Последнее лето

— Погоди, что?! — воскликнул Кир настолько громко, насколько это было возможно в ночной тишине. Дабы не будить соседей по блоку, он затащил трясущуюся девушку в спальню. Некоторые уже потянулись к столу, Сережа протянул стакан воды Петровой. — Ее нет в комнате, хотя уже очень поздно. Я думала, она решила остаться у вас, хотя это на нее не похоже, а сейчас я узнаю, что она вообще не здесь, — Аля откидывается на спинку стула, устало прикрывая глаза. — Так, успокойся, пожалуйста, все с ней будет хорошо, — тараторит Курсед, выставляя вперед заметно трясущиеся руки, сам слабо веря в то, что говорит. — Нет, это ты успокойся! Не у тебя из-под носа пропала подруга! — шипит Петрова, вскакивая на ноги. Она злобно смотрит на Курседа снизу вверх, что выглядит весьма комично из-за ее роста, но это не мешает Киру точно так же отвечать Але тем же взглядом. — Она моя подруга тоже, — он специально выделяет ядовитым тоном «тоже», что заставляет злобу в девушке вспыхнуть с новой силой. Она намеревается ещё что-то сказать, но Акумов мягко хватает ее за плечи и поворачивает к себе лицом. Они долго выдерживают зрительный контакт — молча общаются на каком-то своем, неизвестном никому языке, но когда Сережа вымученно улыбается, голова Али падает на грудь парню. — Мы можем пойти искать ее, — вдруг предлагает Максим, на что получает мгновенный тычок в бок от Миши, который смотрит удивленно и осуждающе. — Нет. Не надо никуда идти. Мы сейчас все потеряемся и ещё что-то случится, — подмечает Курсед, складывая руки на груди. — А что, нам просто сидеть и ждать? — негодует Мур и вскидывает бровь, испепеляя взглядом Кира. — Так. Стоп. Давайте так: ждём до утра. Если она не появится, то примем меры. Если появится, то решим что делать с этим уже все вместе, — влезает Кирилл. Все затихают. — Я согласен, — взвесив все варианты в своей голове отвечает Мур и осматривает остальных. Курсед пожимает плечами и тоже кивает. — А я могу остаться у вас? Я не хочу спускаться вниз одна, — вдруг подает голос до этого притихшая Петрова. Она отрывается от чужой груди, но рука спереди все также успокаивающе покоится на плече подруги. — Ты можешь занять соседнюю комнату. Там два замка: один обычный, а второй щеколда. Ты сможешь там нормально поспать, а в случае чего, мы будем за стенкой, — предлагает Мур. Он обеспокоенно смотрит на Алю, которая сжалась всем телом. Максим всегда был невероятно понимающим и добрым человеком, но в данной ситуации он не до конца понимал всей глубины проблемы, но пытался помочь как только мог. — Я могу лечь с тобой, — вдруг говорит Сережа. Он ловит непонимающий взгляд Кира, который выгибает бровь и усмехается уголком губ. — Мы уже ночевали вместе не раз, так что все нормально. Вы не против? — обращается Акумов не только к соседям, но и к Але, которая на это улыбается и кивает. Парни лишь пожимают плечами, а Кир отстраненно кивает. Петрова выходит первая, уже открывает ключом дверь, а Сережу в этот момент останавливает Курсед. Он крепко хватает за запястье и уводит подальше от лишних ушей — в конец коридора. Их лица освещаются только зеленой табличкой «выход» над головами. Блики падают на лица парней, позволяя рассмотреть то, что не видно при обычном дневном свете. — Она в порядке? Я не сильно наехал на нее? — Да, все хорошо. Не переживай. Если и наехал, то она обязательно подойдёт к тебе и разберется с этим, — усмехается Сережа, опираясь плечом о стену. — Будьте осторожней, хорошо? — выдержав паузу, просит Курсед. Он нервно заламывает пальцы и косит глаза в пол. — Ты переживаешь? — со смешком отдается где-то сверху. Акумов хихикает, и зарывается пятерней в свои длинные волосы, откидывая их назад. — Все нормально будет. Спи спокойно, ладно? Кир на это ничего не отвечает, только, тяжело вздохнув, обнимает Сережу, крепко сжимая в своих руках. Ему хочется сжать еще сильнее, не отпускать спать в соседнюю