Хороший мальчик Тимоти

В первое утро выходного дня я проснулся на удивление выспавшимся. И это было такое приятное чувство, что словами не передать. Я встал с кровати и прошелся до ванны, так как только там в моей спальне было окно. Погода была великолепная: хоть солнце и гуляло за облаками, но метели не было, кажется, морозило, потому что снег поблескивал в случайных лучах солнца, а, судя по верхушкам деревьев, снаружи не было ни ветринки. Я завороженно смотрел на новую окружающую действительность и все еще не мог поверить, что я здесь. Вид из окна в Нью-Йорке разительно отличался, ничего общего с этой картинкой с открытки. Мне захотелось полежать в ванне, так как этим правом я ни разу не воспользовался, обычно принимал душ за пять минут и бежал по делам, а сейчас, кажется, время было. Я включил воду и присел на край ванны, наблюдая за тем, как она наполняется. Это напомнило мне о наших приключениях с Анри в разных номерах отеля. Мы любили снимать роскошные люксы, где были джакузи или огромные ванны. Там мы лежали с ним, иногда пили шампанское и частенько занимались сексом. Казалось, что это было в другой жизни. Временами я не мог поверить, что со мной такое случилось. Мои размышления прервал звонок Майкла, моего друга. Он, судя по голосу, был навеселе. - Арми, ну, как? - послышались какие-то шорохи и грохот. - Европа оказалась комфортной для жизни? - Не жалуюсь, - я усмехнулся. - А ты там веселишься? Сколько у вас времени? - Почти четыре утра. Я только домой зашел. Жаль, тебя нет, сейчас бы вместе выпивали, а так мне пришлось идти с коллегами, скукота! Как там твой подросток… сын! - он засмеялся. - Ты еще не пожалел, что забрал его? - Перестань, Майк! - Сколько прошло? Меньше недели? - Тимоти - очень хороший мальчик. - Да ну? - он засмеялся. - Не замечал за тобой особой любви к детям. - Ну… он мне не сын, он просто парень, которому я помогаю на определенном этапе времени, - пояснил я. - Тем более. Как вы там, нашли общий язык? - снова раздался грохот. - Надеюсь, что я все правильно делаю, - вздохнул я. - Он не посылает тебя или что-то вроде того? - зевнул Майкл. - Нет… это не про Тимоти, - я усмехнулся, подумав, что бы я делал, окажись он таким. - Понятно. Ты звони если что, меня уже вырубает… - снова начал зевать Майкл. - Ингрид не звонила? - Не смеши. Сомневаюсь, что мы вообще еще хоть как-то пересечемся, - я хмыкнул, понимая, что мне совсем неинтересна моя жена. Майкл ушел спать. А я выключил кран и разделся, погрузившись в приятную горячую воду. Как чудесно было лежать в ванне, глядя на роскошный пейзаж за окном, расслабленно закрывать глаза, понимать, что сегодня и завтра мне никуда не надо… Снова вспомнился Анри, черт бы его побрал! Его жаркие губы и упругая задница, и то, как он с наслаждением забирал мой член в рот. Я ощутил горячее желание, вспомнив о наших сладких мгновениях, и хотя и не собирался сейчас таким заниматься, но напряжение уже никуда деть было нельзя. Мой член встал, требуя разрядки, воспоминания так и подкладывали картины, одна жарче другой. Анри всегда хотел трахаться, что уж тут греха таить. И если мы снимали с ним номер на шесть часов, то четыре из них стабильно меняли позы и предметы, на которых все и происходило. Он любил, когда я сажал его сверху, а больше всего любил делать это быстро. Откуда только в нем бралась вся эта прыть… До Анри у меня с мужчинами не было, поэтому и сравнивать было не с кем, но мне казалось, что он был довольно узкий и свежий, а не какой-то Казанова, который испробовал множество членов. Однако опыт у