Последнее лето

— Блять, вызывайте полицию! — произносит Сережа и сильнее сжимает чужую руку. Остальных приводит в чувство толпа людей, без конца толкающая их. Мур достает телефон и как может, быстро набирает нужный номер. Акума пытается успокоиться, положив свободную руку на лоб. Шум людей вокруг до сих пор кажется приглушенным. Он чувствует, как земля чуть ли не уходит из-под ног. Он задыхается. Учащенное сердцебиение гудит в висках. Он понимает, что практически не может дышать. А ему нужно. Но не может, не понимает, как. Все разом утратило краски и человек, случайно подтолкнувший его в спину, делает только хуже. Голова трещит, от недостатка воздуха в организме он точно задохнется. На глаза наворачиваются слезы от удушья, Сережа не может сфокусироваться. Мельком замечает, что теперь он на улице. Замечает руки, аккуратно охватывающие предплечья. — Эй, Сереж, — как сквозь толщу воды слышит Курседа, — дыши, слышишь? Всё хорошо, всё в порядке. Никто тебя не тронет, дыши. Пульс немного замедляется и Сережа пытается выровнять дыхание. Дается все еще с трудом, но уже намного легче. Сам факт возникновения у него панической атаки был неудивителен, но самой тяжелой частью было от нее избавиться. В глазах еле заметно плыло и кружилась голова от потери кислорода, но в целом он чувствовал себя человеком. Живым и невредимым. Курсед выдыхает с горой облегчения, всматриваясь в уставшие зеленые глаза. Он сам давно выдохся и явно перенервничал. Только сейчас парень заметил, что идет дождь. Слишком отвлекся на Сережу, что занимал в данный момент все его мысли. Не заметил, что теперь их волосы и одежда были наполовину мокрыми и воды заливала все больше и больше. Как бы опасно сейчас не было выходить на улицу, — Курсед старался об этом не думать, пропуская в теплое помещение Акуму. Больше всего в тот момент его волновало не это. Они зашли в один из кабинетов, где находилась остальная компания. Сережа тут же опустился на парту, все еще стараясь прийти в себя. Курсед протянул ему бутылку воды, которую тот взял с огромной благодарностью. — Они едут, — Сережа замечает подрагивающие пальцы Мура и опускает голову. Им уже давно следовало так поступить, но никто не был до конца уверен в виновности подозреваемого. Всякий раз, когда в итоге все склонялись к директору, появлялись новые сомнения. Это и было их ошибкой, стоившей не одной жизни человека. Теперь каждый в этой комнате вспоминал свои возможные ошибки. И чего они стоили. — Лишь бы нас не прибили здесь до этого момента, — произносит Рейз, встречая противоречивые взгляды остальных. — Все хорошо будет, вы чего, — Аля поджимает губы и пытается натянуть улыбку, но безрезультатно. Она сама побледнела пуще прежнего и нервно сжимала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Позже оставались четкие полумесяцы на ладони и жуть, как болели пальцы, но так было легче. Все переносили стресс по-разному. — Может он думает, что легче будет избавиться от нас, если сильно напугать, а мы от шока лапки сложим? — Кирилл закатывает глаза, когда снова видит недовольный взгляды в его сторону. — Я скоро точно, — тихо проговаривает Сережа. Рядом чувствует небольшой толчок под ребра, встречая темные глаза. Видит, чувствует, что волнуется. Не может оторваться. Шепчет: «Извини», с еле заметно приподнятыми губами в улыбке. Кусакабе кусает губы, заставляя себя оторваться от разглядывания стены. Сейчас хотелось не думать. Вообще забыть об этом свойстве мозга, лечь спать по всем мотивам лагеря и позабыть о директоре, полиции и прочих. Джузо отвлекается, листая что-то в телефоне. Сейчас, кажется, на нервах все. Воображаемая пороховая бочка может взорваться