Трудности с девушками

Интернатовских детей нечасто выпускали на прогулки. Но приходилось по каким-то там регламентам. И тащили только тех, кто вёл себя достаточно хорошо, чтобы заслужить это, насколько это вообще возможно в месте, где одна часть детей хочет подраться, а другая себя защищает. Впрочем, часто брали и тех, кто людям и не слишком мог навредить своими способностями — эмпатов и хилеров. И их социальную группу брали тоже зачастую. Видимо, потому что драки они устраивали почти только между собой, да только когда в них затаскивали. Вообще, троица в ней была достаточно популярной и нетипичной для первого интерната, куда зачастую попадал один сброд — большинство псиоников из богатых и успешных семей отдавали детей во второй или вообще третий. А вот троица парней были как на подбор — азиатами, симпатичными, рослыми, с необычными именами и весьма неглупыми… Хотя, иногда при взгляде на двух из них можно было скорее сказать, что просто не самыми тупыми. В этот раз район прогулки был как всегда — места в Нью Пари, недалекие от Центра. Туда обучающихся псиоников пустят разве что на спонсируемую Церковью экскурсию. А Термитник — это Термитник, сброд сбродом. Лишние смерти тоже не нужны. Но, кажется, Фэн Синю сейчас было не до покупок или прогулок на относительно свежем воздухе, пусть и он только за городом такой. А псионик сейчас только и делал, что пялился в телефон-стекло, едва ли не сгорбившись. Вот он, бич не самых приличных девушек с одного интерната, которые даже скромные форменные и обязательные для ношения ученикам костюмы ради пошлого самовыражения перешивали в тайне и носитель народной все в их же интернате клички «Большой Член», оригинальней некуда. — Синь, приём, — машет перед другом ещё один участник популярной среди ровесниц социальной группы — Се Лянь. Он — сын инквизитора должен был оказаться здоровым чистым, но тут сыграла нестабильная бабушка по материнской линии, чья наследственность чудом проявилась и дала внуку телекинез, чего никто никогда в их семье не ждал. — Ты сам не свой, что вообще произошло! — Ой, да подумаешь, пытается позвонить и найти свой телефон, какая разница, — саркастично отозвался Му Цин, закатив глаза. Он тоже был в этой популярной социальной группе и больше всего походил на контингент здешних детей — грубый, из бедной нестабильной семьи с какого-то захолустья. Но несмотря на это, в отличие от многих, парень усердно учился и мало влезал во всякие дикие драки без нужды. — Неа, забейте, — покачал головой Фэн Синь, привычно фыркнув на высказывания Цина. Но телефон пока не убрал. Се Лянь покачал головой. Вряд ли дело было в какой-то докучливой девочке из интерната, требующей свидание. Но прежде, чем сын инквизитора сможет сказать хоть что-то, Синь вновь начал говорить: — Мы же вроде хотели куда-то сходить? Тут неподалёку подают настоящую еду, не синтетику. — Мы тебе миллионеры, что ли? — Фыркнул Цин. — Выбрал бы что поумнее, с темы скатиться! — Ничего, пойдём сходим, я угощаю. Там и поговорим, — пожимает плечами Се Лянь. — Небось вы устали от интернатовской еды. И его не волновало, что сам он тоже учился в том же интернате и ел ту же еду. Телекинетик вообще был будто не от мира сего, быстро смирившись со своим положением и отношением к нему. Так и мало этого, большинство денег, что пересылала ему мать, он тратил на какие-то благотворительные фонды, причём часто в относительной тайне, не отказывал в помощи. Даже обнаружил в себе свои способности, спасая рандомного ребёнка. Ни Фэн Синь, ни Му Цин в открытую не признали бы, что обоих примерно в равной степени пугало такое поведение друга. Ведь тот делал это не на публику и репутацию, а для себя и хоть какого-то счастья тем, кому помогал. Не успели парни ни согласиться, ни возразить, как к ним подошла девушка. Совершенно незнакомая, одетая по всей моде Термитника. Вульгарная, с многочисленными красными и синими прядями в волосах, накрашенная так, что опознать даже по полицейской ориентировке не получится и в яркой одежде, едва ли что-то скрывающей, так, чисто для хотя бы вида приличия. И, кажется, начала разговаривать