Искушение свободы

      Спрятавшись за барной стойкой, Венти сделал глубокий вдох и закрыл рот рукой, страшась, что любой шум может привлечь внимание.       А начиналось все хорошо. Чересчур хорошо.       Барду не продавали алкоголь ни в одной таверне Мондштада, принимая его за подростка или за человека чей возраст только-только достиг разрешения на распитие спиртного.Всеми правдами и неправдами Венти никак не мог уговорить барменов продать ему хотя бы одну бутылочку сидра.       Однако долго грустить молодому барду не пришлось. Венти всегда мог легко найти выход из любой ситуации, даже, казалось бы, из самой тупиковой.       Вместо привычной всем платы за выступления морой, он ставил чашу, которая наполнилась вином все больше и больше по мере его выступления.       Может из-за приподнятого настроения, а может из-за желания влипнуть в какую-нибудь авантюру, Венти было мало тех чаш с вином, что он выпил сегодня.       План придумался как-то сам собой: когда все закроется, а жители Мондштада уставшие от дневной работы пойдут к себе домой, Венти тихо проберется в «Долю Ангелов» и одолжит бутылку вина. Может быть, даже две. Хотя, если брать две, то можно и третью прихватить.       Все равно от Дилюка, единственного винного магната во всем Тайване, не убудет, а Венти сообразит способ как с ним рассчитаться в дальнейшем.       Венти наблюдал за таверной с крыши соседнего здания, стараясь не привлекать к себе лишних пар глаз. Он уже ждал битых два часа, когда Чарльз уже закончит всю свою работу и уйдет. Бард хотел обойтись без свидетелей.       И вот через битых два часа ожидания Венти смог-таки пробраться в таверну. Спрятавшись за барной стойкой, Венти сделал глубокий вдох и закрыл рот рукой, страшась, что любой шум может привлечь внимание.       Картина была идеалистической.       Доля ангелов» представляло собой небольшое, но просторное двухэтажное помещение. В нем было минимум украшений и всякого рода ненужной мишуры, внешний вид — определенно не то зачем туда приходили люди. Венти был твёрдо уверен, что только здесь можно найти самый вкусный алкоголь.       Запах алкоголя, не успевший выветриться из помещения, мог одурманить не хуже сидра. Барная стойка просто сияла от чистоты, говоря о том, что натерли ее совсем недавно. Венти пошутил у себя в голове, что таверна может быть настолько чистой только в часы закрытия. Все рюмки и бокалы располагались рядом друг с дружкой, выстраивая стройную стеклянную колонну.       Бард легонько улыбнулся уголками губ, постепенно ухмылка стала превращаться в полноценную улыбку. Его бархатистые, по-юношески пухленькие щечки напряглись, а в ярких бирюзовых глазах забегали огоньки задора.       От осознания, что его план практически осуществился, Венти вприпрыжку побежал к бару, чтобы поскорее выбрать вино и напиться.       Он не успел даже дотянуться до бутылки, как услышал закрывающуюся дверь заднего входа в таверну, от неожиданности бард окаменел, все его тело напряглось, словно пыталось вжаться само в себя.       «Какие ветра сюда занесли этого неизвестного?» — подумал он.       По шагам Венти смог определить, что ночных посетителей было двое. Неуспев полностью обдумать ситуацию, бард шмыгнул под барную стойку, стараясь буквально слиться с ней.        У Венти вертелось на уме только одно: «давайте, забирайте, что хотели и уходите».       Как вдруг, что-то легкое упало на пол. За этим звуком последовал такой же и такой же. Слышащиеся тяжелое рваное дыхание, заставило барда взять себя в руки. Слегка приподнявшись, он заметил тропинку, состоящую из брошенной на пол одежды. Взглядом он шел по этой своеобразной тропинке, пока не наткнулся на двух сплетенных в объятиях людей.       Пряча голову вниз, Венти округлил свои изумрудные глаза. А от стона, который раздался неожиданно громко, бард с силой зажмурился, словно это поможет ему забыть только что увиденное, и схватился руками за свои косички.       Ему не было страшно. Ему было стыдно.       Он прокрался ночью в таверну и заглянул, сам того не желая, в личную жизнь двоих людей.       Даже не просто каких-то людей. Это был владелец таверны Дилюк и капитан кавалерии Кея.       