в любой момент и неизвестно в чью сторону. Каждый боится за кого-то больше, чем за другого, но в итоге по воле судьбы пострадают все. Полиция приехала относительно быстро, самым смелым пришлось объяснять что произошло. Некоторых забрали на допрос, после которого те вываливались как лимоны: выжатые и скрючившиеся. Уставшие морально и физически. Акума практически засыпал на ровном месте, Миша выглядел подавленным, только Рейз был в каком-никаком спокойствии. Только бледный совсем и сонный. В комнату они ввалились во втором часу, некоторые уже уснули, как только пришли. — Парни, поднимайтесь, — Джузо стоит посреди комнаты, держа в руке телефон. Еще немного и кажется рука потянется к пустой бутылке, а там и до крана с холодной водой недалеко. Некоторые с трудом поднялись со своих мест, остальные предпочли остаться в кровати. Максим подходит и толкает Курседа, позже и Акуму, сопящего рядом. — Да иди нахуй, — бормочет кто-то из них. Джузо закатывает глаза и тычет экраном телефона в лицо. — Мы пропустили три урока. — Бывает, — переворачивается на спину. — Я сплю. — Мне похуй, — тихо отзывается Акума с закрытыми глазами, больше не обращая никакого внимания на тяжелый вздох Максима. Остается надеяться, что за полный прогул учебного дня без весомой причины им сделают мягкий выговор. В связи с последними новостями, настроение окружающих заметно улучшилось, но смятение после задержания мужчины все еще кружили в воздухе. Вообще через какое-то время должен проходить суд, где должны находиться свидетели. Но на данный момент, им можно было уже ни о чем не думать. Постараться отдохнуть, наконец, и сделать медленный выдох. В школьном крыле стоит гам из множества голосов, ученики снуют туда-сюда, половина уроков было освоено, осталось столько же. Мур, до сих пор отходивший от вчерашнего ходил хмурый. Аля переодически поглядывала на него с беспокойством, хотя виду не подавала. Ситуация значительно выросла, девушка вновь стала улыбаться чаще. — Что сейчас? — спросил Миша, когда они подошли к одному из кабинетов. — Геометрия. — Еба-ать, — скривился, опустившись на стул за предпоследней партой. — А зачем мы вообще пошли, напомните? — Хз, знания? — задумчиво протянул Рейз, сидящий спереди. — Это невозможно, у кого-то они дольше минуты не задерживаются, — Аля лукаво улыбнулась, утыкаясь в открытую тетрадь с конспектами. — Интересно у кого, — шепчет Мур рядом. Учитель уже начинал урок. После геометрии все вывалились из кабинета напряженные. Голова трещала от огромного количества информации и задач, особенно в такую жару, когда даже открытые окна не справляются. Вчерашний дождь поспособствовал лишь большому объему комаров и влажности. Сейчас же температура воздуха достигла своего апогея. В коридорах здания было прохладнее, многие оставались там на время перемен и свободного времени. — Вы же в курсе, что сегодня зач… — Эй! Привет! — Джузо видит ошарашенные глаза Али и удивленно вскинутые брови Мура, прежде чем встретиться с взглядом голубых глаз и сияет. Миша рядом сам невольно улыбаться начинает, когда осознание приходит. Никто не ожидал вновь встретиться тут, на территории чертового лагеря, в этой смене, с такими эмоциями. Соня глядит на них радостно, улыбка чувствуется так искренне, что Аля первым делом ловит объятия девушки. Прижимает крепко к себе, утыкаясь в плечо. Не может поверить, что она и вправду тут: живая и улыбается. Не выглядит разбито, как в тот момент, когда они виделись в последний раз. Не сдерживает слезы горечи и подавленности. Улыбается. Как давно она не видела ее улыбку. — Ты чего тут? — Кусакабе оказывается приземленнее всех остальных, задает вопрос первым. — Да