After Apple-Picking

Дойдя до кухни их дома, Кэрол поняла, что всё еще держит в руках целое яблоко, и положила его на стойку рядом с раковиной, где оно уловило немного приглушенного солнечного света, проникающего сквозь жалюзи, и засияло, став ярче прежнего. Плод выглядел сладким и хрустящим и, вероятно, был намного вкуснее всей той еды, которую она ела в течение долгого времени. Но сейчас женщина не могла думать об этом, и пожалела, что не передала его сразу же кому-нибудь из детей или Джерри, после того как взяла фрукт из корзины. Вздохнув, Кэрол положила руки на холодную столешницу, прислушиваясь к гулу голосов снаружи, и ждала, что легкость и облегчение, которые она ожидала и ощущала тогда всего три секунды, снова пройдут через нее, чтобы на этот раз поймать и остаться, облегчить ей возможность быть снаружи со своей семьей, праздновать воссоединение и пополнение припасов, которые не дадут им всем умереть с голоду. Вместо этого она почувствовала то же мрачное одиночество, которое было ее спутником после смерти Генри, одиночество, сначала навязанное ей, а затем поддерживаемое страхом - попыткой начать еще одну новую жизнь. Попыткой понять, что сделала с ней смерть еще одного ребенка. Уходом из сказки, в которую она шесть лет пыталась поверить, и обнаружить, что та осталась позади, вместе с её спокойной жизнью. Мир и ее близкие друзья изменились и повзрослели, а она продолжала играть роль супруги детского короля в обреченном королевстве.   Женщина сняла лук и колчан со спины и потерла плечо одной рукой, запрокинув голову и закрыв глаза. Она подумала о руках Дэрила, массирующих ее затекшие мышцы целую жизнь назад, на вершине автобуса. А затем подумала о нем, когда он обнимал Конни снаружи. Его руки втянули девушку в объятия, которые Кэрол чувствовала сейчас как на своем собственном теле, зная точное давление его груди на ее, и вес его ладони на ее затылке. В тот момент, когда мужчина заметил приближение девушки и ее сестры, выражение изумленного восторга на его лице дало Кэрол те несколько секунд удовлетворения. Осознания того, что она исправила ужасную ошибку; но это чувство длилось недолго. И вместо этого, это осознание, что она устранила часть страданий, которые причинила ему, Конни и всей их семье, стало просто напоминанием того, что её долги всё ещё ходят рядом с ней, напоминая о прошлых ошибках, ждущие своей расплаты. Это была лишь одна галочка в списке, который, казалось, никогда не закончится.   Она услышала шаги в коридоре и, подняв голову, увидела его в дверном проеме с яблоком в руке.   — Не был уверен что ты взяла, — он протянул фрукт, — Захватил тебе одно на всякий случай.   Она коротко улыбнулась и кивнула на яблоко на столешнице. — Что ж, теперь у меня их два. Спасибо.   Дэрил кивнул и подошел к тому месту, где стояла женщина, положив яблоко на стол. Кэрол почувствовала тяжелый взгляд на себе, и вздохнула, поворачиваясь к нему лицом, ожидая слов, которые скажет мужчина.   — Что ты здесь делаешь? — его голос был грубым, но интонация оставалась мягкой.   — Просто... Зашла, чтобы немного отдохнуть, — мужчина нахмурился, положив одну руку на столешницу, его большой палец рассеянно потирал гранит, и Кэрол заставила себя улыбнуться.  — Я в порядке. Вернусь через минуту.   Он всматривался в ее лицо, пытаясь найти ложь, и женщина перевела взгляд на пару яблок, сверкающих, как деталь Вермеера или предвестник конца Эдема на библейской картине.   — Келли сказала, что это ты продолжала поиски. Для Конни. Что ты вернула ее.   Она сдержала улыбку, чувствуя, как губы дергаются от усилия.  — Все искали, и я рада, что мы нашли ее.   