Болеть нельзя любить

      "Здравствуй, Эрен".       С этих слов Микаса каждый раз начинает свой односторонний диалог с могилой погибшей надежды человечества. Для нее же — утраченной надежды на счастливое будущее.       С момента Дрожи Земли прошёл год. Бесцельное существование длиною в 365 дней, 8760 часов, 31536000 секунд. Каждое мгновение — подобие жизни. Каждый новый шаг — повторение предыдущего. Так и шагает, не в состоянии принять ту реальность, за которую боролась многие годы. Может быть, в том и проблема — боролась она отнюдь не за эту самую реальность.       Первые полгода жизнь ее была сущим кошмаром. Каждая мысль, навеянная воспоминанием, служила удавкой, то и дело отдающей в сердце болезненным тремором.       Микаса проклинала свою силу и его “борись”, некогда вцепившееся крепкой хваткой в сознание — именно это не давало ей уйти туда, куда ушел он. Именно это заставляло переживать ее каждый чертов день лишь пару мгновений, ставшие роковыми в прошлом — она убила его. Она виновата в его смерти. Мертвая, окровавленная голова Эрена в ее руках — упрек на всю оставшуюся жизнь.       И она знала, что так будет. Знала, что понесет наказание за, как бы не хотелось того признавать, правильный выбор.       Она сделала то, что должна была. Она спасла мир, спасла его. Она остановила разрушение в окружающем мире — и заплатила за это разрушением в своем, внутреннем. И она никогда не признает того, что не могла поступить иначе. Могла. Просто не стала.       Но жить нужно было, вопреки всему. Раз не получалось умереть — пришлось создать хотя бы подобие того, что люди называют жизнью. Как герою войны, ей выделили небольшой, но хороший дом — с прекрасным садом, животворящим каждую осень сочными плодами яблони, виноградного дерева и сливы. Это давало возможность торговать на марлийском рынке.       Таким образом, новые заботы должны были отвлечь от вечных дум — Микаса ухватилась за эту возможность. С переменным успехом, но постепенно это действительно приглушило боль, заставив ее уйти глубоко внутрь, в мрачные низины души. Бывшая разведчица стала видимой частью купеческого сословия, прекратив влачить будни приведением.       Ухаживая за садом, она часто вспоминала родителей. Новый сезон — новая ностальгическая дымка, обволакивающая остывшее сердце.       Осенью, в самый разгар урожая и торговли: паучья паутина, так и норовящая залезть в лицо девочке, спешившей поделиться с родителями радостью от собственной находки — маленькая Микаса нашла белый гриб! Мама сварит самую вкусную грибную похлебку в мире!       Зимой, в самое тяжелое ментально время, когда единственным способом уйти от поджидающих в темном углу мыслей становится очередная книга рядом с трещащей печкой: запах горящего дерева, щекочущий ноздри, пока мама учит маленькую Микасу вышивать герб клана Хизуру. Девочка старательно повторяет каждое движение материнских рук, временами шикая от случайного укола пальцев об иглу. И вот — очередной успех! Радостная девочка спрыгивает с дивана и топает к стругающему новенький детский столик отцу, с гордым видом показывая результат своего творчества. И тот взъерошивает ей волосы, обещая повесить вышивку на камин, к Рождеству.       Весной, когда расцветают первые побеги и настает пора уборки территории: благоухание талой водой первых подснежников, постепенно собирающихся в букет в руках маленькой Микасы. Солнышко наконец-то чаще радует своим теплом, проливая свет на возрождающуюся после зимней спячки природу. Отец тащит на телеге первую весеннюю добычу — большого, тяжелого вепря, взглянув на которого, девочка роняет цветы и бросается к отцу в объятья от испуга: ну и рожа! Или, точнее уж сказать, рыло.       