него, несомненно, был, и на первых порах скорее это он своей попкой меня трахал, а не я его, хотя впоследствии и я проявил себя неплохо, ну, как мне казалось. Сейчас, вспоминая об этом, я дрочил себе с невероятным желанием повторить тот сладкий опыт. Однако, я был уверен, что мне не просто хотелось трахаться, для меня очень важной была красота и привлекательность партнера, поэтому я и запал на Анри. Я представлял, как насаживаю его на мой твердый член и он протяжно стонет, задыхаясь от наслаждения. Я был так близок к оргазму, когда представлял его отставленную задницу и фантазировал, как вхожу туда без резинки. Мне этого хотелось, но, конечно, с Анри у нас всегда было с презервативом, другого никто из нас не рассматривал. Наверное, это было ненормально, но меня манило желание кончить в задницу, заполнить ее и оставить каждую каплю внутри. Именно на этом моменте, когда Анри взмолился в моих фантазиях спустить в его растраханную дырку, я достиг блаженного финала и выдохнул, наконец, кончая. Отличное начало дня. Вместо того, чтобы пойти и проверить, все ли в порядке с пострадавшим вчера парнем, я надрачивал, лежа в ванне. Мне стало стыдно. Я вообще редко дрочил, ну, может один или два раза в неделю, да и то, тогда, когда мы с моей женой не пересекались подолгу. Так-то у нас секс был, ну, обычный такой, супружеский трах перед сном. Недолгий, не слишком страстный, просто чтобы все остались удовлетворены до следующего раза. И тут я с некоторым волнением подумал, что секс с мужчиной мне нравился как-то разительно больше. Сейчас я бы даже, наверное, не захотел с Ингрид. А вот о заднице Анри думалось так сочно и сладко. Я вздохнул, понимая, что теперь у меня долго не будет никого на горизонте. И, может, это было и к лучшему, что я не страдал сильной потребностью все время трахаться. Наверное, я был мужчиной умеренным, со средним либидо. Да уж, не очень, конечно, круто звучит… Да и разве это сейчас имело значение? Пора было вылезать из порядком остывшей воды и идти готовить завтрак. Я спустил воду, ополоснулся и надел домашние спортивные штаны и свитер. На кухне было тихо и пусто, наверное, Тимоти еще спал. А я собрался печь блинчики, желая приготовить что-то вкусное, омлет и кофе уже не рассматривались. Пока я замешивал тесто для не столь хитрого завтрака, на кухне появился Тимоти. Его волосы, как и всегда, были идеально уложены, он выглядел свежим и намытым, а руку все так же прижимал к груди. - Доброе утро! - я улыбнулся. - Я делаю блинчики. Ты любишь? - Да, - он посмотрел на то, как я мешаю тесто в чашке. - А с чем они будут? - С чем захочешь, с тем и будут, - я закончил и поставил сковородку на огонь. - У нас все есть. Тимоти подошел и встал рядом, наблюдая, как я наливаю масло и жду. - Вы выспались? - он посмотрел на меня и снова на сковородку. - Да, а ты? - я стал наливать тесто, пытаясь уместить не менее пяти блинчиков за раз. - Я нормально. У вас прошли мешки под глазами. Я удивленно на него посмотрел. - Они у меня были? - Да, - он со страхом кивнул. - И вы выглядели немного сердитым. - Это у меня от плохого сна, - я улыбнулся. - Я не сердитый. - Я знаю… - он помолчал, глядя, как я переворачиваю блины. - А из-за чего вы можете разозлиться? - На тебя я точно не разозлюсь, - я улыбнулся. - Даже не старайся. - Почему?