Пионовый дракон в реке слез

      Стоя всë так же у своего места, Лон Шенкай всë так же улыбался, наблюдая за молодыми людьми. Смотря в ответ, Сян Таохе ощущал нечто странное, какое-то странное чувство, будто внезапно все страхи улетучились.       Казалось бы, как страхи могли просто взять и пропасть из мыслей? А он и сам не понимал, с чего бы так внезапно стало легко дышать. Но негодование и смятение от осознания того, что Шу Ман оказался красивой сестричкой никуда не хотели пропадать. Стараясь держать лицо, Сян Таохе не вздëргивал брови в удивлении, не хмурился, никак вовсе не подавал признака беспокойства, лишь ожидал того, что может произойти дальше.       Вот только дальше он не смог сдержаться и вздрогнул, как и Шу Ман. Осушив чарку с персиковым вином, Лон Шенкай в один прыжок преодолел расстояние в несколько метров. Его верхние одежды развивались, подобно крыльям бабочки, а волосы шелковыми нитями струились в воздухе. Это зрелище продлилось от силы секунду, но даже привыкшие к таким жестам от своего господина бывалые постояльцы Пионовых залов невольно вздохнули в изумлении от увиденного, что уж говорить о новичках. Встав ровно на расстоянии вытянутой руки от Сян Таохе и Шу Ман Мей, господин Райского сада тепло и нежно улыбнулся, осторожно положив по одной руке на их плечи. — Что ж, уважаемые заклинатели, отныне я, Лон Шенкай, имею честь предоставить право вам проживать в моих владениях.       Немного опешив, окружающие начали издавать удивлëнные возгласы: — А? Как же? — Просто так позволите? — Нет, такие случаи бывали, но... Неужели так просто, по взмаху господской руки? Ладно девушка, но парень то!       Не особо понимая, Шу Ман Мей вздëрнула брови, посмотрев на говорившего. В еë картине мира не умещался взгляд на то, что девушка может быть чем-то отлична в привилегиях от мужчин, от того то она и хотела бы возмутиться, но тут то Лон Шенкай еë опередил, взмахнув рукой в сторону вспылившего парня из толпы. Мгновение, и тот принялся в некой панике вытаскивать изо рта нежные лепестки цветов, что взялись там просто из воздуха, кашляя и слегка задыхаясь от неожиданности. — Дорогой друг, знаешь ведь, что я не терплю грубостей.       Не в силах сказать и слова, парень со ртом полным цветов склонился к земле в поклоне, прося прощения. — Хорошо, после извинишся и перед сестрëнкой. — Не стоит. Если он считает, что я не достойна сражаться на равных с парнями, пусть извинится, сразившись со мной на мечах.       Сказала спокойно Шу Ман Мей, не проявляя привычной ей агрессии. Поняв, что Сян Таохе не может сказать и слова в неком потрясении, Шу Ман легонько тронула друга за рукав, что бы тот наконец отвернулся от парня, что до сих пор выплëвывал цветы.       Тихо усмехнувшись, Лон Шенкай продолжил: — На деле, говоря о лëгкости моего решения, говорили о испытании, что обычно проходят ново прибывшие. Вот только, следует пояснить то, что с девушками я драться не желаю, а достопочтенный Сян...       Небольшая пауза заставила Сян Таохе посмотреть в глаза Лон Шенкая. Эти изумрудные ледяные глаза, что выдавали сонливость их обладателя, но при этом столь суровые и пронизывающие, будто тысяча игл. — Этот заклинатель и без проверки будет удостоен. Я вижу, что он не так прост.       Сказав это, Лон Шенкай посмотрел на руки Сян Таохе, на которых виднелись следы. Свежие, давние, большие и малые – за этими травмами и кожи целой видно не было. Только огрубевшие рубцы. Смотря на это, хозяин Пионовых заллов едва дëрнул бровью, тем временем как по залу опять пронеслись шопотки: — Не так прост? — Помнится, бывал тут такой "непростой"... — А? А что с ним? — Ой, лучше и не знать. Тот набедокурил с лихвой, господин тогда сильно гневался. — Неужели тот?       Едва сжав кулаки, Сян Таохе опустил глаза, не выдержав взора Лон Шенкая. Но тот лишь похлопал его по плечу, едва приблизившись и произнеся шепотом что-то, от чего Сян Таохе и вовсе побледнел.       