскакивает первая, поправляет платье, во второй раз за вечер, собирает волосы в быстрый хвост и, проследив, чтобы Соня натянула свою футболку обратно, открывает дверь. За ней стоят Сережа и Кир, оба выглядят крайне тревожно и неспокойно. Акумов поднимает взгляд на запыханную подругу и, замечая ее состояние, поднимает бровь. Та отвечает неопределенным жестом и смотрит на Курседа, который выглядит слишком задумчивым. — Что случилось? — Срочно к нам в номер, — все, что говорит Кир. Аля оборачивается на Соню. То удивленно моргает, но из комнаты выходит. Петрова снимает со спинки стула свою зипку, надевая ее на себя, схватывает ключи со стола и запирает дверь. В номере мальчиков витает неприятное, пугающее молчание. Рейз и Миша сидят на кровати, прожигая дыру в глазами в и так дешевом полу. Мур сидит к ним лицом на стуле, повернув его спинкой, а Максим качает ногами, сидя на столешнице. Все синхронно смотрят на только что вошедших ребят. Сережа закрывает дверь, пока Кир хватает ещё несколько декоративных подушек, создавая небольшой кружок. Девушки переглядываются, но занимают места рядом с парнями, пока те тоже спускаются на пол. — Расскажете может быть, что случилось? — сурово просит Аля. Молчание ее медленно убивает, а гнетущая тишина обременяет посильнее, чем чувство вины. — Мы нашли еще один труп, — шепчет Рейз и поджимает губы. На лицах у девушек появляется шок, обе тупо таращат глаза на парней, не в силах прокомментировать такое заявление. — В смысле? Где? Когда? Кто мы? — тревожно засыпает вопросами Соня, обнимая себя руками. Сейчас прохлада в комнате ощущается ещё сильнее, а страх медленно опутывает своими щупальцами тело девушки. Ком встает в горле, мешая нормально дышать. У Али леденеют кончики пальцев и нос, так что она ещё сильнее кутается в зипку, усердно стараясь согрется или хотя бы сохранить тепло при себе. — Я и Кирилл пошли искать Аню, нас Никита попросил. Мы пошли в общагу, зашли в ее комнату, а там она на полу валяется. Вся в крови, — решает все-таки подать голос Миша. Он был более восприимчив к такому, так что был готов выручить Кирилла. Тот благодарно кивает, а Максим, сидящий рядом, сжимает ладонь Кожевникова в своей. — И что? Как это было? Вы никого не видели? — спрашивает Сережа, потирая руки ладонями. Кир переводит на него тревожный нечитаемый взгляд, а потом снова смотрит на Кирилла. — Неа, не видели никого. Потом пошли к директору. Там был он и его жена, — докладывает Миша, — Алена как-ее-там, не помню. — Он вёл себя очень подозрительно. Начал отмахиваться сразу, гнать на нас, — подмечает Кирилл. — А вот Аленка норм, успокоила. Сказала, что все обязательно проверит. — Думаете, она скажет, нашли ли они что-то? — озвучивает вопрос прежде молчавший Мур. — Неа, а смысл? Чтоб нас перепугать? Мы тоже не фиг пойми кто, между прочим. Если ребята увидят, что восемь человек, предположим, уехало, то все пересрутся, — замечает Кир. — Мы кстати сфоткали, — добавляет Кирилл и протягивает включённый телефон остальным. Фотографий было несколько, но на них всех все было прекрасно видно. Живот был прикрыт одеждой, в которой Аня ходила днем, но лужа крови, находившаяся по большей части под ним, свидетельствовала о том, что ранения были нанесены именно туда. — Погодите, а это что? — Мур взял телефон в руки и приблизил фото. На нем было запястье девушки с какими-то символами. — Боже, — Максим, взявший телефон отодвигает его, но потом указывает пальцем на фото. — Цифры шесть и три. И кажется, они выцарапаны на ее теле, — Сабиров зажмуривается и его слегка передергивает. Акумов вздрагивает. Кир это замечает и накрывает его руку своей, несильно сжимая. Сережа на это легко улыбается и едва заметно кивает Киру. — Погодите, — Кирилл листает галерею назад до фото предыдущей жертвы. Из-за того, что оно сделано не в жизни, а лишь перефотографировано с бумаги, качество нечеткое, но это не мешает ребятам разглядеть те же символы на