- настойчиво спросил он. - Вам запретили? - Никто мне ничего не запрещал. Но я знаю, что ты хороший мальчик, нет причин. Он занервничал и ушел от плиты, забираясь на стул. Я оглянулся, пытаясь понять, что я такого сказал. - Я не хочу быть хорошим, - Тимоти покачал головой, будто разговаривал сам с собой. - Почему? - я едва успел снять блинчики, которые уже начали возмущенно шипеть. - Безопаснее быть отвратительным. - Что? - я отложил лопатку и подошел к столу, садясь напротив него. - Безопаснее? - Лучше держаться на расстоянии. Это всегда безопасно, - заключил он. - В нашем доме, Тимоти, тебе никогда не будет грозить опасность, понимаешь? - я сразу разволновался, услышав такое. - Послушай… я могу стать твоим другом? Тимоти посмотрел на меня с опаской. - Зачем? - Чтобы нам обоим было комфортно и весело. Чтобы мы могли доверять друг другу, чтобы весело проводили время… - осторожно предположил я и посмотрел ему в глаза. - Вы взрослый. - Да, это мой недостаток, - я усмехнулся. - Но я постараюсь быть интересным для тебя и не надоедать. - Вы взрослый и поэтому вы не хотите быть моим другом, - заявил он. - Обычно взрослые так говорят, чтобы добиться чего-то от детей. Чего вы хотите? - Мне одиноко, - я пожал плечами. - Я надеялся, что мы будем друзьями. Всё, что я хочу - чтобы тебе было хорошо. Это правда. - А вам что с этого? - раздраженно спросил Тимоти. - У меня сердце болит, когда я вижу что ты грустный. Он нахмурился. - Блинчики горят. - Черт! - я вскочил, подбегая к плите. Да уж, это были не блинчики, а что-то черное и горелое. Пока я снимал свою оплошность и выбрасывал в мусорку, Тимоти молчал, а потом сказал из-за стола: - Вам нужно с кем-то встречаться. - Что? - я чуть тесто не налил мимо сковороды. - С женщиной или молодой девушкой… не знаю… - он начал грызть ноготь. - Иначе у вас накопится напряжение. Меня аж в жар кинуло от таких предположений. Что это он имел в виду? - Тимоти… - я наконец налил новые блинчики и теперь мог прояснить этот вопрос. - Я человек взрослый, и я сам могу разобраться со своими проблемами, тебе не стоит об этом как-то беспокоиться, понимаешь? - А если вы станете раздражительным, то точно меня возненавидите… - он посмотрел на меня с отчаянием. - Я знаю отличный способ снять напряжение, - я снова вернулся и сел напротив него. Тимоти поднял голову, и его глаза стали круглыми, как блюдца. - Какой? - почти прошептал он. - Поход в горы с палаткой. Ты только представь, как это выматывает! А потом спишь без задних ног. Ты когда-нибудь ходил в горы? - Нет, - он растерянно покачал головой. - Вот и попробуем, как станем злыми и напряженными. А сейчас я должен заняться нашим завтраком, - я улыбнулся, возвращаясь к плите. - Потерпишь? Ты очень голодный? Тимоти растерянно помотал головой и больше не говорил ни слова. Я, наконец, закончил с блинчиками, разложил их по тарелкам и обильно полил кленовым сиропом и посыпал ягодами. Тимоти следил за моей готовкой и нетерпеливо ерзал. Думаю, он все-таки был голодным, но, конечно, в этом не признался. Мы ели так же, молча, но с аппетитом. Вышло недурно, и Тимоти даже облизал пальцы здоровой руки, а потом вдруг опомнился и замер, посмотрев на меня искоса. - Ничего страшного, это допустимо, когда ты дома, - я засмеялся. Он вздохнул и посмотрел на свою перевязанную руку. - А вы будете менять повязку? - Конечно. Давай сделаем это перед выходом. Сейчас пойдем гулять и покупать тебе обновки. Кстати… - я вспомнил о том, как вчера фотографировал снеговика. - Смотри, кого я вчера заснял. Я нашел фото и показал ему, следя за выражением его лица. Тимоти смотрел долго, и его лицо ровным счетом не изменилось. А потом он тихо произнес: - Очень красивый шарф. - Шарф? - я перевернул телефон и понял, что он говорит о шарфе снеговика. Да, вполне себя яркий и симпатичный, красный в клетку. Я