Неправильный сюжет.

Кейл Бэрроу понятия не имел, какого чёрта возится с этим несносным мальчишкой, слишком не социализированный для этого общества. Человек, который не помнит своего прошлого и не знает, кем был раньше... и по иронии судьбы дарованный ему небесами. Золотая метка чётко говорила, что хочешь — не хочешь, а взять некую отвественность надо. Прямо-таки необходимо, если быть точнее. У него на душе и так проклятие от Бога Смерти лежит, чтобы ещё и от природы отхватить. И всё же, когда Кейл нашёл его, ощутил навалившиеся счастье и облегчение, что нашёл эту несчастную душу спустя столько времени. Как и обещал много лет назад. Смешно. Тогда парень являлся полной противоположностью себя сегодня. Из тихого, но решительного превратился в импульсивного человека. Нет, Джастин умён, но не был тем же человеком, что тогда. Иногда Кейл терял терпение, когда в очередной раз ему докладывали о взрыве того или иного объекта, о серьёзных ранах подчинённых, что нарвались на драку с его драгоценной родственной душой и почти постоянное сопротивление на каждом шагу, неважно в каких сферах. Быть нежным получалось не всегда, потому что, видят Боги, которым всё равно, Джастин бесил до скрежета зубов и связывания запястей. Раздражал до синяках на предплечьях и бросания на кровать, вдавливая в матрас. И всё же эти светло-голубые глаза манили к себе, завлекая в сети. Смотрели с вызовом. Огнём, который ничем не потушить. Их чувства друг к другу подобно магической бомбе: не знаешь, когда рванёт, и всё же наслаждаешься взрывом, пока можешь. Чувства полыхают подобно лесам, сгорающие до тла. И, в отличии от природного пламени, их собственное горит до бесконечности. Они сжигали другого и сгорали сами, дрались до первой крови и целовались, пока не испивали всю кровь с чужих губ. Нежность? Это не про них. И всё же вечера на балконе с бокалом вина отдавались мягкостью, эти странно осторожные поцелуи врезались в память не хуже ножей. Они ненавидели друг в друге всё, но в то же время обожали. Для Джастина Кейл был самым лучшим опытом, пускай и будет долгое время отрицать. Для Кейла же мальчишка был всем. Пожалуй, умереть от руки Джастина — высшая честь, которую Кейл мог только получить.