запястье. — Ой, блять, — бормочет Мур и оглядывает ребят. Воцаряется пугающая тишина. Первым встает Кирилл. Она берет свой ноутбук со стола, вставляет в него флешку, подключает телефон кабелем и начинает клацать по клавиатуре. — Расстрою тебя, сейчас не время для Доты, чел, — осведомляет Кир, пытаясь скорее разрядить обстановку. Рейз и глазом не ведёт. — Да что ты делаешь там, хуесос? — он порывается посмотреть, но ответ получает быстрее. — Перекидываю фотки на флешку. На всякий случай, — отвечает Кирилл. Через минуту он отставляет ноутбук, а флешку прячет. — Итак. Если смотреть на эту ситуацию, то можно сказать, что это пиздец, — решает начать Кир. — Тогда мы действуем по-другому. Ходим по двое минимум, желательно по трое или далее даже четверо. Везде друг друга ждём. Девочек по возможности доводим до дверей. — А чего это ты раскомандовался? — беззлобно спрашивает Рейз. — Я здесь с настолько раннего возраста, что это место мне уже как дом. Я его знаю как свои пять пальцев и понимаю, когда реально пиздец. Вы конечно можете попробовать отдавать указания сами, но я не знаю, получится ли у вас, — аргументирует Курсед. Кирилл пожимает плечами и отводит взгляд. — Отбой через пятнадцать минут. Надо отвести девочек в комнату, — говорит Сережа и встаёт с насиженного места. — Я с тобой, — Курсед тоже вскакивает, они вчетвером удаляются в комнату. Парни оставляют девушек и возвращаются наверх. Между ними стоит неловкое молчание, со шлейфом неприятного и склизкого страха. Сережа бегает глазами по «подъезду», чисто по инерции уклоняясь от других детей. Кир держит руку у него на спине и иногда помогает не врезаться. Свечки прошли ещё до дискотеки, так что можно лечь спать раньше. — Эй, Сереж, погоди, — просит Кир, когда они доходят до пятого этажа. Акумов поднимает пустые глаза на Кира, а у того сжимается сердце от настолько запуганного и уставшего парня. Курсед кивает на комнатку посередине этажа и они подходят к окну. Дети вереницей тянутся ко входу, громко что-то обсуждая. — Я боюсь. Я пиздец как боюсь. Я не хочу умереть молодым, тем более здесь, — шепчет Сережа, закрывая глаза ладонями. Курседов поджимает губу и неловко обнимает Акумова одной рукой, но тот резко поворачивается, опираясь всем телом о парня. Тот, не ожидав такого, слегка качается в стороны, но все-таки крепко обнимает Сережу. — Все будет хорошо, Сереж. Хочешь, всегда будем вместе ходить. Я не отойду от тебя, окей? И ты не отходи, ну? Не плачь только, пожалуйста, — шепчет Кир и пытается согреть дрожащего парня руками. — Я поругался с бабушкой перед самым отъездом. Накричал на нее. На сообщения и на звонки мои она не отвечает. Я даже не попрощался с ней нормально. Я очень сильно ее люблю. Она для меня самый близкий человек, Кир, — ещё сильнее захлебывается в слезах Акумов. — Ты обязательно ее ещё увидишь, обнимешь и извинишься. Я тебе обещаю, — улыбается Кир и замечает как Сережа поднимает голову наверх и выжидающе смотрит. — Ты съездишь к ней со мной? — смеется Акумов. — Она готовит шикарные пироги с вишней и шарлотки с яблоками. — Жду не дождусь, — смеется Курсед. — Спасибо тебе, — отвечает ему Сережа и снова обнимает, опаляя шею горячим дыханием. Щеки парня все ещё влажные, но соленые дорожки уже начали подсыхать. Курседов звонко целует макушку парня, на что тот сжимает его ещё сильнее. — Все, ты меня сейчас раздавишь. Пойдем в комнату? — спрашивает Кир и кивает в сторону их номера. — Да, конечно, пойдем. А то они будут переживать. *** Следующий день проходит в неожиданном спокойствии. Алена Олеговна ничего не сказала ни Кириллу, ни Мише, лишь выразительно им улыбнулась и кивнула, когда они пересеклись взглядами в столовой. Кирилл и Миша отзеркалили ее жест и направились на вечернее интеллектуальное мероприятие. Перед игрой Юра уже привычно подошел с картонной коробкой — раньше она была из-под бумаги или того же картона — и собрал телефоны отряда. — Я верю в вас. Порвите их всех, — он