улыбнулся. - Хочешь такой? Он посмотрел на меня, и я понял, что он хочет. - Купим тебе такой, как у него, - я кивнул. - И обязательно нужна обувь и теплая куртка. А остальное, что приглянется… - Мистер Хаммер, у вас выходной, вам не обязательно… - он виновато на меня глянул. - И что же мне делать? Одному гулять? - грустно спросил я. - А ваши коллеги… может… - Нет. - Со мной неинтересно, - печально сказал он. - Я проблемный. - А мне интересно, - настойчиво вставил я. - Я хочу узнать тебя получше. - Вы и так знаете, - он пожал плечами. - Но недостаточно. Сначала в торговый центр, а потом в книжный магазин, хорошо? Он не посмел возразить, хоть что-то было мне на руку. Потом пришло тяжкое время перевязки. Так я думал. Но сегодня все было иначе. Мы так же сели в гостиной, но когда я уже приготовился упрашивать его протянуть руку, он вдруг сразу положил ее мне на ладонь. Я даже удивился, но поспешил сделать вид, что все так, как и должно быть. Состояние волдырей на его худенькой руке не сильно изменилось, но и хуже не стало. Он смотрел, как я снял повязку, а потом обработал. Несколько раз Тимоти втянул воздух и вздохнул, наверное, было больно. И я подул на его руку. Вот уж не знаю, глупо вышло, так, наверное, только малышам делают, но у меня случилась непроизвольная реакция. И как только я подул, он дернулся и испуганно взглянул, но хоть руку не убрал, и то ладно. - Больно? - ласково спросил я. Он молча смотрел на меня. Смотрел так, будто я был невиданным зверем, и он не знал, чего от меня ждать в данный момент. - Наверное, от того, что я дую, легче не становится… - я кивнул, стремясь как-то оправдаться. - Прости, что я бесполезен, но я думал, так делают… Что за бред я ему говорил? Тимоти совершенно растерялся, но его испуг будто бы прошел. - Если мне больно, вы чувствуете жалость? - спросил он, ставя меня в тупик, когда я достал мазь, собираясь смазать. - Вообще-то, так и должно быть… - я взглянул на него. - Разве нет? - Вы странный… то есть. Нет. Вы не плохой… - поспешил добавить он. - Наоборот… Я начал легонько наносить мазь и украдкой взглянул на него, проверяя, все ли в порядке. Тимоти не видел ничего, все его внимание было приковано к тому, чем я занимался. Он сглотнул, выдыхая с трудом, и я не понял, было ли ему неприятно или страшно, может, он хотел, чтобы я быстрее закончил. Я начал накладывать повязку, стараясь действовать осторожно. - У вас большие руки, - сказал он. - Да я и сам… - я усмехнулся. - Немаленький. - Большой и добрый Великан, - прошептал он. - Есть такой фильм. Я рассмеялся. - Я настолько огромный? - Вы настолько добрый… - он убрал руку. - Ты молодец, - сказал я, убирая все препараты в коробку. - Тебе было сложно, но ты справился. Ты очень храбрый. - Так бывает не всегда. - Нужно ценить каждую победу, даже маленькую, - я вздохнул. - Давай теперь поговорим о чем-нибудь хорошем. Например, какого цвета ботинки ты бы хотел? - Мне все равно, - Тимоти встал, пожимая плечами. - Может, подарите мне их на день рождения? - Еще чего! - возмутился я. - Это неинтересно. Кажется, подарки, как и новые вещи, Тимоти не сильно захватывали. Но я видел, что шарф ему понравился, поэтому решил начать с него. Мы ехали в машине к торговому центру, когда я все-таки решился спросить: - А почему ты всегда садишься назад? - Привычка, - не задумываясь, ответил он. - Не очень удобно разговаривать, может, как-нибудь попробуешь сесть вперед? Тимоти молчал и смотрел на меня в зеркало. Я вообще заметил, что он стал смотреть на меня чаще, и взгляды наши то и дело встречались. Наверное, это