Эх, жизнь моя - засыпанный колодец!

      – Ненавижу! Как я тебя ненавижу, – процедила целительница, почёсывая руки.       – Ну я же не виноват, что ты только по цветам можешь определить тарник на вид. И кстати, почему на тебя так действует растение, которое должно отгонять нечисть? Это как-то связано с твоей кровью? – поинтересовался я, собирая охапку колючих листьев.       – Не твоё дело.       – Моё. Я же тебя под свою ответственность беру, и, чтобы разобраться с твоей аллергией, мне нужно знать причину. Но если ты хочешь всё время ходить красной и чесаться…       – У вас тарник вместо роз что ли? – нахмурилась девушка.       – Нет. Им пропитаны стены всех домов, во избежание казусов. Ты, конечно, можешь использовать мазь на основе бидэны болотной, но она постепенно окрашивает кожу в серый цвет. И да, я не знаю, как выглядит эта трава.       – А… как там тебя? Ты ненормальный больной! Как можно знать, для чего применяют конкретные растения, но при этом не иметь понятия о внешнем виде трав?       – Учебник был без картинок, а читать описания я не стал. Что дальше делать с листьями?       – Спрячь их под плащ. Нам ещё калинник искать…       – Разве в замке нет его запасов?       – За ними по ночам пристально следят. Чтобы никто не напивался.       – Вина уходит в двадцать раз больше чем спира, и оно в неограниченном количестве. Так почему охраняют сырьё?       Я снял плащ и запихнул листья в капюшон, но ответа так и не дождался.       – Прикроешь меня иллюзией? – напомнил я про пятно на лице.       Последовал быстрый пасс руками, и кожу закололо, словно песок просочился в поры. Я поймал злой взгляд Эли и улыбнулся, пообещав:       – Если это на долго, или слетит в неподходящий момент, я на тебе сполна отыграюсь и не посмотрю, что ты девушка.       Она сжала кулаки и зачесалась с удвоенной силой.       – Ты так и не ответила на мой вопрос: почему охраняют калинник?       – Да потому что им отравиться можно! Это тёмным всё равно что пить.       – Ну да, на нас алкоголь не действует.       – Зачем тогда вы его пьёте? – поразилась Эли.       – На спор.       – Идиоты.       – Я смотрю – других слов ты не знаешь. А где же: ублюдок, перестарок, хмырь, подонок…?       – Сволочь.       – Это я уже слышал.       – Чммо!       – Позволь узнать сие значение, – заинтересовался я.       – Часто мешающий моему обществу, – пробубнила магичка.       – Чнопница.       – Что?! – вскинулась Эли.       – Часто нуждающаяся общественной помощи. Только что придумал, – рассмеялся я, глядя на неё.       – Придурок.       Девушка развернулась к ближайшим деревьям и пошла бодрым шагом. Созданный ей светлячок улетел вперёд. Я поспешил следом. В этом теле в темноте ничего не увидишь.       Обдирали кору вместе: я надрезал, Эли срывала и складывала в разложенный у ног плащ. Когда набралось достаточно, я соорудил узелок, почесал зудевшее лицо, и мы, ни слова не говоря, двинулись назад. Добрались без приключений. Пару раз нас останавливали стражи, но магическое слово «сырье» отбивало у них охоту заглянуть в «котомку». Только на меня они как-то странно посматривали…       – Эли, чем ты их так напугала, что они приняли меня за умалишённого? – поинтересовался я, когда мы вернулись в лекарскую.       – Кир всегда стеснялся общения со мной, а ты соизволил помочь в открытую. Так что дело не во мне, – важно ответил паренёк и снял иллюзию.       Целительница скинула плащ и принялась перебирать различные баночки приговаривая:       – Ну где же она? Я её здесь видела. Пропала что ли?       Её руки постепенно покрывались пузырями, а краснота добралась до лица.       – Что ты ищешь?       Она села на пол, поджала губы и заплакала.       – Отставить истерику! – скомандовал я. – Если ты что-то потеряла здесь, то это легко можно найти при помощи заклинания.       – Какого?       – Простого. Выходишь на середину комнаты, закрываешь глаза, протягиваешь руку и говоришь: En-amy go-ran. Только не забудь представить то, что тебе нужно.       – А если не получится?       – Не попробуешь, не узнаешь, – пожал плечами я.       Далеко не всегда нужны потоки силы, иногда достаточно правильного произношения слов. Но Эли ошиблась.       