Пионовый дракон в реке слез

      После того, как Сян Таохе последний раз посетил Доу Шифу, он то и дело пропадал за пределами Пионовых заллов. Сидя всë время в разных постоялых дворах, Сян Таохе нежился во внимании прекрасных девушек, что то и дело угощали его за красивую внешность. Не в силах отказывать он то и дело позволял дамам наливать себе чай и играть на музыкальных инструментах, пока сам он старался разобрать старинные письмена, которые одолжил у Доу Шифу.       Вот только, как бы он не старался, а попытки разобрать эти неказистые иероглифы, что и записаны были до жути странно, у него вызывали только приступы головной боли. Заметив то, как юноша потëр переносицу, красивая девушка с изящной заколкой ввиде бутона камелии в волосах, что играла на гуцине, приглушила струны, тихо вопрошая: — Милый Господин Сян, что же вас тревожит?       Сян Таохе посмотрел на собеседницу, что нежно улыбалась, прикрывая смущëнно глаза, будто стесняясь обращаться к нему. И всë же, не перенеся более головной боли, он провëл ладонью по лицу, решаясь поделиться терзающей его душу информацией: — Прости, дева Лю, я не хотел смутить тебя. Ты так красиво играла на гуцине, а я отвлëк, прости уж. Я просто не в силах был оторваться от изучения литературы, что одолжил у господина писаря из восточных заллов. К сожалению, написанно тут на неизвестном мне языке, от того, как бы я не пытался понять, только головную боль заработать в силах. — На неизвестном языке? Странно, обычно у нас такого не встречается. Все книги тут только на том языке, на котором говорит большинство из живущих в садах.       Подобрав рукава, дева Лю поднялась и подошла ближе, смотря на книги, не прикасаясь к ним. Устремив взор на хаотичные письмена, она задумалась и прикрыла глаза. Наблюдая за ней Сян Таохе удивлëнно вскинул брови. — Дева Лю? — Господин Сян, простите мне мою дерзость, но вам стоит оставить изучение этих рукописей... — М? От чего же? — Это ведь летописи Лазурного дракона, искусного мастера в изобразительных и музыкальных искусствах, он же является старшим братом хозяина.       Будто боясь, что еë услышат, она занизила голос на столько, на сколько могла, и села ближе к Сян Таохе, от чего тот смутился. Немного погодя, она продолжила: — Господин Лон не очень любит поминать прошлое, иногда он заходит к нам в постоялый двор выпить вина, а когда выпьет, то роняет слëзы, вспоминая былое... А если он прознает, что у вас хранятся книги его достопочтенного брата, вряд ли он обрадуется и будет ликовать.       Выслушав это, Сян Таохе тихо спросил разрешения на дальнейшие действия и, получив согласие, аккуратно взял руки девушки, нежно целуя кончики еë пальцев. Белоснежные пальцы девушки, окрашенные светлым красным цветом, были едва стëрты из-за игры на жестких металлисеских струнах, а длинные острые ногти красиво блестели в мягком свете ламп. Смущëнная таким жестом девушка едва отвела глаза, почти сразу поднимая их вновь, смотря прямо в уставшие янтарные глаза Сян Таохе. Такой приступ нежности сего стороны был уже ей столь привычен, что дева Лю уже особо не стеснялась, лишь ради приличия отводила глаза. Каждый раз такие знаки внимания были сродни благодарности за игру на инструментах, за беседу, за поддержку. Не многие из парней, живущих в Райском саду, осмеливался проварачивать такое, боясь неприязни со стороны дам, потому Сян Таохе прослыл среди девушек музыкантов, как «Милейший, что и мухи не обидит, но засыпет нежностью с ног до головы». И вот сейчас он сидел, бережно держа собеседницу за руки, спокойно, но слегка устало выговаривать фразы: — Дева Лю, прости меня, я не хотел смущать тебя, не хотел тревожить тебя своими переживаниями. Твоя игра как всегда прекрасна, будто богиня сыграла свою лучшую мелодию для меня, обычного человека. — Ах, каков льстец. Ты же каждой сестрице такое говоришь... Так чем же я лучше остальных? — едва смутилась девушка, нежно и тепло улыбаясь. Как ни как, а такая похвала от столь милого парня ей была более, чем приятна. — Я говорю так только потому, что вы, милые сестрицы, все, словно богини, снизошедшие для нас. Вы все по своему хороши, у каждой свои достоинства и прекрасы, так что не стоит считать, что я собираю общий образ из множества красавиц. — немного погодя, Сян Таохе отпустил еë руки, собирая книги. — у тебя вот, помимо красоты, прекрасное умение игры на гуцине. Сложно слушать и не утонуть в наслаждении от столь превосходных мотивов.       Наблюдая за тем, как Сян Таохе собирает вещи, дева Лю едва поджала губы, не зная что и ответить. И вот, промолчав ещë немного, она сменила тему: — Вы ведь не обратите внимания на мои просьбы? Вы продолжите изучать эти записи... — Прости меня, дева Лю, я не смогу бросить на половине пути и отступить к самому истоку моего изучения. К тому же, я уже врядли смогу остановиться... Прости.       