Пионовый дракон в реке слез

      Проведя ночь в блуждании по малолюдным улицам, освещëнным мягким желтым светом фонариков, и покатым крышам, Сян Таохе решил перед рассветом покинуть пределы города, идя сквозь поля, пестрящие, хоть и частично закрытыми, бутонами цветов. Не особо желая останавливаться, он всë шëл и шëл, пока, к своему удивлению, не достиг леса.       Тихо хмыкнув, Сян Таохе немного сбавил шаг, прислушиваясь к посторонним звукам, различая то и дело тихое пение птиц где-то в далеке. Придерживая Лаоху, что покоился у него на поясе, парень не беспокоился ни о чëм, лишь продолжал идти, минуя деревья и кустарники.       Так он и проходил до самого утра. Вот только, стоило солнцу хоть немного забрезжить над горизонтом, как в глаза Сян Таохе попал отблеск чего-то. Пробравшись сквозь деревья, парень застыл на миг, словно завороженный. Его взору предстало большое озеро, в которое ниспадал водопад с более высокой скалы, за которой виднелось плато. Смотря на кристально чистую воду, через которую было прекрасно видно каменистое дно, и на руку, что с мелодичным журчанием текла из озера, Сян Таохе сел под деревцем, обнимая свой клинок и любуясь этой неописуемой красотой. Вот только, как бы не была обворожительна красота столь диковинного пейзажа, Сян Таохе, что не спал пару дней, всë же не удержался от того, что бы уснуть под шум падающей воды, пускай и в сидячем положении.       «Так странно... Тепло, так тепло и так спокойно. Если я и правда в Райском саду, то это не удивительно, но разве это место можно назвать райским? Я не понимаю, ничего не понимаю! Мама... Дядя... Простите меня.»       Проснулся Сян Таохе весьма скоро и при странных обстоятельствах. Он почувствовал, как его осторожно гладили по голове, перебирая волосы и едва цепляясь за них. Не до конца проснувшись, парень сжал клинок сильнее в объятиях и промямлил давно заученную фразу: — Учитель, я не хотел засыпать, я не нарушал режим, правда... Только не надо потом наказаний...       Вот только осознание внезапно настигло его, от чего он вытянулся по струнке и распахнул глаза, и посмотрел на того, кто сидел рядом с ним под деревом. — Ой, а ведь так хорошо спал, чего ж так подскочил, а, дорогой Сян?       Сидя на корточках напротив Сян Таохе, Лон Шенкай смотрел в лицо парня, что смущëнно хмурился, смотря в ответ. — Ладно, ладно, не хмурься. Ничего я тебе не сделаю. — Зачем Вы меня трогали? — Просто ты плакал. А я как-то привык, что, когда младшие плачут, стоит успокоить.       Быстро тронув щеки, молодой заклинатель почувствовал дорожки ещë не высохших слëз и смутился ещë сильнее, опустив голову, что бы Лон Шенкай не видел его лица. Тихо вздохнув, хозяин сел в позу лотоса, заставив подол верхних одежд развиться в стороны, а две тяжелые сабли, что висели за его спиной в ножнах, издать тихий металлический звон. — Ты видел во сне своих родителей?       Промолчав, Сян Таохе лишь робко кивнул. — Понятно. Ты только не тревожся, я больше чем уверен, что твои родственники будут гордиться тобой и хвалиться твоим именем. — Они не будут.       Резко отрезал Сян Таохе, заставив Лон Шенкая ненадолго замолчать. Парень же спокойно продолжил: — Я бежал из дома, моя мама говорила, что я неблагодарный и наглый, раз я решил прийти сюда, раз я просто оставил еë как дядя когда-то... — Дядя? Так он тебе дядя по матери? Я то думал, что он твой отец. Но ладно не суть важно. — холодно отрезал мужчина, поправив рукава красной рубахи. — Не суть важно? Не суть важно!? Конечно тебе не важно, ты же не...       