Пионовый дракон в реке слез

      Лон Шенкай сидел подле кресла на полу и слушал безмятежное сопение Сян Таохе, когда наконец воспоминания от перечитываемых мемуарах отпустили его мысли из своих тисков. Поправив нежные шелковые волосы, что спали ему на лицо, мужчина незаметно смахнул слëзы. — Какой стыд… — тихо усмехнулся Лон Шенкай, тут же смотря на парня, что пошевелился и посмотрел на него, приподнимая голову. — Чего? Вы о чëм, господин?       Только продрав глаза от сна, Сян Таохе едва щурился, пряча глаза от света, что попадал на них, проникая сквозь окно. Смотря на столь забавную картину, Лон Шенкай слегка улыбнулся, не решаясь потревожить его мысли своими переживаниями. — Да так, вспомнил одну ситуацию о которой давно позабыл. А ты что же, выспался?       Протерев глаза, что бы те вновь не закрылись, Сян Таохе улыбнулся и смущённо прикрыл глаза, тихо говоря: — Ага. Прошу меня простить за такое. Я надеялся, что смогу продержаться дольше, а тут в итоге доставил вам неудобства.       Поднявшись на ноги, Сян Таохе поклонился, сложив руки в подобающее жесте. Лон Шенкай поднялся следом за ним, выравнивания его спину лëгким движением рук, не давая прибывать в поклоне. Тихо усмехнувшись, старший похлопал парнишку по плечам, от чего тот удивился, и тут же весело произнёс: — Дорогой Сян, о каких неудобствах ты говоришь? Ты же просто на просто заснул! — Да даже если так, не хотелось мне причинить вам неудобства. Мы же тогда только-только заговорили о моём обучении вашему родному языку, как я сразу упал без сознания, ещё и ваше место на подушках занял…       Смотря в пол, Сян Таохе не смел поднимать глаз на собеседника, вплоть до тех пор, пока Лон Шенкай не приподнял голову парня за подбородок, буквально заставляя того посмотреть себе в глаза. И вот, наблюдая за своим отражением в этих ярких зелёных глазах, Сян Таохе наконец расслабился и успокоился, позволяя своим плечам, что до того были приподняты в напряжении, плавно опуститься. Наблюдая за этим, Лон Шенкай наконец отпустил лицо парня, стараясь всё же не задеть его щеки своими длинными когтями, и вновь приветливо улыбнулся. — Во всяком случае, я не думал занимать тебя учебой сегодня. Данный язык сложен, а ты измотан. Не гоже учителю измываться над учеником в первый же день.       Сян Таохе уже хотел было открыть рот, но осёкся. Ему, на деле, было что противопоставить, но он побоялся упоминать имя своего дяди в присутствии господина Пионовых заллов. Как ни как, а тот хоть и был человеком добрым, но в обучении и воспитании своего единственного ученика не жалел ни своих сил, ни нервов бедного мальчика, которому на момент начала обучения было от силы шесть лет. Сян Таохе до сих пор помнит удар прутом по икрам, как наказание за то, что тот проспал в первый же день. Но он не жалеет о том, что был воспитан именно в таких условиях, ведь, как-никак, а именно такое воспитание позволило ему не бояться физической боли на пути Забвения, которому он как раз и обучался у своего дяди.       И вот сейчас, слыша столь противоречивые слова тем, что слышал на протяжении всей своей жизни: «Мой кнут пойдёт тебе во благо», «Я бью тебя за то, что б ты запомнил очередной трактат» — Сян Таохе слегка опешил, но противостоять и перечить словам старшего не стал. В конце концов, поддавшись словам старшего, юный заклинатель отправился вместе с Лон Шенкаем в постоялый двор, что бы там отзавтракать.       Идя по немноголюдным улицам мимо горожан, что только начали выходить из домов, Сян Таохе и Лон Шенкай то и дело слышали приглашения отзавтракать в том или ином постоялом дворе. Но Лон Шенкай в свою очередь лишь учтиво кланялся, желая всем доброго утра, шагая дальше, заложив руки за спину. Мягкая и приветливая улыбка не спадала с его лица, от чего казалось, что он, подобно небожителю, что снизошел до простых смертных, готов одарить их своей милостью, одарить их своей любовью. Наблюдая за ним и всем этим шествием, Сян Таохе дивился тому, как окружающие с легкой улыбкой и взглядом, полным преданности, со смущением отводили глаза вниз, стоило их господину отойти хоть на пару шагов от них. Не было ни привычного шума улицы, ни настойчивости хозяев и хозяек, что была им присуща в обычной обстановке. Они даже и не замечали молодого заклинателя первое время. Вот только, стоило Лон Шенкаю отойти подальше, как фокус зрения толпы переключался на того, кто шёл недалеко следом за ним: на его черные расшитые золотом и серебром одежды и темные каштановые волосы, собранные в тугой хвост, что развивались от ходьбы и легкого ветерка. Но больше всего внимание их привлекали пустые ножны и изувеченные руки. И тут же среди окружающих начали проносится шепотки: — Это что, опять он? — Да быть не может, слишком уж юн… — Ага, да и глаза на месте, и лицом милее вышел. — Но его руки! — Да… знак не добрый. Видимо, опять нас вскоре настигнет эта напасть под знаменем Забвения.       