вот вернуться решила. Всё-таки, было нечестно вас тут бросать. Чувствую себя виноватой перед вами, хоть и сама понимаю, что не должна. — ведет плечами и не знает, куда руки деть. Переплетает пальцы между собой. — Но, тем не менее, мне нужен был перерыв. — Все хорошо, — Аля улыбается пуще прежнего. — Мы все рады тебя видеть. — Спасибо, — поджимает губы, слабо поднимая уголки губ вверх. — А где?.. — Временно в отключке, скоро будут, — Рейз обнимает ее одной рукой, приветствуя. До этого он оставался в классе разобраться с причиной их отсутствия вместе с вожатыми. Сейчас в лагере небольшой переполох с начальством, поэтому им, как непосредственным участникам событий простили пару пропусков. — А, интересно. *** — Надо вставать, — бормочет в подушку Курсед. Акума утыкается лицом в одеяло и нехотя переворачивается. — Бля. Не, не надо. — У нас сегодня отпуск, — сонно бормочет Акумов и поворачивает голову, встречаясь глазами со схожим по состоянию Киром. — За этот отпуск нас пиздануть бы, — медленно моргая, говорит Курсед. — Всю матешу проебали. — Да ладно, — усмехается Акума, приподнимая уголки губ. — Нужна тебе эта матеша. — Есть такое, — выдыхает, окончательно разлепляя глаза. — Можешь нанять Рейза, он лекцию тебе организует с презентацией, — поджимает губы, улыбаясь. — Еблан, а не реп. — Не знаю кто подойдет под твой изысканный вкус, — Курсед хмыкает и закрывают глаза ненадолго. Сейчас совсем думать не хочется. Желание лежать так дальше и разговаривать на бессмысленные, совершенно абсурдные темы, забыться в лёгких диалогах — вот, что им нужно. Сейчас он остро ощущает, насколько окрыленно себя чувствует. — Ты? — А я с тобой проебываю, — вздыхает, подкладывая руку под голову. — Тогда сначала тебя отправляем к Рейзу, — проговаривает задумчиво. — А потом ко мне. — А ты не ахуел? — Кир переворачивается обратно с улыбкой на лице. Он долго осматривает лицо парня, параллельно поглаживая его ладонь. Сережа на это ярко щурится и смеется, сгибаясь прямо в кровати. Его макушка тычется Киру в аккурат в солнечное сплетение, распространяя вибрации по всему телу. Курседов треплет темные растрепанные волосы Акумова, слегка оттягивая у корней. — Все, ладно, надо вставать, — хрипит Сережа. Он тянется рукой к телефону, лежащему на тумбочке у кровати. На часах красуются без десяти три часа, что кричит о том, что сейчас в комнате будут ребята. Акумов откидывает голову назад, уже собираясь вернуться в постель, но его руку перехватывает чужая и тянет на себя. Сережа к такому готов не был абсолютно, поэтому равновесие теряет сразу же, наваливаясь на Курседова всем телом. Парень округляет глаза и заливается краской, глядя на хитро усмехающегося Кира. — Уебок, че творишь, — Сережа пытается отшутиться, но его прерывает настойчивый поцелуй. Кир целует не как раньше — жадно и настойчиво, добавляет язык и раскрывает чужие губы, сразу же сплетаясь языками. Сережа от полностью перехваченной в чужие руки инициативы блаженно стонет и улыбается в поцелуй. Курседов опускается руками ниже, на талию, крепко сжимая руками и проходясь ими по спине и телу, пока Акумов, ладонями обхватывает острые скулы Кира. Парень не выдерживает и опускает руки на бедра Сережи, поттягивая того выше. Теперь уже Кир стонет в поцелуй и делает недвусмысленное движение тазом, вызывая жалобное поскуливание от Акумы. Кир привстает, одной рукой придерживая талию парня и, опираясь о стенку, усаживает Сережу на колени. Он, с губ, переходит на шею, оставляя на ней мокрые следы. Акумов только подставляет бледную кожу под губы парня, оставляя свои руки на чужих острых плечах. В этот момент дверь широко распахивается, и в комнату вваливаются