Пионовый дракон в реке слез

      Резкая вспышка в памяти опять откинула Лон Шенкая на столетия назад, и тут же его ноги слегка подкосило, от чего он очень быстро оправился. Пристально смотря за этим, Сян Таохе уже хотел подхватить старшего, но сразу остановился, увидев как тот скоро выровнялся. Потерев лоб, мужчина посмотрел вверх, на небо и редкие облачка, что едва прикрывали солнце, а так же на стайку птичек, что кружились над спутниками.       Птички эти отнюдь не были обычными голубями или воронами. Яркое пестрое оперение, отражающее дневной свет, и длинное хвостовое оперение в довесок с массивным клювом делало их похожими больше на солнечные блики или ящерок, что сползли с гравюр и гобеленов натуралистов. И вот, стайка таких «летучих ящерок» пронеслась совсем рядом, поднимая ветерок и развивая низы одежд, а вместе с ними и волосы молодых мужчин, озаряя их отсветами утреннего, почти обеденного, солнца.       Наблюдая за столь красивой и необычной картиной, Сян Таохе старался не засматриваться на старшего своего спутника, только на птичек, что так сильно привлекли его внимание, чирикая и свистя необычайно мелодичную песенку на своëм, на птичьем языке. Хотя, куда больше хотелось ему любоваться на красивые реки волос, что струились в воздухе и переливались, подобно чешуе золотого карпа в чистейшем пруду. И, в конце концов, он не удержался, — поглядел на эту красоту, вот только тогда Лон Шенкай, будто чувствуя этот взгляд, полный восхищения и детского невинного желания прикоснуться, посмотрел на него в ответ, едва надменно улыбаясь, скаля молочно-белые клыки, которыми была усыпана без малого половина рта старшего. Но ожидаемого смущения он не получил, только удивлённый вздох и распахнутые глаза цвета янтаря, что походили на два маленьких теплых солнышка. — Вы только не поймите превратно. — замялся было Сян Таохе. — Вы очень красивы и нежны в таком свете и обстановке. Сразу заметно, что именно вы и хозяин здешнего сада…       Поправив пряди, заложив их за острые уши, что едва заметно покраснели, чего особо то и не было видно за счет коралловых бусин, что красовались на них по четыре пары, Лон Шенкай прекратил улыбаться и принял куда более сдержанный вид, дабы не выдать предательского смущения. Не ответив на такой комплимент ровным счетом ничего, делая вид, что такое вовсе не тронуло его души, господин Пионовых заллов продолжил идти, стараясь как можно скорее сменить тему разговора на более для него благоприятную: — Мы почти пришли. Ты вообще как, манерам хорошо обучен? А то, вспомнился мне сначала случай в моем кабинете, а потом и в постоялом дворе. Знаешь, для меня манеры значат многое.       Не увидев ничего такого в такой смене настроения собеседника, Сян Таохе поднял брови и подтвердил свою обученность в культуре поведения. — Да, обучен. Господину Гу… ай, точнее моему учителю тоже была важна дисциплина в поведении обучаемых им учеников. Он хоть и не видел ни разу в силу здоровья, как я осекаюсь на ровном месте, но будто чувствовал это всем телом, от чего и начинал обучать меня более и более усердно, пока не достиг идеала.       Гулко хмыкнув, Лон Шенкай наконец остановился и уселся в тени раскидистого дерева на небольшой возвышенности, тут же беря в руки персик из корзины, в которую те будто были недавно собраны. И он уже собирался откусить от него кусочек, вот только вновь посмотрел на Сян Таохе, что просто стоял рядом, от чего тяжело вздохнул. — Вроде говорили о манерах, вот буквально только что. И что же я вижу? Ты опять в стороне, будто не при делах. Садись и ешь, эти персики есть до тех пор, пока я существую, так что не убудет. И почему это, как спать — ты разрешения не спрашивал, а как есть, даже когда я, сам Господин Лон, пригласил тебя — ты тормозишь на ровном месте?       