комнату, где он останется без присмотра и без чужой опеки, ему хочется провести рукой по выпирающему даже сквозь зипку позвоночнику, хочется чмокнуть в макушку, но из всех этих действий Кир решается только на последнее. Он едва ощутимо прижимается губами к голове Акумова, на что тот рвано выдыхает тому в шею, опаляя бледную кожу горячим дыханием и вызывая неприятные мурашки. — Будьте осторожнее, — тихо повторяет еще раз Курсед и уходит к себе. Акумов следует за ним, но сворачивает вправо ровно перед дверью своей комнаты. Аля уже постелила обе кровати и заняла дальнюю. Она хлопает глазами, глядя на Сережу, и виновато треплет края пододеяльника. — Сядешь сюда? — приглашает Акумов. Девушка моментально оказывается ближе. — Извини, что заставила тебя уйти оттуда. — Я сам решил предложил. А тебе было страшно. Ты моя лучшая подруга, я не мог поступить по-другому, — мягко объясняет Акума и откидывает спину на стену. Петрова копирует его действия. — Мне стыдно, за то что я оторвала тебя от Кира, — признается Аля. — Что? — Сережа недоуменно пялится на подругу, которая тоже выглядит озадаченной. — Что? — Почему тебе за это стыдно? — Ну, не хочется отрывать вас друг от друга. Вы же типа, ну… того, — неопределённо тянет Аля и смотрит на Сережу. Лицо того искажается в непонятной гримасе. — Что? Нет. Мы не встречаемся, если ты об этом. Как тебе это в голову пришло вообще? — шуточно возмущается Сережа, но все равно ждёт ответа. — Ну… ходите часто вместе, он тебя всегда слушает. Вы вместе гуляете и обнимаетесь. Кир хоть и активист, но к новеньким ребятам особого внимания и тактильности не проявляет, а тут за такое короткое время вы так сблизились, — объясняет ему Петрова. — А, нет. Мы не вместе, — Сережа смотрит на свои колени и сжимает руки ладонями, оставляя красные следы она коже, возможно, оставляя от них несильные синяки. — А ты бы хотел? — Не знаю. — А он тебе нравится? — Не знаю. Может быть, да? Он симпатичный, заботливый, активный, милый, смешной. Мне с ним хорошо. Но, возможно, он просто хороший человек, не более того. Я не знаю! — Акумов откидывается головой о стену, негромко стукаясь затылком. Парень сжимает пальцами все, что есть под рукой. Он наощупь находит ладонь подруги и хватает ее мизинец своим. Негласный крик о помощи, которым они всегда выражали свои желания и потребности. Девушка все понимает, понимающе кивает и придвигается ближе, укладывая голову Сережи себе на плечо. Она перебирает его спутанные волосы, успокаивая и убаюкивая. Сережа медленно расслабляется в руках Али, обмякает в ее руках, рассыпается на маленькие части, становится невероятно уязвимым, но все равно доверяет, без разговоров и просьб. Он не спрашивает и не получает вопросов — знает, что его здесь всегда поймут, поддержат и окружат любовью и заботой. С Алей ему всегда спокойно. Петрова снимает парня с себя и укладывает на кровать. Натягивает одеяло до плеч, уходит на соседнюю койку и проваливается в беспокойный сон. Утро выдается холодным и ветреным. Небо заволокло серыми облаками, а солнце даже не пытается греть и отдавать хоть капельку тепла. В спальных стоит неприятная прохлада, заставляющая вечно ежится и натягивать теплые кофты до горла. Сонные ребята собрались до завтрака в спальне у мальчиков. Соня так и не объявилась. — Ну не могла же она просто пропасть. Кто и где ее видел в последний раз? — Кирилл отворачивается от окна смотрит на друзей, которые погрузились в раздумья. В общежитии тихо — они входят в то небольшое число отдыхающих в лагере, кто не ходит на утреннюю зарядку. — Я видел ее. На улице. Вчера ночью, — шепотом выпаливает Курсед. Он округляет глаза, а в горле у Кира встает тяжёлый ком. — В смысле? — Сабиров непонимающе нахмуривается и складывает руки на груди. — Я вышел вечером на улицу, Соня пришла чуть позже. Мы поговорили и я ушел. Она осталась, — пробормотал Кир и медленно перевёл взгляд на