Под кроватью раздался скрежет, затем последовал треск стекла, и в следующее мгновение к девушке полетели осколки вместе с коричневой жидкостью. Я успел схватить её плащ и поймал им опасную смесь. Эли, вытаращив глаза, смотрела на меня.       – Нечего было произносить “emy” вместо “amy”. Держи что получила, – протянул я испорченный плащ. Вряд ли эта штука отстирается.       Она минуту перебирала ткань глядя исключительно на меня.       – И что тебя так удивило, позволь спросить? – не выдержал я.       – Твоя реакция, – сипло проговорила девушка, потом прижала к себе плащ и напряжённо сообщила: – Кир не мог так быстро двигаться.       – Я не Кир.       – Но тело-то его.       – Значит это предел его возможностей.       – Что ты с ним сделал?       – Тебя это волновать не должно.       – Почему?       – Он больше никогда не вернётся. Можешь о нём забыть. А вот что с зельем делать…       Она взглянула на плащ, отряхнула его от осколков и осторожно протёрла руки влажной тканью. Волдыри пропали, и краснота быстро сошла на нет. Любопытная штука.       – Про лицо не забудь, – напомнил я и спросил: – что это за чудодейственное растение?       – Мутник.       – Он же ядовитый…       – Только в больших концентрациях.       – В какой степени разводила? – заинтересовался я.       – Один к ста.       – Орлан будет от тебя в восторге.       – Ваш лекарь? – уточнила девушка, откладывая в сторону ненужный плащ.       – Составитель ядов, – хмыкнул я.       – Вам бы только убивать… – пробормотала она, оглядываясь по сторонам.       – Что поделать, менталитет такой, – деланно вздохнул я. – Если б вас всегда воскрешали, то вы бы к смерти относились точно так же.       – Можно подумать, это легко сделать…       – Для владыки да.       – Расскажи о нём, – попросила Эли и, переступив через осколки, села на кровать, готовая слушать.       Я подошёл к ней, не утруждая себя огибать мусор, и опустился на довольно мягкий матрас.       – Ты согласна уйти со мной? – начал я с ритуального вопроса.       Она смотрела на меня и медлила с ответом.       – Я обещаю, что тебя никто не обидит, и ты сможешь заниматься всем, чем захочешь, без ограничений. Согласна? – протянул я руку.       – Да. Но что будет, если ты нарушишь слово?       – Со мной перестанут считаться свои. И смерть окажется последней. Мы не предаём тех, кто дорог.       – Почему именно я? Здесь же полно девушек.       – Отвечу только после твоего согласия, – продолжал держать руку я.       Она пожала ладонь и ойкнула от слабого разряда. Клятва принята, теперь мы связаны.       – Объясняю раз и навсегда: у нас чтят силу. Ты не просишь помощи, хотя нуждаешься в ней. Мне этого достаточно. Всегда мечтал о такой жене: независимой и умной.       Я гладил её запястье, пресекая слабые попытки освободиться, и следил за реакцией на мои слова. Эли вздрогнула и отодвинулась, но вырывать руку из нежного захвата не стала. Лишь во все глаза уставилась на меня.       – Сразу скажу: ты не подарок, тебя надо воспитывать. Но я согласен тратить на это время, потому что знаю, что получу. Мне нужна ты. Речь не о любви, а о взаимопонимании, что гораздо важнее. Я готов дать тебе всё, что понадобится, но и спрашивать буду соответственно. Ты согласилась уйти со мной, значит преданность мне у тебя должна быть на первом месте. В противном случае, за предательство, убью лично. Не передумаешь?       Я отпустил её, дав время на размышления. Нашёл котелок, положил в него кору, залил водой из большого графина и стал думать, как запихнуть эту посудину в камин. На дрова не поставишь – опрокинется.       – Эли, где можно найти железные прутья? – наконец поинтересовался я.       – Зачем? – удивилась девушка.       – Тогда с этим что делать? – поднял я котелок.       – Как можно быть таким тупым? – фыркнула она. Подошла к камину и повытаскивала лишние дрова, сложив оставшиеся квадратом. – Ставь, – прозвучал приказ.       – Тоже вариант, – согласился я, пристраивая будущий отвар. – Только чем разжигать?       – Отойди, – махнула она рукой. Из пальцев вылетели искры и облепили древесину, которая мгновенно вспыхнула.       – Так ты успела всё обдумать? Не пожалеешь, что согласилась? – уточнил я.       – Я ещё не дала согласия.       – Опять прилетели… ты согласилась уйти со мной. Назад пути нет. Понимаешь? – Я смотрел прямо ей в глаза.       – Понимаю, – вздохнула Эли, временно отводя взгляд.       – Не пожалеешь, что придётся оставить здесь всё?       – Нет. Если там будет намного лучше. Ты обещал.       – Обещал.       Я протянул руку к её лицу и убрал за ухо выбившуюся прядку, провёл пальцами по щеке... Если бы она не следила за каждым моим движением слишком напряжённо, я бы её поцеловал. А так пришлось одёрнуть себя.       Я резко повернулся и пошёл к ближайшему окну. Увы разглядеть в темноте ничего не удалось. Даже дуновения ветерка не ощущалось. Небо заволокли тучи, и сплошная чернота властвовала над замком. Было в этом мраке что-то знакомое, вечно-неизменное и… родное. Будто что-то за пределами понимания звало к себе. Я долго стоял и, как заворожённый, смотрел сквозь тьму, силясь понять, что там скрывается. Но так ничего и не добился.       – Ки-ир! – раздалось чуть ли не над ухом. – Твой отвар готов, можешь настойку делать.       Я не отреагировал, продолжая ждать, что ещё она предпримет. Эли замахала рукой у меня перед глазами, надеясь, что я приду в себя. И это всё? Усугубим ситуацию. Я развернулся и медленно пошёл к выходу, будто под чарами. Она позволила дойти до конца комнаты, и только потом подбежала ко мне, схватила за руку и попыталась оттащить от двери. Будь я и вправду заколдован, не помогло бы.       Я повернулся и сфокусировал взгляд на ней.       – Эли? – удивлённо спросил я и посмотрел на наши руки.       Она отпустила меня и смутившись напомнила:       – Отвар готов, можно настаивать.       – Ты чего так странно реагируешь, и почему я стою здесь?       – Откуда я знаю, что с тобой случилось?! – вскинулась девушка, развернулась и пробубнила: – меньше надо было во тьму смотреть.       Я рассмеялся.       – Мне тьма не страшна. И тебе тоже, поверь.       – Тогда что же тебя подчинило? – насупилась она.       – Не подчинило, а позвало. Я слишком сильно задумался, вот ноги и понесли. Иначе бы ты меня так не остановила.       – И как, в таком случае, надо было тебя останавливать?       – Конечно поцелуем. – Эли поперхнулась воздухом, а я продолжил: – ты разве сказок не читала? Думаешь, там просто так пишут, что поцелуй снимает любые чары? Или у вас другие сказки?       – Ты… ты всё это подстроил! Специально! Что б я ещё хоть раз тебе поверила…       Она вытолкала меня из своей комнаты в лекарскую и захлопнула дверь. Я подождал пять минут и осторожно вошёл к ней. Так, в первую очередь мне нужна настойка, всё остальное – потом.       Девушка спряталась под одеяло и тихо вздрагивала: то ли она неслышно плакала, то ли её колотила дрожь.       Я высыпал траву в котелок, перемешал всё и только потом подошёл к ней и сел на кровать.       – Не стоит тебе сдерживаться. Хочешь плакать – реви, высказаться – кричи. А если плохо – не скрывай, иначе не помогут. Ты девушка в конце концов, перестань стесняться нелепости.       – Почему? – всхлипнув спросила она. – Почему ты вечно издеваешься надо мной?       – Даже не думал. Наоборот, хочу помочь.       Я снял с её головы одеяло и, когда она посмотрела на меня, провёл пальцами по мокрой щеке, вытирая влагу.       – Почему ты меня боишься? – поинтересовался я, обратив внимание на то, что девушка напряжённо застыла. – Расскажи мне, откуда у тебя этот страх.       Она долго молчала и не сводила с меня глаз. Пришлось её уговаривать:       – Невозможно избавиться от того, чего не знаешь. Как я должен тебе помогать, если ты не хочешь ответить даже на такой простой вопрос? Страх к тёмным беспочвенен, Кирдор тебе больше не помешает. Так почему ты боишься меня? В чём причина этого страха?       – Я… я не могу… Не хочу вспоминать.       – Расскажи так, как можешь, – потребовал я. – Твоя тайна останется с тобой, мне нужно знать, чего именно ты боишься.       Эли села, отодвинулась от меня как можно дальше и прижалась к стене, поджав ноги и обхватив себя руками. Один из рукавов ночнушки сполз с плеча, обнажив кожу.       – Мужчин, – едва слышно произнесла девушка.       – Хорошо. Значит тебе надо забыть причину, и страх уйдёт.