показывает им кулачки, на что ребята начинают шуметь, хлопать и тоже вскидывают кулачки над головами. Юра звонко смеётся и уходит в кабинет вожатых. Все как обычно прошло интересно и размеренно. На этот раз их отряд занял первое место, так что как только выдалось свободное время вожатый радостно подбежал к своим подопечным с громкими криками и аплодисментами. Ребята обнимались и давали парню пять, пока сзади не образовался Никита с двумя коробками, поставленными друг на друга. — О, нихрена, спасибо, Никит, — благодарит Юра и снимает свою коробку с чужой. — Будешь должен. Когда телефоны оказываются в руках, а дети высыпаются на улицу, Кирилл останавливается. — Фоток нет, — полушепетом говорит Рейзов. *** Холодный ветер из открытого окна пробирался сквозь легкую одежду, заставляя поежиться. Вечерело: подростки сновали туда-сюда в поисках себе занятия, а кто-то бессмысленно кидал в воду камни. В мыслях каша, казалось, что это ебанные зыбучие пески — думаешь об одном и том же, стоишь на месте и ощущаешь, что тонешь. Выхода нет — сидишь в ожидании того, что будет дальше. — Курсед? — Кирилл отвлекается от общего разговора, замечая притихшего парня. — Але, долбоеб. От слабого толчка в плечо Кир нахмуривается и озадаченно смотрит на Рейза. Голова кажется ватной, плохой сон в последнее время только усугублял ситуацию. В комнате неожиданно стало тихо и Курсед, закрыв глаза, выдыхает. — Продолжайте, че замолкли, — поднимается с пола, собираясь покинуть помещение. Берет телефон и прикрывает за собой дверь. — Нам разве не нужно за ним? — Мур осторожно поглядывает на собравшихся, полностью нарушая гробовую тишину. — Пусть, далеко не уйдет, не идиот, — Рейз кидает взгляд на захлопнувшуюся дверь и опускает голову. Сейчас все происходящее смешалось в голове комом сомнений, страхов и замешательств. Все запутались в себе и в том, что происходит — никто не знает чего ожидать в будущем. — Как думаете, почему шесть и три? — подает голос Миша. Вопрос, мучавший его с момента, как он увидел то, что явно не должен был. В подсознании постоянно всплывали эти цифры и не думать об этом не получалось. — Да кто знает? Может это именинник так к др готовится. Инвайты ебанутые кидает, — пожимает плечами Максим, обводя собравшихся взглядом. — Ну нихуя себе праздник. — Даже если это дата, то март через хуеву тучу месяцев. — Июнь тоже прошел, — отстраненно добавляет Акума, поджимая губы. Очевидно, что цифры не просто так вырезали на запястье — это какой-то знак. И он определенно поможет найти убийцу. Только вот головоломки в состоянии стресса Сережа решать не пробует. Велик шанс оказаться мертвым безликим парнем, о котором впоследствии все рано или поздно забудут. Он не готов. Точно не в его возрасте. — Я пиздец как не хочу в это лезть, — Соня кутается в черную толстовку и поднимается с насиженного места рядом с Алей. — Это же не прекратится, пока убийца сам себя не раскроет. И вряд ли мы догадаемся о значении цифр. — И что ты предлагаешь? Просто уехать мы не можем, тут весь лагерь перережут, — вздыхает Рейз, не отводя взгляда от девушки. На данный момент они не могли ничего сделать, слишком мало информации и катастрофически много опасностей. Хочется верить в то, что все останутся живы и невредимы, но где-то на периферии сознания надоедливая мысль не давала покоя. Кто-то обязательно пострадает. Этого не избежать, убийца уже знает, что они в курсе — фотографии не могли просто так взять и исчезнуть просто потому что. Во многом можно было подозревать вожатых, но с этим Кирилл решил повременить. Нужно больше времени, но к сожалению, у них этого времени слишком мало. Люди рождаются и умирают, но это не должно значить, что они достойны смерти руками бездушного человека. По крайней мере, не все. Найти причины доверять кому-либо стало слишком трудно и Рейз уверен, что это все не пройдет без следа, навсегда закрепившемся у него в сердце. — Мы можем… блять, я не знаю, вызвать