можно было считать прогрессом. - Что ты любил делать дома? - спросил я, потому что ответа на мое предложение не последовало. - Я любил быть один, - грустно сказал он. - Это и понятно, ты в таком возрасте… Ну, а друзья у тебя или сверстники были? Может, кто-то приходил в гости? - Нельзя было, - сказал он. - Нельзя? - я остановил машину на светофоре. - Дядя Нил не разрешал. Да у меня и нет… не было друзей. - Почему было нельзя? - я нахмурился - А одноклассники? - Когда мама умерла, дядя Нил сказал, что мне лучше быть на домашнем обучении. - Что? - я вообще обомлел от этого факта. Зачем? С какой целью? - Я не ходил в школу с тех пор. - А учителя? Никто не интересовался?? Как он это объяснил? Нил. - Чтобы я не болтался с кем попало и где попало, - покорно сообщил мне Тимоти. - Но я… я не болтался… Я честно пытался найти этому какое-то объяснение, но не мог. Меня это злило, потому что, вероятно, Тимоти стал еще более замкнутым именно из-за этого. Да и с какой стати ему пропускать учебу, когда он был как раз на пути к окончанию школы?! - К тебе на дом приходили учителя? - спросил я, пытаясь оправиться от шока. - Нет. Он сам давал задания. - Что за… - я покачал головой. Нил начинал выглядеть все более неадекватным в моих глазах. - Нельзя было делать ошибку или если я не успевал все выполнить, он очень сердился, - Тимоти вздохнул так, будто провалил экзамены в университет. - Он наказывал тебя? - я вдруг подумал, что Нил мог озвереть на почве стресса и срывать зло на ребенке. Тимоти помотал головой и сгорбился. Это было впервые. Все разы до он сидел ровно и не шелохнувшись, а сейчас вдруг склонился в три погибели. Я выдохнул и вдохнул, пытаясь справиться с охватившей меня яростью. С одной стороны я просто не мог поверить в то, что постепенно прояснялось. А с другой, я верил Тимоти, и мне не нужно было словесное подтверждение, когда я видел реакции его тела. - Мы потом поговорим об этом, - я остановил машину на парковке. - Хорошо? Конечно, он молчал, но когда я уже думал, что тема закрыта, Тимоти довольно резко добавил: - Я сам виноват. Я повернулся, отстегивая ремень безопасности. - С кем ты общался за эти полтора года, кроме Нила? Кажется, я поставил его этим вопросом в тупик. Тимоти думал, хмурился и выдал мне: - Ни с кем. - Понятно… Я чувствовал что внутри меня все закипает, я не понимал, какого черта там происходило, что вообще происходило в голове Нила?! Но нельзя было пугать Тимоти, нужно было отвлечься. - Хочешь поесть торта перед покупками? - Торт? - в глазах Тимоти загорелся неподдельный интерес. - Самый вкусный, какой найдем. Через полчаса поисков и длинной очереди мы сели за столик в уютной кофейне, где десертом дня был вишневый торт с шоколадом. - Что ты будешь пить? - спросил я, снимая куртку. - Милкшейк, - он посмотрел на меня с надеждой. - Или только торт можно? Тогда лучше торт. - Милкшейк, торт… - я чувствовал, как мне хочется плакать. - А хочешь куриные крылышки? Или гамбургер? - Я столько не смогу съесть… - пробормотал он. - Я очень голоден. - Мы же ели блинчики… - напомнил Тимоти. - Нужны силы перед покупкой вещей, - я улыбнулся. - Сейчас закажем. Торт был невероятно вкусным. Мы ели его и даже не разговаривали, так нам было вкусно. Тимоти еще и прихлебывал милкшейк, жмурясь от удовольствия. Я хотел его обнять и прижать к себе, сказать, что я сверну шею его “папе”, но он и так уже был мертв. - Я бы мог, наверное… еще кусочек… - Тимоти облизал ложку и повернулся назад, где остаток торта красовался за стеклянной витриной. - Да хоть все, что там есть! - я заказал