Он кивнул, наблюдая за женщиной.  — Я тоже, — Дэрил наклонил голову, чтобы поймать ее взгляд, — Спасибо.   Его благодарность, вместо того чтобы успокоить ее, заставила почувствовать себя беспомощной и незащищенной; поэтому женщина пренебрежительно махнула рукой, а затем подняла бровь, решив в последний раз сказать то, что беспокоило её душу, чтобы освободиться.   — Тебе лучше не отпускать ее снова. Не откладывай на потом всё это, пока не станет слишком поздно.   Дэрил посмотрел на женщину без эмоций на лице и пожевал губу. — Что «всё это»? — Ты знаешь о чём я, Дэрил. — Мы будем снова говорить об этом? — его голос был тихим, медленным, но Кэрол видела, как его пальцы грубо сжимают столешницу, и она наконец почувствовала облегчение, которое ускользало от нее; но это было облегчение только от того, что теперь она знала как этот момент может закончиться, как она сможет уйти из кухни, не показав, что чувствует себя проигравшей в своей собственной игре.   — Ну, в первый раз ты, очевидно, не был достаточно внимателен, — она рассмеялась, и её смех был более похож на истерический, никак не весёлый.   Он сложил руки на груди.  — Как раз таки это не я не был недостаточно внимателен. Я же говорил тебе, что все не так как ты думаешь.   Она сделала преувеличенные кавычки пальцами в воздухе, и попыталась казаться дразнящей, но получилось только жестоко.  — «Это не совсем так», я помню, Дэрил. Сколько раз тебе нужно потерять человека, чтобы осознать, что его стоит оберегать? Не отстраняться от него, в конце концов?   Мужчина нахмурился. Его разочарование было очевидным, но все же голос был низким и ровным, когда он ответил.  — Сколько раз я должен повторять одно и то же, прежде чем ты меня услышишь, Кэрол?   Она покачала головой, сдаваясь, и снова взяла колчан, перекинув его через спину. Дэрил смотрел на то, как она поднимает лук, и когда женщина направилась к двери, его голос остановил ее.   — Мы еще не закончили.   Она повернулась, чувствуя тень старого страха при этой фразе, которая раньше означала, что она недостаточно отвлекла или успокоила Эда, чтобы избежать избиения. А затем почувствовала злость, из-за его выражения.   — Я — закончила, Дэрил. Здесь я закончила.   — Ты ведь хотела снова завести тот же разговор? Кажется, ты что-то пропустила.   Женщина нахмурилась. — Я не поняла.   — Спроси меня почему.   Кэрол уставилась на него, и поняв, что он имеет в виду, закатила глаза, снова отодвигаясь. Но вдруг мужчина оказался на другом конце кухни и положил руку на её плечо. Его пальцы были теплыми и нежно прижимались к ключице, призывая посмотреть на него. Кэрол неохотно повернулась, сузив глаза.   — Спроси меня, почему нет. Как в первый раз.   Он сказал это с интенсивностью, которая нервировала ее. С настойчивостью, которая казалась неуместной. И женщина хотела, чтобы он убрал свою руку, потому что уже обнимала его ранее, уже использовала свой шанс вдохнуть запах кожаной жилетки и дыма, исходящий от его тела, почувствовать как его волосы касаются её щеки. И ощутить все его тело, прижатое к ее, расслабившись в объятиях. Это была единственная вещь которую, казалось, они всё ещё могли делать идеально, бездумно вместе. Поэтому она резко отступила назад, вырываясь из его мягкой хватки.  *** Он пытался найти ее взглядом, как только поднял глаза после разговора с Келли, но обнаружил, что она исчезла. Дэрил знал, что она наблюдала за ним, когда он обнимал Конни, и надеялся, что для нее это будет как завершение, что она наконец-то сможет сложить крест, который несла с момента взрыва в пещере; но когда мужчина искал в толпе, ее там уже не было, и он сразу же направился к дому, обнаружив незапертую дверь и услышал стук дерева по камню из кухни. После — тихий вздох, который он смог бы различить даже посреди урагана. Когда мужчина вошел в помещение, она выглядела изможденной и опустошенной. С растрепанными пепельными локонами и голубыми глазами, которые никак не хотели встречаться с его. Бледными руками, которые выглядели хрупкими и нервными. Слоями одежды, скрывающими тело, которое, как он знал, было тоньше, чем всего несколько дней назад.   Но в данную секунду Кэрол стояла и смотрела на него, ее гнев поразил и испугал, потому что все, о чем он думал, пока был в отъезде, это о том, как они оставили хрупкий остаток былого доверия, расколотый и разбитый. Каждое движение причиняло им боль; и все, чего он хотел, это вернуться домой к ней и сказать, что ему жаль. Но вот они воссоединились на целых полчаса, и она смотрела на него так, словно могла схватить нож и выставить перед ними, если он подойдет еще ближе. Он понимал, что давит, пытается заставить дать ему шанс открыться, которым, он был слишком труслив, чтобы воспользоваться в первый раз. И который сейчас был слишком невнятен, чтобы понять его в этом дрожащем воздухе, в пыли этой комнаты и рокоте голосов за ее пределами; и он знал, что она, вероятно, чувствует себя загнанной в угол; но ему нужно было, чтобы женщина просто сказала слова, задала вопрос, посмотрела на него этими ясными, честными глазами и выслушала.   Она не захотела.   — Я устала, Дэрил, и у меня есть дела. Я собираюсь вернуться на улицу. Яблоки в твоём распоряжении, — её голос был резким и холодным, и мужчину снова окружило все, что было разорвано между ними.   — Пожалуйста.   Ее взгляд не изменился, но он увидел, что губы на мгновение дрогнули. Мужчина снова приблизился к Кэрол, отмечая про себя, что она загнанно дышит, и все ее тело напряжено.   — Спроси меня, почему я не с ней. Пожалуйста. Спроси меня снова, — Дэрил прошептал это, и увидел, как женщина вздрогнула от его слов, как тогда, несколько недель назад, когда он сказал ей, что знает, где он должен быть. И это движение, в свою очередь, было болезненным эхом ночи десятилетней давности, когда она отшатнулась от его руки, думая что он ударит. Кэрол пригнула голову, избегая его взгляда, ее волосы сбились в спутанный занавес по обе стороны от лица. А когда она заговорила, мужчине пришлось немного пригнуться, чтобы убедиться, что ему это не показалось. Настолько тихим и покорным был ее голос.   — Ну и почему же? Почему нет, Дэрил?   Руки мужчины дрожали, но он поднес два пальца к подбородку и наклонил ее голову, чтобы она посмотрела на его лицо. Ее глаза были затуманены, гнев улетучился из них так же внезапно, как и появился, женщина выглядела измученной. — Из-за тебя, — её лицо замерло, и Кэрол прижала руку к глазам, пытаясь остановить слезы, которые просачивались сквозь пальцы. Ее голова снова опустилась, и рука мужчины безвольно упала вниз. Дэрил почувствовал вкус соли в собственном горле, но если он остановится сейчас, то никогда больше не заговорит об этом, и вся его жизнь, борьба, убийства и мучения, окажутся напрасными.  — Потому что я любил тебя, хотел тебя, чертовски хотел тебя все эти годы. С тех пор, как попал в тюрьму. С тех пор, как осознал, что потерял тебя в первый раз в тех коридорах. Мне достаточно было потерять тебя один раз, чтобы понять это. Но я был так чертовски напуган, — его голос дрогнул, и он тяжело сглотнул, — Так чертовски боялся не быть тем, кто тебе нужен и чего ты хочешь. Я знаю, что для тебя это не то же самое, но я не могу больше обманывать тебя. Не после Лии. Не после того, как я узнал, что жизнь без тебя может заставить меня сделать, — Дэрил провел по щекам мокрыми ладонями и посмотрел на нее, ее лицо все еще было скрыто от мужчины, пальцы дрожали у ее глаз, — Так что, пожалуйста, не говори мне, что я должен быть с Конни только потому, что она здесь, и она хорошая, и ты думаешь, что она сделает меня счастливым. Я говорю тебе, что она не сделает. Я говорю тебе... — голос наконец сломался, и какая то его часть изумилась, что он смог зайти так далеко, прежде чем потерял контроль, — …Я говорю тебе, что лучше уеду в Нью-Мексико в качестве твоего друга, чем снова окажусь вдали от тебя либо же пытаясь играть в домик с кем-то другим.   Он глубоко вдохнул, понимая, что забыл про дыхание, пока говорил, а потом ждал, задыхаясь от ужаса. Каждое слово отца и Мерла о том, каким бесполезным куском дерьма он был, проигрывалось в его голове, как литания, которые он мог прочесть наизусть, не пропуская ни одного слога. Она медленно опустила лук и колчан на пол, прислоняясь к нему, прижавшись лбом к его плечу, слезы пропитали его рубашку, и Дэрил нерешительно поднес руку к спине, ожидая, что она отпрянет. Вместо этого, когда его ладони обхватили женщину, она придвинулась еще ближе и позволила своему телу утонуть в его объятиях так, как делала только раз или два в их жизни. Ее рука, наконец, покинула ее лицо, чтобы схватить переднюю часть его рубашки в маленький, влажный лоскут. Мужчина обхватил ее другой рукой и обнял за затылок, позволяя пальцам проникнуть в шелк волос и найти под ним хрупкий череп. Кэрол уткнулась лицом в его шею, прижимаясь, пока он не почувствовал ресницы на своей коже, когда она моргнула. Дэрил обнимал ее в тишине, не находя никаких подходящих слов. Слабый от благодарности за то, что она еще не сбежала.   Ее рука постепенно ослабила хватку на его рубашке, и Дэрил почувствовал, как пальцы перебирают верхнюю пуговицу его рубашки, а затем они скользнули выше, задевая впадинку у основания горла, прочерчивая складку по коже, нащупывая челюсть легким прикосновением. Она вдруг прошептала его имя с паникой, как будто они стояли по разные стороны пропасти, заполненной ходячими, а не были вместе. Он сжал ее крепче.   — Да. Я здесь.   Наконец женщина отстранилась и посмотрела на него. Ее глаза покраснели, подбородок все еще подрагивал, когда она пыталась сглотнуть слезы. Дэрил провел большим пальцем по ее щеке.   — Я больше не буду твоим другом, Дэрил, — на долю секунды он почувствовал, как пол заходил ходуном под его ногами. Издевательство на детской площадке навеяло на него давно забытые воспоминания, а затем Кэрол поднесла руки к его лицу, нежно обняла его и посмотрела с выражением, которого он не думал, что когда-нибудь заслужит от этой женщины. С тоской, от которой у него перехватило дыхание в груди, — Я не была с тех пор, как попала в тюрьму. Мне так жаль, что я никогда... Я никогда... Я хотела, чтобы ты нашел кого-то лучше. Кого-то полноценного. А потом я подумала, что ты нашел, и я... я потеряла ее.   Кэрол снова начала плакать, ее руки были горячими и дрожащими на его коже, и он прижался поцелуем к ее лбу, задержав свои губы там, уткнувшись носом в ее волосы. Когда он отстранился, она успокоилась, и Дэрил наклонил голову, чтобы снова поймать ее взгляд, — Я всегда хотел только тебя. Когда ты пропала после падения тюрьмы. Когда ты носила странную цветочную одежду и пекла в Александрии. Когда ты... — он подавил что-то жесткое и сухое в горле, — Когда тебя не было, когда Спасители... Когда ты была с Королем, а я так старался... заменить тебя. И за пределами той гребаной пещеры, где ты была так чертовски решительно настроена умереть и оставить меня навсегда. Всегда