И тут же до Лон Шенкая дошло, но Сян Таохе опередил его слова, подтверждая догадки старшего. — Так меня учитель учил. Нельзя есть, пока старший не начнет, нельзя садиться рядом с более важным чином, если твой чин на несколько порядков ниже.       Говоря все это, Сян Таохе не смел даже глаз приподнять, сжимая изувеченные руки в слабые кулаки. Было хорошо заметно, что слова об отсутствии воспитания заставили его нервничать. Вот только нервозность была эта вызвана не сколько страхом опозорить имя учителя, сколько оплошать перед Лон Шенкаем. Как ни как, а положительное впечатление на него он произвести хотел ну уж очень сильно, а тут внезапно такая патовая ситуация. Тут же в его голове молнией начали проноситься мысли о том, что Господин откажется учить его своему языку, усомнившись в готовности верно соблюдать правила учителя. Заметив такую реакцию на легкий упрек, Лон Шенкай вновь тяжело вздохнул, подкидывая в руке спелый персик. — Наврал ты мне, дражайший Сян. Не воспитанием ты был научен, а кнутом без пряника. Ты погляди, как отреагировал на мелкую придирку. Культурный человек так остро бы реагировать не стал, а старался бы скрыть панику за уверенностью. Или же ты мне так хорошо доверяешь, что решился раскрыть передо мной все своие карты и эмоции? Ты как знаешь, а как по мне, ты вообще не схож с культурным человеком. Скорее с зашуганным командами хозяина щеночком, что как только почуял строгость — тут же старается скрыться подальше в темный угол, либо кусается с агрессией и тем же ненаигранным страхом.       Слушая такой поток критики в свой адрес, Сян Таохе будто ледяным дождём обдало, от чего его взгляд с шоком, что явно читался в янтарных глазах мальчишки, зацепился за лицо говорившего. Не сводя с него глаз, он сел рядом, по другую сторону от корзины, тут же беря персик и откусывая кусочек. Наблюдая за этим, Лон Шенкай не сумел сдержать усмешку. — Нравятся хоть персики?       Послушав с минуту тишину, он наконец услышал тихое согласие, что казалось ему даже каким-то приторно-смущенным. Но Лон Шенкай ничего на сказал против, лишь тихо усмехнулся вновь.

***

      Вернувшись наконец в Пионовые заллы ближе к вечеру, Сян Таохе уже думал почтительно склониться в поклоне и направиться к себе отдыхать и набираться сил, как вдруг Лон Шенкай одернул его за пустые ножны, таким образом остановив парня и обратив его внимание на себя. — Ты куда собрался? А как же твоя просьба?       Когда парень ощутил, как за ножны Лаоху схватился, пускай и Господин Лон, у него тут же возникло желание одернуть их вновь, которое он постарался поскорее откинуть и сдержать руку, что уже тянулась к тонким пальцам господской руки. Немного погодя и потупив взгляд, Сян Таохе все же сообразил, что к чему, смущенно улыбнувшись Лон Шенкаю. — А я то думал, мы сегодня вовсе заниматься не будем… — Нет уж, дорогой Сян. Сегодня мы должны дойти хотя бы до Восточных зал за нужными книгами. Иначе, как же ты собираешься вливаться в обучение, наука то трудоемкая.       Доброжелательная улыбка Лон Шенкая моментально донесла до разума парня то, что лучше следовать за старшим и стараться не отставать от скорости его мысли и действия. Потому то он последовал за старшим по длинным коридорам, а после переступил порог в вечно холодное здание, от чего тот не удержался и тихо чихнул от перепада температуры снаружи и внутри. Заприметив Господина, подопечные писаря вовсе не остановились и не поклонились в почтении, скорее больше старались вовсе на него не смотреть и не замечать мужчину. Хоть это удивило юного заклинателя, но с виду казалось, будто Лон Шенкаю это и не важно, он просто так же не замечал и старался обходить девушек, что то разносили свитки, то сверялись с отчетами. Смотря на это действо, у Сян Таохе напрашивался всего один вопрос: «Почему они не замечают друг друга?» Но Лон Шенкай, будто читая его мысли, поспешил ответить на поставленный вопрос: — Просто они не мне подчиняются, дорогой Сян, потому и не утруждают себя формальностями на подобии приветствия, да я и