полицию, если найдем еще один труп? — Пока она сюда едет, нас всех уже давно перекрутят и скормят местным собакам, Сонь! Он не настолько тупой, чтобы сейчас потерять бдительность. — Я пойду, — Соня исподлобья смотрит на парня и не может найти в себе и пары слов, чтобы объяснить, что все происходящее — не их проблемы и разбираться с этим нужно точно не им. Вздыхает и поджимает губы. — Я просто хочу, чтобы мы все были в безопасности. *** Девушка ежится, когда выходит на улицу, замечая парня неподалеку. Он, вытянув ноги вперед, сидел на лавочке рядом со зданием администрации. Отросшие волосы закрывали лицо, а голова была опущена вниз. Сейчас всем нелегко справляться с возникшими проблемами, каждый общается со своими тараканами (демонами;) самостоятельно. Не всегда можно получить поддержку от друга, когда тот нуждается в ней сам. — Чего мерзнешь? — Похуй, — не поднимая головы, отвечает Курсед. Соня присаживается на свободное место рядом и задерживает взгляд на паре. Девушка ярко улыбается, обнимая парня и коротко целует в губы. Откровенно хотелось так же — ничего не знать; наслаждаться летом и долгожданным отдыхом перед трудным школьным годом. — Почему все так? — Да хрен его знает, — пожимает плечами и не знает, начинать ли тот диалог, о котором будет впоследствии явно жалеть. — Видела, ты подружился с Сережей… — А ты с Алей, — тихо добавляет, но Соня все равно слышит и передразнивает парня. Курсед убирает телефон в карман, склоняя голову в бок. — Ну и? — И как… дружба? — парень прищуривается и слабо улыбается, прикрывая глаза. — Мы не ебемся, — карие глаза сомнительно оглядывают девушку, а ветер развивает темные волосы. Соня бесшумно шепчет что-то и Курсед нахмуривается. Слышит, как девушка вздыхает и выпрямляется, больше не облокачиваясь на спинку лавочки. Своего отношения к Акуме парень не до конца понимал — сейчас все мысли были обращены в другую сторону. Хотелось лишь тишины, безопасности и стойкого осознания, что людям, которые ему небезразличны не грозит опасность. — Что? — А жаль, говорю, — быстро проговаривает девушка и беспокойно смотрит на парня. — Ну а ты как вообще к нему… — Блять, Сонь. — Да нет, я понимаю, что лучше поздно, чем никогда, но не перед самой смертью же признаваться. Романтично, конечно, но подумай сам. — С чего ты вообще взяла, что мне есть в чем признаваться? Он мне не нравится, — нахмуривается парень, а Соня слабо усмехается, слегка качая головой. — И не будет. — Ты понимаешь, что рано или поздно ты все равно придешь к этому? Не еби себе мозги — это бессмысленно. — Пиздец ты у нас знающая. Может еще и Акуме безграничную любовь ко мне предскажешь? А? — Злишься, потому что правда. Расслабься, я же не заставляю тебя с ним сосаться. Просто думала… что, может, ты не будешь таким упрямым. — Прекрати, ничего не может быть. Надеюсь, что до своей комнаты ты сама дойдешь. Удачи. Курсед встает со своего места и вздрогнув, уходит в сторону общежития. Девушка провожает его беспокойным взглядом и опускает голову. На улице совсем стемнело, Соня поджимает губы и думает, что если эти двое сойдутся, то вряд ли отпустят друг друга. Характеры не те, чтобы так просто отпустить в свободное плаванье любимого человека. Она много размышляла о них с Алей. Многое прошло мимо нее, но влюбленность она не упустит никогда. Поднимая взгляд, девушка замечает пустую улицу и редкие окна со светом. Она не знает, сколько прошло времени с того момента, как Курсед ушел. Скорее всего, Аля уже легла спать. Рука, что резко закрыла ее рот, оказывается неожиданно в поле зрения. Соня хватается за нее, брыкается, бесшумно проклинает себя и того, кто сейчас за ее спиной. Она не хочет погибать. Растерянность и паника полностью заполняют ее сознание и она уже не знает, что делать. На инстинктивном уровне она понимает, что вряд ли ей уже помогут. Только она сама. И если она хочет выбраться, нужно думать. Сконцентрироваться на одной цели — выбраться из рук