ребята. — Блять! — Мур вскрикивает, опираясь о Алю, которая тоже издает невнятный писк. Соня широко округляет глаза и ошарашенно смотрит на ребят. В комнате воцаряется гробовая тишина, которая нарушается громким «иком» Максима, а потом его таким же «ойком» после тычка в бок от Миши. — Пиздец, — резюмирует Кирилл. — Блять, — Сережа, словно ошпаренный, встает с колен и, протиснувшись сквозь ребят, выбегает из комнаты и закрывается в ванной. — Объяснишь? — спрашивает Максим и садится на стул перед Киром. — Что? Вроде все было достаточно понятно, — пожимает плечами, за которые только что хватался Сережа, Кир. Поправляет свои волосы, стараясь ни с кем не встречаться взглядами. — Да не… ничего. Просто, ну, мы бы хотели быть в курсе, — обиженно подмечает Аля, — наверное. Повисает недолгое молчание, Курсед отвечать не хотел. Со своей позиции понимает, что имеет полное право ни о чем не говорить, даже близким друзьям без надобности. Но с другой стороны они заслуживали знать правду, тем более их отношения не что-то секретное и стыдное, чтобы не рассказать о них близким людям. Дверь сзади закрывается с тихим щелчком и Курсед поднимает глаза. — Пиздец, — замечает в дальнем углу комнаты замешкавшуюся Соню. Та приветственно слабо улыбается и машет рукой. — А ты тут откуда? — выгибает бровь Кир. — Приехала сегодня. — Зачем? — непонимающе смотрит на нее Курседов. — Неважно, — отмахивается Соня. — У нас сегодня зачет кстати. Может хоть что-то сделаем? — Да, хорошая идея кстати, — подхватывает Аля. Ребята рассаживаются, куда тихонько прошмыгивает Сережа. Он так же удивленно, как несколько минут назад и Кир, пялится на Соню, но она лишь ему улыбается и обнимает. Час «сна» проходит за разбором задач и теорем, так что в аудиторию они приходят заебаными и уставшими. За столом сидят Валерий Дмитриевич и Виктор Александрович. — Всем добрый день. Сегодня у нас промежуточный зачет для отслеживания успеваемости обучающихся, — говорит Виктор Александрович. — Вы тянете билет, мы записываем номер. Потом вы решаете задания и подходите к нам либо к асситенту. Получить незачет тут нельзя, считаются баллы. Чем больше — тем лучше. Начинаем. Отряд по очереди подходят к столу с бумажками. Учителя записывают номера и отправляют детей готовиться. — Ты все? — шепотом интересуется Аля, пихая Соню в бок. — Да, пойдем. Я к Валерию Дмириевичу, а ты к Виктору Александровичу? — девушка кивает. Петрова и Смирнова одновременно подходят к столам и садятся за них. Учителя читают вопросы и начинают слушать доклады учениц. Внезапно, телефон преподавателя, лежащий на краю стола, начинает вибрировать. — Извини, — учитель извиняется перед Алей и берет трубку. Девушка поджимает губы и оглядывает помещение. Ее взгляд цепляется за Соню, сидящую слева. Она неотрывно смотрит на учителя, прожигая его взглядом. Когда Валерий Дмитриевич указывает пальцем ей в листок с просьбой объяснить деталь доказательства, и Соня нагибается над бумагой, его взгляд с жадностью проходится по девичьим губам, которые Смирнова по привычке закусывает от напряжения и стресса, по аккуратным рукам и по открытой груди. Аля ошарашенно округляет глаза. В голову лезут миллион мыслей, но их быстро отгоняет вернувшийся к ней учитель. Девушка собирается и продолжает доклад. Зачет все сдают на хорошие баллы, правда, Сережа и Кир теряют пол-балла за болтовню и смешки, но это вызывают ещё более яркую реакцию и смех в компании. На стадионе бегают ученики с мячом, выкрикивая не самые цензурные ругательства, на что Максим пускает смешок и тычется носом в футболку Миши. — Что нового у вас тут? — спрашивает Соня, когда они с Алей отделяются от компании и