Венти дураком не был, он жил не первый десяток, даже не первую сотню лет, чтобы не знать о таком роде отношений. Но одно дело знать, совсем другое — видеть собственными глазами, буквально в паре метрах от тебя, находясь в ситуации, когда даже дышать боишься.       Все в помещении шло ходуном, как в часы открытия, будто бы сейчас была не глубокая ночь, а будний день.       Ведомый непонятно откуда-то взявшимся интересом, бард слегка привстал, высовывая свою макушку выше уровня барной стойки, невысоко, но достаточно, чтобы можно было подсмотреть за теми двумя.       Дилюк сегодня был необычайно груб и нетерпелив. Кея знал, что брату неприятно, когда тот пьет, но каждый раз напивался. Изначально капитан кавалерии это делал, чтобы вывести Дилюка на эмоции. Гнев Дилюк выражал гораздо энергичней и экспрессивней, когда ту же радость и счастье переносил со спокойствием. Это стало причиной, почему Кее нравилось раздражать брата.       Он не ожидал, что сегодня Дилюк точно был обделен сдержанностью. Дилюк не стал ждать пока они доберутся до винокурни, и сразу потащил Кею в таверну, раздевая того буквально на ходу.       И вот теперь Кея лежал на одном из столов в «Доле Ангелов», прижимаясь спиной к холодному дереву, пока мягкие пальцы скользили по его бедрам, Дилюк исследовал губами грудь брата, оставляя красные метки, и периодически покусывая за разные интересные места.       «Может не нужно сегодня? Не горю желанием», — отозвался на прикосновение брата Кея. Он врал. Его член уже давно налился и желал встать в полный рост, намереваясь порвать облегающие брюки, а мышцы задницы начали пульсировать, прося уже член внутрь, даже его голос стал хрипловатым и каким-то пошлым.       Но заниматься сексом в таверне Кея не хотел. В этом было что-то псевдо-публичное. Будто бы кто-то за ними наблюдал.       «Ты ведь сам на это напросился», — подметил брат и впился губами в шею Кеи.       Было понятно, что Дилюк отступать не намерен. Он резко пододвинул бедра брата ближе, закидывая его болтающиеся ноги к себе на плечи, и начал снимать брюки.       Тяжелый возбужденный Дилюк наклонился и пристал с требовательным грубым поцелуем Кеи поцелуем, пуская свои пальцы в синеватые волосы, в то время как член терся о дырочку, желая уже туда попасть, он хотел показать свое господство и силу.        Полностью ошеломленный происходящим, Венти как завороженный продолжал смотреть, постепенно переставая испытывать жгучий стыд и какое-либо стеснение. Наверное, неосознанно он старался высмотреть как можно больше деталей, и уже сам не до конца верил в то, что тут он до сих пор находиться только ради хорошей бутылочки вина.       Бессловесные стоны уже начали раздаваться по всей таверне, а ритмичный скрип стола об пол давал понять, что у барда есть время выбраться из этой передряги, в которую он сам себя засунул. Стоит признать, Венти подумывал уйти без трофея, однако раз присосавшихся друг к другу парней здравый смысл покинул, то почему неумелый воришка должен пойти по рациональному пути.       Венти подскочил, сердце билось настолько сильно, что казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, а в ушах звенело из-за разогнавшейся крови, должно было пройти пару секунд, но они показались вечностью для барда. Он наметил взглядом нужную бутылку, схватил ее, прижав к себе и обхватив двумя руками, как ребенка, и материализовался на крыше здания.       «Нужно бросать пить», — пролепетал на одном выдохе парень и повернул голову в сторону восходящего солнца.        Тем временем в таверне уже закончился первый раунд, Кею не отпускало чувство беспокойства. Это волнение усилилось, когда он почувствовал как по его телу пробегают мурашки из-за взявшегося из ниоткуда ветерка: — Стало прохладней, — Кея надеялся, что на этом они остановится и они вместе просто пойдут домой.       «Холодновато, тебе не кажется» — попытался он отвлечь Дилюка.       «Мерзнешь? Не стоит, я сейчас тебя согрею».        Надежда Кеи на развязку разбилась в тот момент, когда он почувствовал, как член брата внутри него снова затвердел, чувствуя себя еще комфортнее в уже влажном и тесном пространстве, и был снова готов к тяжелой ночной работе.