неизвестного любой ценой. Блять-блять-блять. «Думай, ну же!» Со всей силы кусает чужую мужскую ладонь и бежит куда глаза глядят. В школе не спрячешься — найдет, ничего тяжелого или острого поблизости нет, только мелкие камни на асфальте, которые вряд ли помогут. В общежитие попасть невозможно. Девушка спотыкается, старается не оборачиваться и бежать изо всех сил, игнорируя вырывающееся из груди сердце. Из-за непроглядной темноты она не видит, куда направляется, чуть не теряет очки и не думает кричать о помощи. Не помогут — все спят, они не успеют. Слезы скатываются по щекам, она чуть не врезается в дерево и слышит тяжелое дыхание. Ищет какой-нибудь овраг или углубление, в котором ее не будет видно под ветвями деревьев. С трудом из последних сил плюхается на холодную землю, задыхаясь. Снимает белую толстовку с себя и убирает подальше, оставаясь в черной футболке. С ней в темноте она слишком заметна. Надеется, что он отстанет. Не найдет. Лучше она окоченеет, чем будет порезана на куски. — Где же ты, милая? Выходи, не зли меня. — Не хочешь говорить со мной? Я люблю вечерние разговоры… уютно. Девушка закрывает рот двумя руками, съеживается, как только может и не смеет двинуться с места. Сердце стучит в бешеном ритме, отдышка после беготни застревает комом в горле и дрожит. Мысли бегают от одной к другой и сейчас, вспоминая все молитвы, надеется остаться в живых, чтобы хотя бы успеть попрощаться с родными. Она ведь хотела уехать. Почему не уехала? Что ее остановило? Она вспоминает свой дом и родителей, хочет обнять их, не чувствовать промозглого холода и ветра. Листья упавшего дерева рядом скрывают ее, но она не уверена в этом до конца. Сейчас в голове стучит: «Спасите!». Телефон выпал из кармана по дороге, заставляя про себя материться в сотый раз. Девушка надеется, что продержится хотя бы до восхода солнца, тогда можно попробовать найти его. Если она не убежала слишком далеко от лагеря, то без проблем вернется обратно. Проблема в том, что она не помнит, сколько она бежала и как далеко зашла в лес. Возможно, она даже не сможет выбраться отсюда. Блять-блять-блять. Рядом шумят ветки, ломающиеся под весом крепкого тела, девушка неожиданно вздрагивает и уже готовиться подниматься с места и бежать. Зажмуривается, пытается успокоиться и не паниковать так сильно, но сердце стучит набатом в голове. По-настоящему страшно оказаться жертвой поехавшего маньяка. Тело пробивает крупной дрожью, когда он проходит рядом и на несколько секунд замолкает. В полной тишине она слышит лишь свое сбитое дыхание и слезы продолжают скатываться по щекам. Мужчина проследовал дальше, со злостью ломая хрупкие ветки деревьев по пути. Он откровенно начинал злиться, когда девушка дрожала от страха в нескольких метрах от него. При лишь лунном свете практически ничего нельзя было разглядеть и он из-за этого распалялся еще больше. Сейчас девчонка зарабатывала себе не только долгую смерть, но и мучительную. Не нужно было сопротивляться — тогда все было бы хорошо. Сегодня он слишком разговорчив — это может быть ошибкой. Но в данный момент, сдаваться он не собирался. Девушку он обязательно найдет. И сделает то, что должен. — Давай же, сука, мне надоело. Мужской голос продолжает говорить и Соня улавливает одну фразу перед тем, как окончательно отключиться. «— Моя школа не терпит мелких непослушных детей.» *** Женский кулак чуть стучится аккуратно, невесомо и опускается. Окно в конце коридора не закрыто, лунный свет бросает лучи на обеспокоенное лицо. Дверь открывается и на пороге возникает сонный Курсед, с большим недовольством смотрит на девушку. — Соня у вас? — Не, а че? — нахмуривается Кир, обернувшись на спящих друзей. Было уже прилично времени, за сегодняшний день все вымотались. — Она не пришла в номер, я думала, что она у вас… — в глазах Петровой отражается страх. На несколько секунд повисает неприлично-долгое молчание и парень закрывает глаза. — Блять. — Что теперь делать?..