идут позади всех на пятый этаж. — Да ничего особо. Только вот Кир и Сережа, но это я и сама в шоке, — смеется Петрова. — Кстати, хотела тебе кое-что сказать, — Аля задерживает подругу за руку и тянет в сторону. Девочки заходят в двухместную комнатку рядом с основной. Аля опирается о подконник и поджав губы смотрит на Соню. — В общем. Сегодня на зачете, я заметила, что Валерий Дмитриевич смотрел на тебя так…по-взрослому. На тебя, на руки, на тело. Мне прям не по себе стало, — выдавливает девушка и смотрит на напрягшуюся Соню. — Ого… Спасибо. Не знала. Рада, что сказала, — улыбается Смирнова. Она подходит к девушке, которая встала у подоконника и крепко обнимает ее. Аля улыбается и тоже прижимается ближе, поместив руки на чужую шею. Сердце наконец-то не желает выпрыгнуть из груди и становится резко спокойно. Внезапно, нежной кожей шеи, Аля чувствует как учащается дыхание подруги. Руки с талии переходят на бедра, а потом на подоконник. Смирнова прижимает Петрову к краю, расставляя руки по боком от девушки. Она медленно приближается к чужим губам, пристально глядя в глаза подруге. — Эй, Сонь, извини, — Аля пытается оттолкнуть подругу от себя, но та не слушает, лишь приближаясь. — Сонь! Отойди, пожалуйста, — также просит Петрова. На эту просьбу Соня наконец-то реагирует и отходит, непонимающая. — Извини! Я не знаю что на меня нашло. Ты в порядке? — обеспокоенно говорит Соня. — Да, все нормально. Просто, ну… Давай теперь без этого, пожалуйста, — виновато просит Аля. Девушка обнимает себя двумя руками и исподлобья смотрит на другую. — Почему? — тихо спрашивает Соня, слегка нахмурившись. Волнение от того, что это может быть конец не отпускает ее. Она не хочет, чтобы девушка отдалилась. Сердце ускоряет движение и она сжимает опущенные руки вдоль тел в кулаки. — Тебе вроде нравилось, — непонимающе говорит Смирнова и немного сокращая расстояние между ними. — Наверное, то что между нами было — не более, чем быстрый порыв. Сейчас я этого не хочу, — Аля присаживается на кровать и складывает руки на согнутых коленях. — Что-то изменилось? Я делаю что-то не так? — Соня садится рядом и кладет руку на плечо, поддерживающе сжимая. Девушка чувствует металлический вкус крови и понимает, что невольно прикусила губу сильнее от напряжение, пронизавшего все тело. Чувство потери любимого человека заполняет пространство и Соня потерянно выдыхает. — Нет, ты все делаешь так. Просто… ты так резко уехала, это сильно меня, — Аля долго подбирает слова, — опустило на землю. Плюс ещё эти убийства. Ты не представляешь что тут происходило без тебя. Это сильно меня подкосило. То, что мы делаем, возвращает меня в то время. Я этого не хочу. Я хочу забыть это как страшный сон, — грустно заканчивает девушка и выжидающе смотрит на Соню. — А, как ты думаешь, у нас могло бы получиться после лагеря? — голубые глаза впиваются в пол, не в силах поднять взгляд выше. — Не знаю. Не думаю. Я вообще об этом не думаю. На некоторое время в помещении повисает давящая тишина, прерываемая лишь визгами парней из соседней комнаты и дыханием девушек. — Не пойми меня неправильно, — начинает Аля. — Что? — Мне, кажется, Максим нравится, — краснеет Петрова и, закусив губу, улыбается. — Он же с Мишей, — непонимающе выгибает бровь Соня. — Да не этот, — Аля хихикает и пихает подругу в бок. — Который Мур. — О, — Соня натягивает улыбку и прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Почему? Как? — Смирнова поднимает глаза и глядит на Алю. — Он милый, блин, такой, смотрит на меня так ещё… Когда мы с леса шли, он за руку меня держал, и на квесте тоже. Ещё когда спали в обнимку, я вертелась долго, он обнял и сразу так спокойно