бледную Петрову. — Ты совсем думать головой разучился, дотер ты хуев, — шипит Аля сквозь зубы, поднимаясь на ноги и испепеляя взлядом Курседа. — У нас была четко-поставленная договорённость, ясное правило, которое, кстати, установил ты сам! — девушка указывает указательным пальцем Киру в грудь. — Никому. Никогда. Не выходить. Никуда. Одному! А теперь это же правило нарушаешь ты! — Петрова вроде прижала бледного Кира к стенке, злобно глядя на парня. Из нее открыто сочилась боль предательства и тоски, грусть и окутывающий конечности страх. — Аль, пойдем на завтрак, — Мур подходит к девушке и выставляет руку, оставляя ее в воздухе, на расстоянии нескольких сантиметров от тела подруги. Та кивает и ладонь опускается на запястье Петровой. Мур ведет ее к выходу, показывая глазами остальным, чтобы все шли следом. Кирилл окидывает беглым нечитаемым взглядом лучшего друга, порывается что-то сказать, но не решается, покидая комнату. Миша и Максим, переглянувшись, тоже следуют за ним. Акумов остаётся на месте. Он осторожно подходит к Киру и останавливается рядом с ним на расстоянии нескольких сантиметров. Осматривает бледное лицо, закрытое ладонями и не решается начать. — Да или нет? — тихо спрашивает Сережа, оставляя ладони где-то недалеко от рук самого Кира. Так с ним делала Аля, когда сам Акумов ещё не любил чужие прикосновения и боялся людей. — В смысле? — шепчет Кир, раздвигая средний и указательный пальцы на одной из рук, чтобы хоть немного видеть парня перед собой. — Я могу взять тебя за руку? — Да. Прикосновение Сережи осторожное, нежное и аккуратное. Он обращается с Киром так, словно тот фарфоровая куколка, которую тронешь — разобьется. Акумов отодвигает его ладони от лица и вглядывается во влажные глаза. Они недолго смотрят ровно друг на друга, пока Кир с всхлипом не взвывает и не утыкается носом в чужую шею. Он обхватывает руками, цепляется за все, за что только можно, ищет опоры и поддержки, которую готов ему дать Сережа. — Это я виноват, — шепчет Курседов, шмыгая носом и сильнее сжимая Акуму в своих объятиях. Тот продолжает успокаивать Кира круговыми размеренными движениями ладоней по спине. — Все хорошо. Даже если ты сделал что-то не так, то время уже не вернуть назад. Все будет хорошо, — выдавливает из себя Акумов и дает Киру все свое тепло и заботу. Тот сейчас невероятно беззащитный и запуганный. Он нуждается в поддержке сейчас. — Ты такой хороший, Сереж, очень, — отстраняясь от Акумова, говорит Кир. Он снова опирается о стену и смотрит на вмиг покрасневшего Сережу. Тот выглядит очаровательно, когда он такой. Со спутанными волосами, легким румянцем, красными щеками и бегающими глазами. — Спасибо? — неловко топчется Сережа и смотрит своими большими и невероятно зелеными глазами. Он и правда словно не понимает или не хочет понимать прямых и тупых намеков. У Кира хоть и было много девушек, но они все всегда сами клеились, так что подкатывать, флиртовать и делать комплименты было не особенно нужно — просто не требовала ситуация. Но это Сережа. С Сережей по-другому. У Кира диссонанс внутри. Он никогда в людей своего пола не влюблялся, а когда парень сам в него втрескался — смело послал. То что этот человек перед ним вызывает такие странные и непонятные чувства смущало Кира. Акумова не то, что бы хотелось тискать, целовать и заниматься с ним всякими непристойными вещами. Нет. С ним хотелось улыбаться, смеяться, не строить из себя весёлого идиота. С ним можно было быть самим собой: быть слабым; позволять себе и слезы, и громкий смех. Сережу хотелось защищать, держать за руку, гулять, говорить и бесконечно смотреть на завораживающий цвет глубоких зеленых глаз, в которых можно заблудиться, даже если точно знаешь дорогу. Кир не брезгал, а эти желания вызывали только легкие покалывания на кончиках пальцев и приятные спазмы в животе. «Бабочки». Глупость для романтиков, хоть обычно Курсед так и думает