Но тут же Сян Таохе осëкся, в испуге округлив глаза, вновь чуть не роняя слëзы. Он смотрел на собеседника, что лишь нежно улыбался, едва прикрыв глаза, что были полны печали и сожаления. Парень понимал, что наговорил лишнего и, прикрыв рот изрезанными ладонями, хотел было убежать. И у него это почти вышло, вот только, резко повернувшись и подскочив, он врезался лбом в чью-то грудь, пошатнувшись и потеряв равновесие. Следующее, что он видел, это удивлëнные зелëные глаза и бледное лицо Лон Шенкая. Сян Таохе упал головой на его колени. — Г... Господин, вы? — бедный паренëк в тëмных одеждах слуги, из-за которого и вышла эта странная и неловкая ситуация, хотел уже провалиться под землю от стыда. Увидев жест, которым Лон Шенкай просил его немного помолчать, он тут же умолк, склонившись в поклоне. — Таохе, ты жив?       Склонившись, Лон Шенкай сократил расстояние между их телами ещë сильнее, замечаяя то, как едва смуглая кожа на шее мечника покрылась румянцем, как и уши, что уже горели костром. Немного погодя, Сян Таохе всë же ответил на вопрос, когда Лон Шенкай уже был готов немного того потрясти. — А, да! Жив... наверно. — Ха-ха, дорогой Сян, откуда же сомнения?       Прыснул со смеху хозяин Райского сада, запрокидывая голову из-за чего его волосы слегка растрепались, а красные узлы на груди чуть покачнулись. — Не знаю... Наверно потому, что в жизни я не видел драконов, а тут вот, даже так непристойно близко одного лицизрею.       Резко выпрямившись, слуга, что стоял ранее в поклоне и не шевелился, нахмурил брови и готов был ударить Сян Таохе, но Лон Шенкай вновь остановил: — Понятно. Так что, продолжишь прибывать в такой близости со мной, или встанешь наконец? — Да, прошу прощения...       Осторожно поднявшись, он, пускай и нехотя отрывая взгляд от столь красивого мужчины, Сян Таохе закрыл глаза. А ведь только в том положении, в котором тот прибывал ранее, он мог нормально рассмотреть это бледное лицо, что вовсе и не казалось ему мужественным, скорее каким-то наивным и невинным. В конце концов Сян Таохе встал на ноги и склонился в малом поклоне, не забывайте перед этим поднять Лаоху, закрепив его на поясе: — Я должен принести извинения за своë непристойное поведение, господин?       Встав на ноги, Лон Шенкай поправил ножны за спиной, что держались на прочных золотых шнурах, скрещенных на его грудной клетке. — Если сам того желаешь. Можешь просто понаблюдать за тем, что сейчас будет происходить, хотя, если посчитаешь действо скучным, спокойно можешь и уйти. — Господин, Вы уверены? Вы ведь и слугам не часто позволяете следовать за собой на церемонию, а тут вот этот... Наглец.       Лон Шенкай тихо посмеялся, посмотрев на слугу, что всë это время стоял рядом с ними, от чего тот смутился и убрал руки за спину. Но хозяин его лишь потрепал по голове, от чего и Сян Таохе и это самый слуга только и могли, что удивиться: — Я никого не зову, потому что церемония и правда ужасно скучная. Я просто боюсь, что всем не понравится тот образ, в котором я предстают перед наблюдающими. — Господин, это не так! — Ладно, не смущай меня, я ж всë ещë хозяин Райского сада...       Сейчас же Сян Таохе не видел того самого наглого и хвастливого "господина", что предстал перед ним днëм ранее. Этот по странному милый парень вызывал только манящую симпатию, от которой так и хотелось быть ближе к этому милому и доброму улыбчивому созданию. Поймав себя на мысли об этом, Сян Таохе отвëл взгляд и потëр переносицу: «О, Боги, неужели я в край свихнулся?» Опустив руку, он немного подумал и тут же твëрдо сказал: — Я почту за честь лицезреть то, к чему Вы меня приглашаете. Даже если не смогу оценить по достоинству.       Посмотрев на него, Лон Шенкай удивился, но после тепло и как-то по родному улыбнулся. — Как пожелаешь.       