и хорошо стало, — воодущевленно щебечет Аля. — Он когда рядом, я себя как в крепости чувствую, честное слово. — Я так рада за тебя, — девушка поджимает губы в улыбке и крепко обнимает подругу. Внезапно раздаётся стук в дверь. Девушки испуганно отскакивают друг от друга, что вызывает у них же смешки. Аля встает с кровати и открывает. За дверью мнется Мур. — О, а я за вами. Сонь, тебя там ждут, — Смирнова кивает и идёт к ребятам. — А с тобой я хотел поговорить, — просит Мур и берет Алю за руку. Девушка заливается краской, заправляет темную прядь за уши и кивает. На улице догорает закат, окрашивая небо в розовый, персиковый и оранжевый цвета. На небосводе появляется луна и загораются первые звезды. — Уже почти пол смены прошло, — задумчиво говорит Мур. — Ага, — также протяжно отвечает ему Петрова. — Эм, я вообще хотел тебе кое-что сказать, — они выходят на площадку и садятся на скамейку. Мимо них проходят другие ребята, то громко что-то обсуждая, то тихо о чем-то перешептываясь. — Что? — сверкнув глазами спрашивает девушка. — А, ну, как бы верно выразиться. Ты мне нравишься, в общем. Не знаю, как так, мы и знакомы ведь близко не так давно. Я тебя ещё на олимпиадах всяких замечал, но что-то подойти боялся. И имя твоё знал и юз в Телеге вроде даже был. Вот так. Ты оказывается ещё круче, чем я думал, — смеется про себя парень и смотрит на девушку. Та глядит с теплом и пониманием в глазах. — Ты мне тоже нравишься. Я рядом с тобой себя как за каменной стеной чувствую, — повторяет свои же недавно сказанные слова девушка. — Ты согласишься стать моей девушкой? — спрашивает Максим. — Да, конечно! Только пожалуйста, давай не будем торопиться. Я сейчас не готова к чему-то стремительному. Просто будем рядом друг с другом. Хорошо? — Да. Я и не собирался. Рад, что мы сошлись в этом, — парень улыбается, не смея оторвать взгляд от девушки. — Все, ты меня смущаешь, — хохочет Аля, откидывая голову назад и закрывая ладонью глаза Мура. Парень перехватывает ее своей и озадаченно хмурится. — Ты же в одной футболке. — Замерзла же, — Мур снимает с себя черную зипку и отдает ее девушке, которая хоть и смущается, но теплую вещь принимает с удовольствием и благодарностью. — Ещё погуляем или пойдем в корпус? — Обратно. Уже темно, хер знает кто тут ходит, — отвечает Мур. Он встаёт со скамейки и протягивает руку девушке. Та принимает ее, переплетая свои холодные пальцы с чужими теплыми. В комнате, разумеется, царит хаос. В воздухе заметен сигаретный дым, отчего сладко пахнет виноградом. Максим прыгает с Соней и Мишей под какую-то очередную руреп песню, Кирилл снимает их на видео, а Акума посапывает, устроившись на плече у Кира. Миша опускается на кровать уставшим, рядом плюхается через некоторое время Максим с широкой улыбкой на лице. — Ты рад, что все закончилось? — Конечно! Мы пережили этот ужас и остались в живых, а плохого парня закрыли, — пожимает плечами, откидываясь назад. — Такое ощущение, что еще не конец, — нахмуривается парень. Челка спадает на глаза и он снова ее поправляет. Максим невольно вздыхает и поворачивается к парню. — Все хорошо, бро, — задевает ногой как будто специально, — расслабься. — Хорошо, — осматривает всех присутствующих и слабо улыбается. На полу в углу уже валяются подушки и одеяло — спать будут все вместе. Ближе к отбою музыка стихает: громкие заводящие песни меняются на более спокойные. Миша в шутку водит Максима в медленном танце, Кирилла опять все это снимает. Мур тянет туда же порядком уставшую Алю, чем ещё сильнее укачивает ее. Акума просыпается сам на смех Рейза и тоже выводит удивленного такой активности Кира, опять устраиваясь на его плече, но уже стоя.