об этой сладкой розовой хрени, но сейчас, на самом деле, ощущает себя на месте той самой глупой школьницы. Нет, он не влюбился — ему не нравятся парни, просто его чертовски привлекает один его очень милый, добрый и заботливый друг. Не более того. Мысли не успевают явно проясниться; осознавать происходящее становится уже сложно, поэтому Кир делает то, что не делал ещё никогда в своей жизни. Он осторожно, медленно приближаясь, оставляет на бледной щеке у Акумова легкий, невесомый и едва ощутимый поцелуй. Сережа осознает что происходит, только когда чувствует уже пропавшее тепло чужого дыхания на своей щеке. Он неосознанно касается кончиками пальцев своей щеки и рвано выдыхает. Это какой-то ебанный пиздец. *** — Ребят, а к Алене не варик сходить? Ну типа, может поможет, — Кусакабе оглядывает компанию и продолжает пинать носком кроссовка камни с песком. Волосы лезут в глаза из-за теплого ветра. Все присутствующие отрешенно занимались своими делами: Рейз сидел в телефоне, Аля, нахмурившись, кусала губы, думала над чем-то, Мур что-то обсуждал с Курседом. — Да нахуя? В чем смысл? — Расскажет директору и нам всем пиздец, — тянет Кирилл, не отрывая взгляда от смартфона. Акума склоняет голову в сторону и нахмуривается. — А что там по поводу фоток? — вспоминает парень, опуская глаза вниз. На лавочку опускается третий человек и тут же выставляя руки вперед. — Нет, ублюдок, сука, я первый, — защищаясь от удара Мура, говорит Курсед и наклоняется в сторону Акумова рядом. — Ахуел? — Я ща на тебя, блять, сяду, — прилетает коротко в ответ и Миша с краю старается не упасть на нагретый песок. Удается более-менее сбалансировать поступаемое давление и парень хватается за Сережу. — Двигайтесь. — Мрази ебанные, — Акума недовольно смотрит на двоих парней, а после переводя все внимание на Кирилла. Места хоть и хватало, но свободно себя никто не чувствовал. Жаловаться пока что было не на что — всех все более чем устраивало. Хотелось немного отдохнуть от всего происходящего здесь: никто смягчать нагрузку не желал, даже с пониманием того, что творится, непосредственно, внутри лагеря, учеба была такая же сложная. Как будто Сережа находился в сюрреалистичном сне, который все не хотел заканчиваться. И хоть Соню он так хорошо не знал, горечь происходящего тяжестью оседала в глубине души. Было неприятно от того, что на ее месте мог оказаться он или любой другой близкий ему человек. И если Соня не смогла выбраться, то каковы шансы остальных? Думать об этом на постоянной основе не входило в его планы, но чаще всего мысль о его странных отношениях с Курседом брала верх. И иногда вводила в непонимание даже больше. Но как бы Сережа не хотел видеть конечную точку их взаимоотношений, по своей нерешительности не мог начать этот относительно рисковый диалог первым. — С фотками я понятия не имею как так получилось. Тупо пароль взломали наверное, скорее всего, кто-то из педов, — Рейзов стоит рядом, облокотившись о стену рядом стоящего здания и изредка поднимает взгляд. Черный рюкзак валяется рядом, частично в пыли из-за Кусакабе. — Вожатых считаем? — Джузо, стоящий за Мишей, опускает руки ему на плечи и выпрямляется. — Ну мало ли, это тот в очках людей по ночам режет. — Нет доказательств не считать их тоже. Но мне кажется, что это директор, — Кирилл складывает руки на груди и поджимает губы. Акума плавно опускает голову на плечо Курседа, прикрывая глаза. В голове полная каша из событий, догадок и возможных исходов событий. Все складывается в одно сплошное месиво и уже сложно разобраться, что было наяву, а что нет. В очередной попытке успокоиться и понять себя, Сережа медленно вздыхает и чувствует чужую руку на своей. Чуть сжимает и продолжает вслушиваться в диалог. — Так а зачем ему это? — Да я ебу че у психопатов в голове?! Вот и не пизди, — Рейз нахмуривается и кивает Муру. — Го со мной сходишь кое-куда. — Я с вами, — тут же