еще. Он справился со вторым куском и стал грустным. - Тимоти, хочешь еще? - я чуть наклонился. - Мне нехорошо… - прошептал он. - Будто бы я лишнего съел. - Что ж, даже если тебя вырвет, это не беда, - я улыбнулся. Тимоти округлил глаза. - Только не ругайтесь, а то еще хуже мне… станет, - он сглотнул. - Разве я ругаюсь? Я сам объелся, и теперь стану толстым Великаном. - Вы бы могли съесть целый, наверное… - оценивающе посмотрел он. - Как-нибудь проведем этот эксперимент. Но дома, где рядом унитаз. Он как-то фыркнул, и мне показалось, что это было похоже на смешок. Я надеялся, что это был он. Но все резко прекратилось, и я так и не понял, смеялся он или просто фыркнул. Дальше по плану был шоппинг. С Тимоти это оказалось невероятно простым. Он нигде не стоял, рассматривая, просто брел за мной, иногда покорно примеряя и выражая свою нейтральную оценку по поводу той или иной вещи. Мы купили ему желто-коричневые теплые ботинки, зимнюю куртку, перчатки, а потом нашли шарф, как у снеговика. Я хотел взять, обрадовался, что Тимоти сможет носить то, что хотел, но он успел глянуть в ценник прежде. - Нет, такой я не буду, - он помотал головой, делая шаг назад. - Почему? Он же точь-в-точь! - я потрогал шарф рукой. - Это дорого. Вы и так многое купили. А я еще книжку хотел, - почти шепотом добавил он. - Я и книжку куплю! И, если захочешь, целую книжную полку! Тимоти вздохнул так тяжко, что у меня сжалось сердце. - Вы хотите, чтобы я был красивым? - спросил он самое неожиданное из всех возможных неожиданностей. - Я… - я не знал, что ответить. - Что ты имеешь в виду? - Зачем все эти вещи? - он вытянул руки с пакетами передо мной. - Это же для тепла… Зима, ведь, - я улыбнулся. - Есть и более простые. И дешевле, - не сдавался он. - Но у меня есть доказательство, почему я купил их тебе только для тепла и удобства. - Какое? - Ты и так красивый. В любых вещах. Он смотрел с подозрением и даже, кажется, старался подловить меня на лжи. Но у меня не дрогнул ни один мускул. И только я выдохнул, понимая, что он поверил, и теперь-то можно расслабиться, как Тимоти начал сильно краснеть, чуть ли не в багрового превратился. Мне стало неловко. - Скоро книжный закроется, - сказал я. - Лучше поспешить. Мы ехали молча. Я раздумывал над тем, что сказал, а он, наверное, размышлял над тем же самым. Тимоти был очень симпатичным и миловидным, но я не особо над этим задумывался, а теперь, когда ляпнул, и вправду задумался. Почему-то, вспомнился Анри. Тот тоже был красивым, но в Тимоти было другое - хрупкость и утонченность, нежность, невинность, какая-то таинственная загадка. Еще у него были очень красивые волосы, вьющиеся от природы, длинные тонкие пальцы… Я взглянул на него в зеркало и смутился, потому что он смотрел на меня. - Разве мужчины могут оценивать красоту других мужчин? - сегодня был день очень опасных и странных вопросов. - Почему нет… - пробормотал я. - Это нормально? - он не сводил с меня глаз, что было даже пугающим, хоть и смотрели мы друг на друга в зеркало. - Женщины, ведь, оценивают красоту других женщин… - попытался я дать какое-то объяснение. Тимоти неуверенно пожал плечами. - Я реставрирую то, в чем иногда сложно рассмотреть красоту. То, что утратило свой первоначальный вид. Я отыскиваю красоту, - сказал я. - Это моя работа. Вижу то, чего не видят другие, поэтому мне можно доверять в таких вопросах. И он улыбнулся. Едва заметно, кажется, неосознанно, но его губы неожиданно растянулись в улыбке. И сейчас Тимоти был невероятно красивым, словно ангел. Я сказал чистую правду, он был прекрасен.