Сказав это, Сян Таохе уже хотел было уйти, но замер от неожиданности. Девушка внезапно поднялась, заключая его в объятия, такие нежные и тëплые, от чего заклинатель даже немного обмяк, едва не падая на колени. Поглаживая того по голове, дева Лю тихонько вздохнула и так же тихо сказала, медленно отпустив Сян Таохе. — Не извиняйся передо мной. Я просто предупредила тебя о возможных последствиях, не стоит делать такое печальное лицо, дорогой Сян. — заметив то, как смутилась и поправила волосы девушка, Сян Таохе хотел было что-то сказать, но она его вновь опередила. — Ладно, чего это я, вы же хотели идти, зря я вас остановила. До скорой встречи, милый господин...       Выйдя из постоялого двора, Сян Таохе смотрел под ноги, особо не разбирая куда идëт. Держа в руках несколько книг и свëрток со сладостями, что дали ему хозяйки дома, он шëл по улицам, время от времени сворачивая то в одну, то в другую сторону, в конце концов уперевшись в тупик. Еще немного и он бы врезался в стену, утопая в раздумьях и не замечая от усталости куда идëт, но внезапно его остановила чья-то рука, придержав Сян Таохе за грудную клетку. Резко очнувшись от размышлений, парень понял обсурдность ситуации, тут же извинившись за свою рассеяность, но в ответ услышал лишь тихий смешок, что показался ему слишком знакомым: — Неужели молодой господин из клана Сян Чи Фу не в силах даже в моих владениях отдохнуть от мирских забот?       Подняв голову, Сян Таохе встретился с двумя изумрудами глаз собеседника, что смотрели на него с теплотой и лëгким укором. Дева Лю, неужто накликала беду на бедного Сян Таохе?       Убрав руку от парня, Лон Шенкай поправил ему волосы и ворот рубахи, что измялся от резкой остановки. — Зачем же так изматывать себя, ты чуть не врезался в стену! А если бы я не пошëл за тобой? Набил бы шишку на таком милом личике, было бы так печально видеть такую картину.       Слегка смущëнный, Сян Таохе не противился тому, что бы старший щипнул того за щëку. Всë, что он решился сделать в таком положении – это вновь тихо попросить прощения, сильнее прижимая книги к своей спине, боясь того, что хозяин заметит их. И его опасения были оправданы, ведь, стоило Лон Шенкаю опустить глаза ниже, взгляд его пал на переплëт, прошитый синими нитями. В тот же миг что-то в глазах старшего переменилось от осознания чего-то важного. — Таохе. Значит, ты книгами зачитываться любишь? — Я... А... — Ну и чтиво ты выбрал... Я восхищëн, неужели знаешь как читать такие письмена?       Пускай Лон Шенкай и говорил всë это в приподнятом настроении, по глазам, в которых слегка потух былой азарт и интерес, было ясно, что его не особо это радовало. В любом случае, такая реакция была куда лучше той, которую ожидал Сян Таохе. Идя теперь рядом с Лон Шенкаем по улице, заклинатель старался держать лицо и не выглядеть слишком уставшим, пока ведëте разговор со столь важной персоной. — А, нет, пытаюсь, но не выходит никак. Видимо, язык, которым написаны эти книги, мне не известен... — Не удивлëн, это местный язык – драконий. Даже среди живущих тут драконоподобных не найдëтся и десяти, кто знаком с этим языком, а владеющих и свободно говорящих, не найдëшь и пяти. Эти книги... Тебе их Доу Шифу дал? — Да, он. Но он предупреждал, что и сам не знает, как это читать, от того сильнее подогрел мой интерес.       Порой отвлекаясь от разговора на проходящих мимо людей и драконов, Лон Шенкай всем добро улыбался. В глазах Сян Таохе он походил на доброго старшего брата или же на отца. Вот только, сколько бы времени не прошло, а парень помнил слова своего учителя, от того, как бы он не умилялся доброте этого грозного дракона, помнил, что в любой момент с его стороны могла прийти угроза и опасность для жизни.       И вот, дойдя до Пионовых заллов, Сян Таохе понадеялся на то, что господин Лон его отпустит с повинной, но, видимо, у того были другие планы. Взяв парня, что уже хотел уйти к себе в комнату, под руку, Лон Шенкай повëл его куда-то в противоположную сторону, что удивило и даже напугало младшего. Но сопротивляться ему он, к его сожалению, был не в силах, от того просто спокойно в своей манере поинтересовался: — Простите, уважаемый господин Лон, а куда вы меня ведëте?       Изрядно напуганный тем, как резко переменилось настроение Лон Шенкая с доброго на предельно серьëзное, Сян Таохе сжался, прижимая к себе книги и свëрток со сладостями, что так и не съел. — Туда, куда следует. Не задавай лишних вопросов.       И Сян Таохе тут же умолк. Он не хотел злить хозяина ещë сильнее, от того поддавался тому, как тот его вëл по коридорам мимо множества дверей. И вот, наконец, они остановились у одной из дверей. Всë ещë смущëнный и пристыженный, парень смотрел в пол, не осмеливался поднять взгляда, тем временем как Лон Шенкай, явно опечаленный чем-то, тяжко вздохнул, заводя Сян Таохе в комнату, из которой доносился лëгкий аромат фруктов...