Эх, жизнь моя - засыпанный колодец!

      Я приблизился к Эли, чтобы поправить рукав. Она сначала дёрнулась, потом застыла и, во все глаза, уставилась на меня.        — Что-то не так? — спросил я отстранившись.       Будь моя воля, я бы крепко прижал её к себе и не отпускал бы до тех пор, пока она не заснула бы в моих объятиях. Но нельзя. Рано ещё.        — Ты специально меня пугаешь? — с трудом выговорила Эли.        — Я? Пугаю? Даже не пытался. Хочешь, попробую?        — Не надо, — замотала она головой.        — Ну и зря. Говорят, что один страх вытесняет другой.        — И как бы ты меня напугал? — холодно спросила Эли, собравшись с силами, что было заметно по напряжённым рукам.        — Всего лишь рассказал бы правду, которую тебе знать не дозволено.       Слишком она страшная. Но ты сама отказалась, так что не взыщи.        — Я тебя ненавижу!        — Нет, моя наивная. Ты совершенно не знаешь, что такое ненависть. Вот если бы я прямо сейчас овладел тобой, тогда бы ты меня возненавидела. Но меня интересует другое: как так вышло, что светлая магичка ведёт себя неподобающим образом? Что такого случилось с тобой, что страх пересилил всё?       Я смотрел в её, сверкающие сталью, глаза и жалел, что в этом теле не могу воспользоваться магией.        — Эль, ну что тебе стоит рассказать правду? — решил надавить на жалость я. — Хочешь, пообещаю тебе что угодно и при этом сдержу слово? Я же и угрожать могу. Мне нужно знать, что произошло с тобой. Просто расскажи, прошу. Последний шанс даю. Иначе найду другой способ, который тебе не понравится. Пока просто предупреждаю. Ты подумай. Как следует.       Я встал, огляделся в поисках защиты от ожогов, но ничего толкового не нашёл. Сел обратно, не глядя на неё и выжидая.        — Я… — начала она и замолчала. — Я не могу. Как закрою глаза, так вижу, что они… сделали, — всхлипнула Эли.        — Когда? — повернулся я к ней.        — Десять лет назад. В последний день весны.       Слёзы капали из её глаз, и она тщетно пыталась их стереть.        — Они убили всех! — вконец разрыдалась девушка.       Я притянул её к себе и постарался успокоить, гладя по волосам и приговаривая:        — Что бы там ни случилось, это не важно. Главное — ты жива. Всё можно исправить. Всё всегда можно исправить. Я позабочусь о тебе. Можешь больше ничего не бояться. Только уходить отсюда нужно. У нас ты будешь в полной безопасности. Почему ты сразу к нам не пошла? Твоя деревня была на границе и…        — Меня не убили только потому, что обнаружили потенциал мага. — Она высвободилась из моих рук, вытерла слёзы и зло продолжила: — сбежать я не могла. Да и одна ни за что бы не пересекла вашу пустыню. Мне всего одиннадцать было, когда они… у меня на глазах… мою сестру…        — Тебе часто кошмары снятся о прошлом?        — Сегодня точно приснится, — пробубнила Эли. — Зачем тебе понадобилось напоминать мне об этом ужасе? Такой страх никогда не уйдёт, — вздохнула она и снова с головой забралась под одеяло.       Я не выдержал и лёг рядом. Притянул её к себе, освободив голову от одеяла, и заверил:        — Сегодня кошмаров не будет. Заберу их себе, а ты сможешь выспаться. Если, конечно, уснёшь.        — Что ты собрался делать? — насторожилась девушка.        — Буду развлекать тебя забавными историями, пока не заснёшь. Согласна? — искренне улыбнулся я.        — Расскажи про вашего владыку, — попросила Эли устраиваясь на моём плече. — Какой он?        — Самый обычный тёмный властелин, который заботится о всех своих подданных. Так что для нас он лучший. Не обременён ничем и ко всем справедлив. Его никто не боится, и все безмерно уважают.        — А если он сделает что-нибудь плохое… — предположила Эли.        — Он много чего совершил плохого и одновременно хорошего и мало кому объяснял свои поступки. Я учился у него наряду с другими.        — А если он захочет совершить что-нибудь ужасное? Кто его остановит?        — Никто. Но есть большая вероятность, что он потеряет силу. Ты, вообще, знаешь законы мироздания?        — Законы… здания? — Эли села, натянула на себя одеяло и недоумённо посмотрела на меня.        — Тёмный лес в пропасть! Ну как можно не знать элементарных вещей?       Я поднялся и подошёл к котелку. Настойка приобретала ярко-зелёный цвет. Скоро будет готова.        — Чем его можно достать? — поинтересовался я.        — Руками, — как самое очевидное сообщила девушка.        — И получить ожоги?       Она встала и потопала босыми ногами к камину, минуя осколки, а потом прямо из огня вытащила котелок и поставила его на пол. Я никогда так не удивлялся. У меня даже слова не складывались в предложения.       Эли забралась в постель, но легла спиной к краю, чтобы я не мог примоститься рядом.       Я наведался в лекарскую за чистой тряпкой, а когда вернулся, уселся за столик с зеркалом и принялся ждать, когда настойка чуть поостынет. И только тогда, наконец-то, оттёр серые пятна.       Эли успела заснуть и повернулась на живот, уткнувшись в подушку.       Я спрятал котелок с остатками жидкости под кровать и туда же запихнул испорченный плащ. Если кто-то заглянет к ней, пока она спит, то ничего подозрительного не обнаружит. А хруст стекла послужит сигналкой.       Я подошёл к изголовью кровати и, наклонившись, провёл пальцами по щеке спящей красавицы. Перед глазами возникла растрёпанная двухлетняя девочка в белом платьице в горошек и с синей лентой в руках. Я дёрнулся, вспомнив её. Эли. Это же Эли намотала ленточку мне на запястье. Глупый маленький ребёнок, решивший уберечь всех от расправы ценой собственного будущего. Ей ведь невдомёк было, что мы пришли расквитаться за своих и невиновных трогать не собирались. Почему из всех она выбрала меня? Я опустился на пол и взял её за руку.       Девочка со всей, доступной ей, решимостью потопала к нашим воинам, сжимая в руках короткую ленту. Её глаза расширились от страха, рот приоткрылся, чтобы легче дышалось, но она шла вперёд, иногда замирая, когда неуверенность брала верх.       Перед ней все расступались, и только я не заметил ребёнка, пока она не подошла ко мне. Малышка протянула ленточку, но не отдала в руки, а обмотала её вокруг моего правого запястья и закрепила концы магией. Таким вот нехитрым способом соединив наши судьбы. А я, дурак, считал, что она погибла десять лет назад. Моя… невеста.       Спать хотелось зверски. Я вытащил свой плащ из шкафа и решил заночевать здесь. Всё равно два часа до рассвета. Подвинул девушку и улёгся, забрав у неё подушку. Просунул ей под голову руку, а второй — обнял невесту. Интересно, нам приснится один и тот же сон?