Слушая все это, Сян Таохе держался от того, что бы не закрыть уши руками. Лон Шенкай же, в свою очередь, приостановился и глянул на юношу, от чего тот встал на месте, как вкопанный. — Да ты у всех на слуху, дражайший Сян. — с улыбкой выдохнул господин Лон. Сян Таохе смущенно улыбнулся и усмехнулся в ответ, едва щуря янтарные глаза. — Прошу простить за это, семейное!       Тихо смеясь над сказанным, Лон Шенкай наконец прошел в один из многочисленных домов на улице, сдвигая изящными тонкими пальцами нити хрустальных бусин, тут же переводя взгляд на девушку, что сидела за одним из столов в окружении «Трёх цветов» Пионового дома. Стараясь не потревожить их беседы, он прошел к лестнице и поднялся на второй этаж, ведя за собой Сян Таохе, что ненароком бросил взгляд на девушек, в которых узнал и Шу Ман, так ещё и трёх красивых сестричек, что приходились господину родственницами. «Видать, не только я приглянулся здешним вельможам… » — подумал было про себя Сян Таохе, уже садясь напротив Лон Шенкая. — Да уж, кого не ожидал видеть, так это моих дражайший красавиц…       Тихо произнёс, будто про себя, Лон Шенкай, уже попросив принести ему и его спутнику к завтраку рис, мясо и чай. — Кстати о этих «красавицах»… Они же вам родственники? — А? Да, именно. Они мои племянницы, хотя, учитывая то, что я их растил и воспитывал, они мне скорее как дочери. А что, тебе интересно послушать о моей семье, или же это просто невинный интерес, ничем не подкреплённый? — На деле, интересно скорее о Вас послушать… Я же по сути, сколько тут не находился, только о заклинателях, мечниках и травниках читал, а о самом достопочтенном господине и знаю только то, что тот драконоподобное создание и имеет власть над всем Райским садом. — Не драконоподобное. Я сам и есть дракон. — поблагодарив слугу, за то, что тот принес еду, Лон Шенкай взялся за палочки, принимаясь за еду.       Наблюдая за тем, как старший ест, Сян Таохе не смел прикасаться к еде сам. Спокойно сидя на своём месте за столом, он будто ожидал разрешения и с лёгким недоверием и смущением смотрел в гладкую деревянную покрытую лаком поверхность стола. Глянув на это, Лон Шенкай замер на секунду, но после, будто догадавшись до сути дела, указал палочками и взглядом на тарелку младшего, после чего тот наконец взялся за палочки. Тут же у Сян Таохе в голове пронеслось: «И здесь эти дурацкие нравоучения… что же я творю? Неужели я не смогу уже никогда позабыть этих навязанных дядей правил?».       Закончив с трапезой, господин и заклинатель поблагодарили слуг и хозяина, что подошел к ним. Наблюдая за тем, как хозяин постоялого двора учтиво кланяется перед Лон Шенкаем, Сян Таохе немного шагнул назад, дабы не привлечь к себе лишнего внимания. Выслушав благодарность за посещение его скромного заведения, куда в основном не захаживают простые жители Райского сада, Лон Шенкай тепло улыбнулся и плавно кивнул хозяину, после чего просто вышел из заведения, тем времен как Сян Таохе оставалось лишь тихонько шмыгнуть следом за ним и смешаться с толпой горожан, что уже чаще выходили из домов с целью прогулки или приобретения товаров. Шагая среди людей и драконоподобных, господин Пионовых заллов лишь мягко улыбался, смотря перед собой и идя без препятствий. Тем временем Сян Таохе уже несколько раз сумели пихнуть в бок или спину, кто случайно, кто нарочно, уличив в нем «неугодного». Но парень в свою очередь не смел огрызнуться и стойко терпел все эти нежелаемые прикосновения, идя на дистанции в пару шагов от своего спутника.       Так, следуя за господином Лон, Сян Таохе и не заметил, как они с ним вышли за пределы города. Смотря тому в спину, он не обращал никакого внимания на окружение, сохраняя фокус только на мужчине: на его шелковых волосах, что развивались от легкого ветра, что гулял средь цветочных лугов, на сильной спине и широких плечах, на тонкой талии. Так, любуясь зрелищем перед собой, Сян Таохе не заметил, как Лон Шенкай обратился к нему, от чего ещё сильнее смутился, когда старший обернулся и посмотрел в его глаза своими двумя изумрудами с тёмными как бездна узкими змеиными зрачками. Неловко отведя взгляд, Сян Таохе переспросил о том, чего хотел от него старший, и наконец огляделся вокруг себя, смотря на поле маков, красные головки которых будто прекрасные красавицы-танцовщицы, сгибались то в одну, то в другую сторону от лёгких порывов ветерка. — Ты хочешь персиков? — А?       Озадаченный столь внезапным вопросом, Сян Таохе, немного погодя, робко кивнул, чем вызвал усмешку у Лон Шенкая. — Тогда, проследуй за мной.       Сказав это, он опять вспомнил ту давнюю историю, что началась с той же злополучной фразы. Тогда ещё совсем маленький Лон Шенкай, что не получил своего прозвища, что раскрывало его суть, как существа на порядок выше человека, но при этом не способного нормально с ними сосуществовать в мире и гармонии. Постаравшись откинуть эти неприятные мысли, Лон Шенкай постарался сравнять с собой Сян Таохе, дабы тот шел подле него, а не на расстоянии, что вызывало у старшего неловкость и неудобство, которое ему так и хотелось устранить.