Отведя душу, Лон Шенкай наконец принял подобающий господину вид, посмотрев на своих дам, что так и сидели в ожидании его присутствия за столом. Велев всем продолжать трапезу, господин вернулся на место. Сян Таохе же, глянув мельком на Шу Ман Мей, спокойно вернулся на своë место, как и девушка, вот только к еде он больше не притронулся...       Спустя время, после окончания званого ужина, Сян Таохе сопроводили в его комнату в этом огромном доме, именуемый Пионовыми заллами. Распахнув дверь, слуга в тëмных одеждах пригласил нового жильца в комнату. Пройдя в неë, Сян Таохе едва осмотрелся. Комната была устроена весьма неплохо и даже со вкусом: пол из тëмного дерева, колонны из того же материала; мебель, украшенная резными узорами из цветочных мотивов, как и фонари, свисающие с потолка и украшенные красными кисточками с золотыми украшениями. Постояв немного, Сян Таохе подошëл к кровати на которой покоился Лаоху и стопка уже выстиранной одежды, что была ему привычнее той, что была на нëм сейчас. Сняв с некой небрежность сапоги и пояс, парень стянул с себя верхние одежды, оставаясь только в нижней нежной рубахе и штанах, тут же заваливаясь на кровать, на эту мягкую, словно облако, кровать, почти сразу проваливаясь в сон. Но как бы он не пытался отдохнуть, а в мыслях то и дело всплывали слова Лон Шенкая и этот его шепот, что щекотал чувствительные уши парня, от чего тот смущался и краснел, переворачиваясь то на один бок, то на другой. В конце концов, открыв глаза, Сян Таохе сел, а после встал, принимаясь убирать разбросанную ранее одежду. — И чего он так ко мне придрался? — тихо принялся рассуждать вслух парень. — Ну честно слово, он как дитя малое, так выпендривался, прыгал, ухмылялся, привëл целую свору девчëнок! Неужто они все его наложницы? Бесстыдник. И за что его так уважают?       Но тут то в его голове промелькнула картина: парень выплëвывает бутоны цветов, задыхаясь и давясь слезами и слюной. Осознание моментально пришло к Сян Таохе: — Вряд ли это уважение. Скорее животный страх.       Тихо рассуждая, Сян Таохе не заметил, как убрал всë на места, в итоге сев за письменный стол, смотря в круглое окно, что распологалось прямо за ним. Сидя в позе лотоса, парень сложил руки ладонями вверх и посмотрел на Луну, месяц которой весел в безоблачном небе среди звезд, и задумался о чëм-то столь невзрачном, что сам и не понял о чëм именно. Он просто на просто любовался Луной и ничего более, не напрягая головы, лишь слегка улыбался. Но вновь в его голове пронеслись слова, сказанные Лон Шенкаем, этим чëртовым хвастуном. — «Если не хочешь кончить как старший Сян Чи Фу, даже не вздумай натворить бед»... Да кем он себя возомнил? Как будто мне страшна слепота, глухота, или вовсе потеря языка. Нашëл чем пугать.       Вот только, сидя напротив окна, Сян Таохе внезапно повернулся лицом к столу, смотря на пергамент и кисти, что лежали подле бумаги. Немного погодя, парень всë же взял в руки кисть, обмакивая еë в чернила, принимаясь плавно выводить иероглифы, располагая их на небольшом, но допустимом для понимания расстоянии.       На следующий день, стоило минуть девятому часу, в комнату Сян Таохе вежливо постучали и открыли дверь, после чего в помещение прошла красивая девушка с заострëнными ушами. — Господин Сян, Вы уже поднялись? Не хотите ли, что бы Вам принесли в комнату ваш завтрак?       Но не услышав ответа, девушка тихо переспросила: — Господин Сян?       Опять тишина. В комнате никого не было. Единственное, что выдавало чьë-то возможное присутствие – стопка парадной одежды, в которой юный заклинатель был днëм ранее. Обеспокоенно осмотрев комнату, бедная служанка не знала куда себя деть от непонимания. Но, стоило ей взглянуть на стол и с осторожностью взять исписанную бумагу в руки, как еë тут же пробил озноб, а глаза в испуге округлились. Быстро выбежав из комнаты, девушка старалась как можно скорее отыскать более ответственных лиц, что бы доложить о проблеме.       Сян Таохе, этот наглый и спесивый молодой человек, просто взял и сбежал под покровом ночи из Пионовых заллов!