была только ты. Всегда. Она притянула его голову с отчаянием, которое было похоже на голод, а также на потребность в подтверждении его слов. И когда их губы встретились, до синяков грубо, прошла всего секунда, прежде чем он почувствовал, как ее язык скользит по коже. Он открыл рот и попробовал ее на вкус. Вкус одновременно глубоко знакомый и совершенно неизвестный. Вкус, на который его другие чувства потратили годы, чтобы собрать все, что он знал о ней. Запах ее кожи и волос, высоту ее голоса, когда она произнесла его имя. Точный розовый цвет ее губ, и их сухое тепло на лбу.  Когда она отстранилась, задыхаясь, он подумал, не слишком ли сильно надавил, не слишком ли много взял от ее поцелуя. Но потемневшая синева ее глаз, теперь уже с тяжелыми веками, переместившаяся к его губам, даже когда она, казалось, собиралась заговорить с ним, уверила его, что это не так. Кэрол глубоко вздохнула, скользнула руками к его рубашке и провела пальцами по хлопку, и мужчина заговорил, внезапно занервничав, раньше нее.   — Ты не должна говорить больше. Не сейчас.   Она недоверчиво посмотрела на него, ее руки замерли, — Я не буду ждать больше ни секунды, Дэрил. Я ждала достаточно долго. Я достаточно долго боялась, — её пальцы снова обхватили ткань, и он почувствовал, как ее сердце заколотилось о его грудь, — Я люблю тебя. Я любила тебя. Вечность, так иногда кажется, — женщина засмеялась, со слезами в голосе, — И я... я никогда не пожалею о Генри. Я не буду жалеть о том, что я была его матерью. Но я хотела бы - я хотела бы, чтобы у меня хватило смелости не оставлять тебя. Там.   Он провел рукой по ее волосам, убирая их назад, его большой палец коснулся ее виска, а затем он пожал плечами.   — Это был мой выбор.   — Я знаю, — она провела рукой по щеке, — Но я должна была сделать то же самое. Найти способ - быть с тобой. Перестать бояться. Перестать искать легкой жизни, — её последние слова были полны отвращения к себе, лицо женщины скривилось от отвращения, и он обхватил левой рукой ее ладонь там, где она держала его рубашку.   — Эй. Ты никогда не выбирала легкую жизнь. Не веди себя так, будто ты искала короткие пути и ничего не делала, — Дэрил тихо усмехнулся, — Ты вела нас прямо в дерьмо столько, сколько мы тебя знаем. Всё взрывая и поджигая.   — Я не имею в виду простоту. Я имею в виду легко... здесь, — её рука скользнула к хлопковому пятну над его сердцем и погладила его, — Легко, как это было с Иезекиилем. С Тобином, — он автоматически напрягся когда услышал эти имена, но попытался понять, что она говорит. Кончики пальцев мягко поглаживали его грудь, и когда он понял, что она имеет в виду, то притянул ее голову к себе, прижавшись губами к макушке.   — Я тоже люблю тебя, милая. Это бывает трудно. Любить кого-то так сильно в том, что осталось от этого гребаного мира. Я подумал, что лучше скрывать это. Так что я выбрал себе легкую жизнь, как и ты. Просто выглядело немного по-другому.   Она вздохнула, слегка прижавшись к его груди, и они мягко покачивались вместе. Что-то начало скрепляться между ними, легкие перестало скручивать, кожа обмякла под нежными прикосновениями, кровь возвращалась в сердце, которое, казалось, было разбито навсегда. Позади них солнце еще немного опустилось за столешницу, и яблоки погрузились в тень. Их сладость не была испробована, их блеск был потерян на мгновение, любая красота или предчувствие, которые они могли вызвать в памяти в том луче солнечного света, были забыты женщиной, которую держал сейчас мужчина, ждавший ее десять лет. Который позволял ей убегать от него снова и снова, и ни разу не перестал надеяться, что она вернется.