Тут же он скинул с плеч ножны, которые тут же подхватил слуга, едва не падая под их тяжестью, шатаясь и пытаясь встать в более устойчивом положении. Смотря на это, Сян Таохе тут же помог слуге, с лëгкостью подняв ножны обоих клинков. Округлив глаза, слуга хотел было что-то сказать в адрес наглеца, но тут же поймал чëрные верхние одежды, подолы которых были расшиты золотыми бабочками, что его господин небрежно скинул. Тут же он поймал и веера, что выпали из под пояса, что обхватывал талию Лон Шенкая. Спокойно поблагодарив того, Лон Шенкай взял чëрные веера, расписанные красными чернилами, тут же поправив рукава и бусины, что держали его волосы в своих плотных объятиях.       Наблюдая за непринуждëнными действиями старшего, Сян Таохе невольно поражался его такой по странному притягательной обоятельности. Казалось, что этому страшному и грозному оборотню чужды все окружающие его заботы, что этому наглецу вовсе на всех плевать. Но его внешность и поведение, манера речи и способность вести непринуждëнные беседы — всë это так манило к нему, от чего Сян Таохе даже немного побаивался этого странного господина Райского сада.       И вот сейчас, стоя на каменистом берегу озера, Лон Шенкай взмахнул руками, держа в них сложенные веера. Его изящные и плавные движения притягивали взгляд, от чего даже Сян Таохе, ум которого не был искушен таким видом исскуства, как танец, не мог заиметь сил и желания отвлекаться. Смотря за его пластичными взмахами и шагами, он, как и слуга, что с неким восхищением наблюдал за своим господином, Сян Таохе старался не упустить ни единого мгновения, ни взмаха ног и рук, ни улыбки, что не спадала с лица танцующего, ни того, как тот будто в неком смущении скрывает глаза за пышными ресницами. Это всë казалось ему таким прекрасным, но таким по странному знакомым, что вызывало у Сян Таохе приступ настольгии.       Спустя несколько минут плавных изгибов и прыжков, Лон Шенкай наконец взмахнул руками, раскрывая веера, от чего воздух содрогнулся и ушей Сян Таохе достиг странный звук, похожий на женский плач и далëкий звон колокола. Не открывая глаз, он заметил, как брови Лон Шенкая печально сдвинулись к переносице, а губы сжались, будто бы тот был не в силах сдержать рыданий, слыша всю эту звуковую кокофонию. Но он даже не думал останавливаться, лишь продолжая танцевать, ощущая боль в голове и во всëм теле.       И вот он – финальный мах руками. Стоило ему замереть, с поднятыми к небу руками, как плачь утих. Лон Шенкай опустил руки и голову, печально смотря на водную гладь, на которой внезапно появилось пять девушек. В изумлении Сян Таохе приоткрыл рот, наблюдая за тем, как эти прекрасные девушки кланяются Лон Шенкаю, склоняясь почти к земле. Но тот их останавливал, не говоря ни слова, лишь печально сдвигая брови, пока девушки, от которых исходило лëгкое золотое свечение, будто они состояли из золота и отражали собой лучи восходящего солнцасолнца, улыбались ему. Внезапно девушки заговорили, сложив руки перед собой в молитве: — Да пребудет с вами благословение госпожи Хе и дочерей еë: Джан, Джину, Шень, Ге и Меи.       Голоса красавиц были похожи на мелодичное журчание родника, переливаясь и лаская слух. Почтительно поклонившись им, Лон Шенкай улыбнулся и раскинул руки, будто приглашая девушек в свои объятия. Но они лишь печально улыбнулись, начиная по очереди подходить, целуя хозяина Райского сада в лоб и щëки. Наблюдая за этим, Сян Таохе не понял, как выронил случайно сабли, тут же вздрагивая и подбирая их, вот только у него это теперь не вышло – ножны внезапно стали куда тяжелее прежнего, не позволяя парню их поднять.       Через некоторое время девушки, улыбаясь, стояли на своих местах, всë так же держа руки в молитве. Поклонившись им, Лон Шенкай теперь смотрел вниз, стараясь не замечать того, как прекрасные девушки начали сиять сильнее прежнего, растворяясь в воздухе и устремемляясь золотой пылью к небесам. Содрогнувшись, хозяин, такой вечно уверенный в себе и улыбчивый, упал коленями на камни, не замечая боли. Внезапно воздух прорезал крик боли и отчаяния.       Лон Шенкай рыдал, страдая от боли, что причинала ему каждая пролитая им слеза...