Летом, когда клубника, которую Микаса решает выращивать тоже, поспевает к первому ярмарочному заходу: новое, цветистое платьице, только что вышедшее из умелых рук матери, уже вовсю красуется на маленькой полуазиатке, наполняя детское сердце радостью и предвкушением. Папа согласился свозить ее в соседнюю деревню, где она может познакомиться с новыми ребятами своего возраста. К тому же, прошлым летом она играла с Сибиллой — они пообещали друг другу, что к следующему сезону научатся плести венки из одуванчиков и загадают желание, пустив их по горной реке. И вот, такой долгожданный момент настал!       Такие воспоминания наполняют душу теплом — раньше было проще, счастливее. И несмотря на весь пережитый ужас потери родителей, она улыбается, в понимании, что жизнь не обделила ее положительными эмоциями и беззаботным, радостным детством. Эти воспоминания составили яркий контраст с тем, что пришлось пережить во взрослой жизни. Уже не будет как прежде.       И вот сейчас, вернувшись с ярмарки, она спешит поведать Эрену о неожиданной встрече:       “Сегодня было много народу. В какой-то степени я даже рада этой суете, Эрен. Вокруг кипит жизнь, большинство людей распрощались с прошлым — живут здесь и сейчас, погрузившись в свои заботы. Мне нравится видеть, что плоды моего труда приносят им радость. Получать комплименты приятно — что-то трогает в сердце это. Их благодарные лица, удовольствие в выражениях, раздающийся отовсюду смех и окрики торговцев. За это, кажется, ты отдал свою жизнь.       Я продала все, что собрала вчера и сегодня утром.       А еще, я встретила Габи. Помнишь ту непоседу? Не знаю, смог ли ты понять ее на самом деле. Мне кажется, что мы с ней похожи. Она очень напоминает меня в детстве — только на порядок сильнее. Ей многое пришлось пережить. Представляешь, как я была рада ее видеть? До сих пор не могу понять истока этой радости — я так давно не встречала кого-то из нашего прошлого. Армин пишет мне — я стараюсь отвечать чаще, но это все еще тяжело мне дается. Я не хочу заставлять его переживать, он дорог мне, но сейчас все слишком усложнилось. Кстати, я рассказала ему, что навещаю тебя. Он обещал написать письмо, хочет сказать тебе что-то. Как только получу, обязательно прочитаю его тебе.       Габи. Говорила она много — я лишь обрывками помню слова о родителях, Фалько, готовящемся празднике по случаю годовщины с окончания войны. Но совершенно отчетливо запомнила единственное.       Капитан Леви.       Он прикован к инвалидной коляске. Кажется, что-то с коленным суставом. Есть надежда, что он сможет ходить, если будет расхаживаться — доктор прописал трость и регулярные, но щадящие занятия на перекладине. Помогает ему сиделка — по словам Габи, очень добрая и трудолюбивая женщина. Интересно, смогла ли она угодить нашему скурпулезному капитану… Бывшему капитану. Теперь мы обычные люди, а свыкнуться с этим все еще не выходит. Габи с Фалько навещают его временами, показывают набережную и другие, постепенно восстанавливаемые достопримечательности города. Правда, что-то с ним не так — Габи на этих словах заметно смутилась и…       Она дала мне адрес.       Не знаю, что меня ждет, если я решусь увидеть этого человека вновь. Я давно поняла, что была не права на его счет. Ему всегда можно было доверить жизнь, и я жалею, что поняла это слишком поздно.       Эрен, я… Я на перепутье. Не знаю, стоит ли ворошить прошлое. Захочет ли он меня видеть? Смогу ли увидеть то, что с ним стало? Насколько могла сломать этого казалось бы несокрушимого человека жизнь? И почему меня это так… Беспокоит?..       Я должна убедиться в чем-то. Я должна удостовериться в том, что не одна не смогла отпустить призраки прошлого. Именно так. Надеюсь, ты бы меня за такие мысли не осудил.       Эрен, мне очень… Жаль. Но я не могу.       Как же сложно жить.