подскакивает Аля, вопрошающе смотрит на Кирилла. После исчезновения подруги она не многословна, подавлена всеми тяжелыми эмоциями, которые опустились на плечи. Хотелось вновь увидеть ее яркую улыбку и довольное выражение лица, а не обеспокоенно-серьезное. Теперь это обернулось суровой реальностью, а не будущим кошмаром, что только прогнозировали подростковые фантазии. Теперь это есть и с этим придется жить. Аля просто пыталась занять свои мысли чем-то другим, не пытаться злиться на друзей, но как бы она не хотела, не винить Курседа не получалось. — Тебе никуда не нужно? — Миша поднимает глаза на Джузо, смотрит заинтересованно из-под челки. — Мэйби, — пожимает плечами. — Погнали. Курсед провожает их странным взглядом и усмехается, опуская взгляд на Сережу. — Так… что ты думаешь? Она жива? — Не знаю. Не хочу даже предполагать. Еще есть время. Может вернется, — тихо проговаривает Акумов. — Иногда я хочу просто съебаться домой. Подальше от этой хуйни. — А кто не хочет? — усмехается Кир, — Я б прям сейчас с радостью. — Что останавливает? — Ну, вы, наверное, — повисает недолгая пауза, где-то вдалеке слышен хохот подростков помладше. — Я же тупо кидану вас — это хуево. Если полезли все в это болото, то уже слишком поздно сдаваться. Наверное. — Ты прав, — Сережа глаза прикрывает и чуть ли не падает вниз всем телом. За прошедшую ночь он спал недостаточно для нормального сна. Накопилось так много количества обоснованных переживаний, что у каждого из их компании бывала бессонница на почве стресса и беспокойства. У них стоял еще один урок, но двое единогласно решили забить на это хуй хоть раз в смену. Курсед аккуратно опускает голову парня себе на колени и вздыхает. Тревога за товарищей живет в каждом из них и кто бы как с ней не справлялся — спать хотелось всем. Каждому организму был положен отдых, но не каждый мог пересилить себя и попытаться на следующий день что-нибудь съесть. Кир задумчиво перебирает темные волосы собеседника, раздумывая над тем, что сказать следующее. Он просто надеется, что Сережа не уснет до этого момента. — Сереж? — тихо зовет парень, нахмурившись. Детские крики прекратились: всех, видимо, собрали на занятия. Тишина сопровождалась отдаленным «пением» птиц. — Что? — Мы же будем общаться? — Акума открывает глаза, не особо поняв сути задаваемого вопроса. Отчасти, конечно, смысл можно додумать, но правильным ли это будет вариантом, сомневается. — Ну, в плане, после смены. — Не знаю, — в душе хочется сказать: «Да, блять, конечно! В чем вопрос?», но обстоятельства складываются несколько иначе и даже мотивировать этой мыслью ни себя, ни других не получается. На данный момент, он уверен только в своем собственном отчаянии. Быть оптимистом больше не получается, хотя в другой раз он лез бы из кожи вон, только бы поддержать. Не сломаться. Не превращаться в параноика хотя бы для других. — В смысле? — на выдохе, но продолжает уже громче: — Если не сдохнем тут, то может быть, да? — Прекрати, — Сережа поднимается, смотрит из-под челки взволнованно и виновато почти. — С нами все норм будет. — Ага, — саркастично кивает Курсед, не желая поднимать взгляда на парня рядом. Хрупкая тень сомнения не исчезает с лица, даже когда Акума легко бьет его в плечо. — Я просто пытаюсь верить в лучшее, — встречается глазами с собеседником и поджимает губы. — Ты слишком пессимистично настроен. — Кир пожимает плечами, хмыкнув. Ненадолго повисает тишина, Сережа слабо улыбается, когда взгляд Курседа опускается на его губы. Думает, как поступить дальше, будет ли ошибкой то, что он хочет сделать, но панически боится. Не сможет. Но так, сука, хочет. — Ребят! — Миша задыхается на полпути, облегченно вздыхает. — Соня вернулась, быстро проснулись! Сережа оборачивается на Курседа с улыбкой и спешит догнать Кусакабе, пока Кир захватывает почти забытый рюкзак. Облегчение сразу оседает на плечи, дышать становится раза в два