***

       — Тебе, кстати, спать не пора? — поинтересовался Асгард у Максима. — А-то будешь завтра носиться по комнате в одних трусах, пытаясь одновременно поесть и одеться.        — Ну вот, всегда ты всё портишь, — вздохнул парень. — Тьфу на тебя, — махнул он рукой, поднялся из-за письменного стола и доплёлся до спальни. Прямо в одежде, рухнул на кровать, да мгновенно заснул.       Асгард лишь покачал головой. Потом его глаза азартно блеснули, и с лёгкой улыбкой он сел рядом с Максимом, наклонился к нему и прошептал: «Вспомни… Вспоминай кем был в прошлой жизни… все, важные для тебя, моменты… вспомни. Увидь…»       Завораживающий голос проникал в подсознание, формируя картины.       Витая лестница с ажурными перилами да широкими и длинными ступенями вела, казалось, на самую крышу, но закончилась на открытой площадке между ярусами, где стоял передвижной трон.       Представительный мужчина неожиданно появился рядом с Максимом и скривил губы в пугающей улыбке. От этого седого, черноглазого, но молодого и высокого тёмного веяло опасностью, хотя он бережно взял Макса под руку и повёл к пустому трону. С каждым шагом становилось всё страшнее и страшнее. До ужаса.       Максим вырвался и попятился, выискивая пути отступления, а лучше — бегства. По сравнению с этим жутиком, даже Асгард казался полным дружелюбия.        — Так и будешь от меня бегать, Эл? — проникновенно низким голосом поинтересовался неизвестный.        — И вовсе я не бегаю, — возмутился Максим женским голосом и обомлел.       Пока он приходил в себя, контроль над телом взяла особа со странным именем.        — Тогда почему, когда тебе передали, что я тебя жду в тронном зале, ты решила забраться на крышу?        — Да потому, что здесь на меня стены давят! На свободу сбежать хочется. Отпустишь? — устало спросила она, ни на что не надеясь.       Мужчина снова улыбнулся, но Максиму от этой, вполне нормальной, улыбки стало жутко, даже холод пробрал его, несмотря на жару.        — Ты же знаешь, девочка моя, что я не могу этого сделать. Терпения у меня много, но оно не безгранично. Не надо от меня убегать и прятаться, иначе я сорвусь. Я и так тебе дам всё, что только можно пожелать.       Он подошёл к Максиму вплотную, схватил за хрупкие плечи.        — Я хочу, чтобы ты поняла. Другого мужчины у тебя не будет. Либо я, либо никто.        — Асгард! — возмутилась хозяйка тела, а Максим застыл в шоке, и всё закружилось в чёрной воронке.       Только далёкий шёпот произнёс: «Элина…»       Макс резко проснулся. Под впечатлением сна он лежал пять минут, уставившись в потолок, и пытался разобраться кто он и где находится. Лишь, когда его взгляд коснулся часов, Максим мгновенно пришёл в себя, так как понял, что вот-вот опоздает на пары.       Студент носился по комнате, выискивая необходимую одежду. Учебную он постирать забыл, а в домашней идти нельзя. В конце концов, из шкафа была извлечена белая, слегка помятая рубашка, а из, сваленной на стуле, горы выудены относительно чистые джинсы. С носками проблем не возникло: ещё пять пар ожидали своего часа.       Переодевшись и расправив на себе рубашку, Макс бросился на кухню. У него оставалось семь минут до отправления автобуса. Приготовление бутербродов заняло ровно две минуты. Три — он потратил на то, чтобы съесть тарелку холодных макарон вприкуску с сыром. Надев ботинки и накинув плащ, Максим схватил сумку, захлопнул за собой дверь и понёсся на остановку. В автобус он влетел в самый последний момент, успев вопреки опасениям.       Невидимый Асгард смотрел в окно на бегущего парня. «В следующий раз сам разбужу», — решил призрак, а потом переместился в университет, чтобы послушать сплетни, а может напугать кое-кого, или, наоборот, помочь.