не требую. Не гоже мне отвлекать работяг от их забот. К тому же, я ведь четко знаю цель своего прибытия и заю как до цели добраться и через кого. — спокойно говорил Лон Шенкай, смотря перед собой, время от времени все же порой переводя взгляд на своего спутника и собеседника. Вот только этот ответ только сильнее раззадорил в юном мозгу интерес и любопытство. — А если не Вам, то кому они подчиняются? — Мне. — томный и до боли знакомый мужской голос донесся из комнаты, в которую спутники только собирались зайти. — Если у вас есть ко мне дело, вам стоит скорее с ним разобраться, я-то занят своим.       Заглянув следом за старшим, Сян Таохе поздоровался с Доу Шифу, тут же кинув взгляд на Шу Ман, сидящую понурой рядом с ним. — О, красавица Шу, ты тоже здесь. Неужели наш писарь наконец занят своим исконно положенным делом? — съязвил с ухмылкой на лице Лон Шенкай, смотря на кисть в руках писаря. — Пишешь биографию, или сказку на потеху народу? — Да что ж Вам нужно-то? Неужто я не могу просто написать рассказ о великом мечнике с пылающим клинком? Не часто к нам попадают девушки, особенно с такой интересной судьбой, вообще-то!       Стоя в стороне, Сян Таохе слушал разговор старших, посматривая за подругой, с которой за последнее время не то что поговорить, даже пересечься нормально не мог, от чего на душе немного потяжелело. Но стоило Шу Ман посмотреть в его сторону и мягко улыбнуться, как на его лице так же нарисовалась милая улыбка, а ушей коснулся румянец. Переборов себя, парень наконец подошел ближе, тут же интересуясь у девушки о том, чем они заняты. — Ах, да так. Просто господину Доу Шифу стало интересно о том, как я смогла выучиться техникам школы Огня. Ну я и решила ему рассказать, как училась в школе, принадлежащей клану Хаошан, ну а он, видимо, пользуясь случаем, взялся записывать. — Так ведь я отродясь не слыхал, что б в школах Огня обучались женщины. Они там максимум на черных работах батрачили, врачевали да детей растить от этих тиранов пытались, а тут, передо мной такая редкость, нефрит среди чернозема! Мне правда очень интересно, потому и стараюсь окончить все посторонние занятия и продолжить слушать.       Слушая все это в поисках нужных книги на полках за спиной Доу Шифу, Лон Шенкай старался сопоставить в голове, что да как. Он просто все никак не мог вспомнить ни одной девушки или парня из школы Огня, кто ходил бы под той же фамилией, что и Шу Ман. На сколько он помнил, в клане Хаошан и вовсе не было заклинателей такого уровня как эта девушка, а это ведь среди парней, что сумели достичь границ Райского сада, что делало случай Шу Ман ещё более исключительным на фоне остальных. Наверно потому она и не контактировала с остальными из своей школы. «Ну или потому, что мои милые девочки ни на шаг не отпускают эту красавицу от себя, кто её знает?» — подумал было про себя Лон Шенкай, тут же оборачиваясь лицом к заклинательнице. — А ты не против, если мы с дражайшим Сян Таохе тоже послушаем твою историю?       Немного удивлённый переменами в настроении старшего, Сян Таохе не поинтересовался даже почему именно после принятия решения о том, что нужно начинать обучение сегодня, Господин внезапно поменял решение. Как ни как, но и ему было тоже через чур интересно, как проводила свою жизнь его подруга. Он ведь совсем ничего о ней не знает. И, пускай она о нем тоже не знает ничего от слова совсем, кроме того, что он племянник своего учителя, он был бы готов поведать ей и о себе в обмен на интересную историю о былой жизни. Он был просто на просто уверен, что все ученики этой школы как один — выдающиеся личности, не то, что он, от того его интерес только сильнее подогревался с каждой минутой.       Наблюдая за тем, как новые подошедшие слушатели уселись в стороне на подушках, а Доу Шифу вновь обмакнул кисть в чернилах, Шу Ман томно вздохнула, прикрыла глаза и попыталась вспомнить, на чем остановила свой рассказ…