легче, чем до этого. Все проблемы уходят на задний план, когда парни слышат эту новость и Курсед даже не против того, что их отвлекли. Сам бы он никогда не решился там поцеловать Акумова и признаться себе, что правда об этом думал. Они осторожно заходят в их комнату: Соня в свою идти не решилась, дрожь от пережитого до сих пор пробирает все тело. Бедная девушка укутавшись в плед бегло осматривает всех присутствующих. Выглядит она не лучше всех: частично порванная грязная толстовка, растрепанные волосы и потекшая тушь на лице от слез. Она сдерживает себя, чтобы не начать реветь у всех на глазах, вот так, просто. — Я… короче, приходила Алена, спрашивала где ты, — нерешительно начинает Аля, накрывая чужие дрожащие руки своими. — Я сказала, что ты приболела. Но она вряд ли поверила. Соня заторможенно кивает пару раз и всхлипывает. Аля понимает, обнимает ее, чувствуя, как у самой невольно на глазах появляются слезы. Как же она рада, что с девушкой все более-менее в порядке. Безусловно, она нуждается хотя бы в обычной смене одежды. Курсед переводит взгляд на Сережу, видит, как тот рвано вздыхает и выходит из комнаты. Кир нахмуривается и следует за ним. — Пойдем, — Аля берет девушку за руку и поднимается со своего места. — Может быть, к вечеру мы придем. — Да не надо, пусть выспится, — Кирилл понимающе качает головой и сразу становится серьезнее. — Будьте осторожны. Если что, сразу звоните нам, окей? Девушки согласно кивают и скрываются за дверью, оставляя после себя пугающую тишину. — Пиздец, — выдыхает Мур, запрыгивая на стол. — С какой вероятностью за ней вернутся? — Шанс есть и не маленький, — Рейз проводит ладонью по лицу и устало смотрит на парней. — Я хз че делать. — Если Рейз говорит так, значит, мы реально в пизде. — Да придумаем что-нибудь! Мало ли, он хуй забьет, — пожимает плечами Мур, ловя обнадеживающий взгляд Джузо. — Ну блять, у нас вообще есть план, как защищаться? — Нужно хотя бы попытаться вырубить его, — непонимающий взгляд Максима сопровождается тяжелым вздохом Миши. — Блять, я не ебу, отстаньте! Почему все претензии сразу ко мне? Я-то вам че? Курсед главный вообще. — Как он им стал, — на выдохе проговаривает Мур и нахмуривается. — Реально, где эти двое? — Обжимаются где-то наверное, без понятия, — Кусакабе достает телефон, незаинтересованный дальше в продолжении диалога. Видит только, что Максим глаза закатывает и идти искать их не планирует. *** — Что случилось? — Ей и так тяжело, а тут орава собралась, — Сережа садится на подоконник, прислоняясь к окну спиной. — Хочется отдохнуть уже наконец. — Согласен, — кивает парень, цепляясь взглядом за ярко-выраженные черты лица Акумова. Мелкие волны волнения внутри постепенно превращаются в цунами и совладать с навязчивыми мыслями не получается. В голове всплывают недавние слова Сони и Курсед до последнего отказывается в них верить. Понимать свои чувства становится задачей сложнее, чем на самых продвинутых уроках алгебры. — А ты не верил, — усмехается Сережа, склоняя голову. — Я надеялся. Но ты оказался прав. — На самом деле в моменте я тоже сдался, — исподлобья смотрит на Курседа. — Мы бы не смогли найти ее. — Сережа улыбается и тянет руку к парню. Тот подходит ближе и заинтересованно оглядывает Акуму, с подозрением изменившимся в лице. — Давай не об этом сейчас…. Чего бы ты хотел? — Сейчас? — Ага, — кивает парень. — Только честно. Я бы Мака поел и в комп зарубился. И поспал, часов двенадцать. Курсед слабо усмехается и задумывается. Чего бы сейчас хотел он? Он сам не знает, но появившаяся мысль из ниоткуда перебивает все остальные. Озвучивать, конечно, он ее не станет. Смелости столько не наберется даже за неделю. — Не знаю… набухаться считается? — со смешком в глазах проговаривает Курсед. Сережа закатывает глаза и с шуточным недовольством смотрит в чужие карие. — Считается, — говорит тихо. — А еще что? — Ну, Мак и комп тоже сойдет.