именно с тремя парнями, так как ни подобия телефона у неё не было видно, голограмма уж тем более подобным девушкам не по карману. — Ты, тварь, подзаборная, всё же пришёл! — Му Цин непонимающе и раздражнно нахмурился на такие уверенно сказанные слова от незнакомки, Се Лянь уже планировал урегулировать ситуацию мирно насколько это возможно, как Фэн Синь начал скорее мямлить, чем просить у неё: — Крэп. Давай хотя бы отойдем. Не здесь. — О Единый, слышали бы те, кто тебе ту кличку давал, как ты тут заикаешься, — цедит и закатывает глаза криокинетик. — Да подожди ты! — Несильно толкает друга под бок сын инквизитора, понизив голос. А потом он обратился к этой девушке, вернув себе прежний спокойный тон. — Вы, наверное, обознались. У вас что-то случилось, да? — Да, случилось! — Кивок головой у девушки вышел каким-то истеричным. — Этот скорострел сде- — Давай! Обсудим! Это! Наедине! — Фэн Синь начал уже краснеть то ли от злости, то ли от подступающего смущения. Мало того, что эта сцена и так выглядела дико — нестабильная орала на ученика интерната, что было явно видно всем по костюму, который не разрешали переодевать на время прогулки. На них и так оборачивались мимо проходящие люди. Так ещё и теперь это походило на настоящий цирк. И предполагаемая обитательница Термитника не собиралась его заканчивать, вновь начав орать: — Вот обрюхатил меня, а теперь ещё и смеет что-то требовать! — Чего? — Уже теперь в один голос спросили Се Лянь и даже Му Цин. Обвиняемый же тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. Очевидным фактом для всех ныне живущих и достигших возраста десяти лет, было то, что псионики бесплодны. Причём, как и девушки, так и парни. И никаких династий со пси-способностями не может быть и вряд ли будет. Поэтому речь девушки звучала то ли как пьяная брехня, то ли как непонятная шутка. — Так вот пусть про тебя всё твои друзья узнают! Думаешь, раз ты чистый, то тебе всё позволено! Возьмёшь себе сучку, которую тебе подберёт государство, а пока можно повеселиться?! — Продолжала истерично орать нестабильная. — Извините, что перебиваю этот поток мыслей, — чересчур вежливо начал телекинетик. — Но мой друг псионик. Даже если он успел с вами… Увидеться. То он всё равно бесплоден! Детей не может иметь, понимаете. — А ты его не защищай! Сам небось кого-то обрюхатил уже! Ведутся на вас девочки, а потом залетают! Му Цину в итоге надоело смотреть на этот цирк первее всех. Ну или он просто не хотел действовать также, как Се Лянь. Тот хоть и глупым не был, иногда эта его дипломатия и вежливость доходила до уровня постыдной. Поэтому он, закатив глаза, просто ослабил рукав комбинезона пирокинетика, обнажив кожу до локтя этого недо-отца. Хотя, достаточно было и запястья, чтобы увидеть символ Ψ, нанесённый на всю жизнь. Вряд ли кто-то добровольно станет себе такое выжигать, поэтому зарегестрированным псионикам достаточно этого, чтобы все поняли, кто он. — И ты всё это время не отгонял меня? — Наконец-то дошло до нестабильной. — Ты придурок полнейший! Криокинетик усмехнулся с таким видом, что «я ему это уже четвертый год говорю», а названный вздыхает. Сын инквизитора качает головой, говоря: — Не придурок. Он, наверное, наоборот тебе помочь пытался. Но искать тебе надо не здесь. Нужна поддержка? Перед глазами Ляня встали все те случаи, когда друг просил в долг, что уже ему казалось странным с самого первого такого раза. У Синя была неплохая семья Фэн, где родители владели прибыльным магазином одежды, но сыну они практически ничего не присылали, чудом у того была какая-никакая своя одежда явно с родительского дела, да телефон. Вспомнилось, что пирокинетик да и просто стал тревожнее в последнее время. — Нет уж, теперь спасибо! — Фыркнула девушка, и взявшись руками за живот, пошла куда-то восвояси. — Хорошо, что нас за такой диалог не загребли. И преподы не поймали, — вздыхает Цин, когда они остаются относительно наедине. Ну, если точнее, втроём. А потом начинает хохотать. — Но это надо ж! Она до или после секса узнала о твоей кличке? Ей и кадрил? А если бы реально от тебя залетела, тебе бы разрешили в интернате вместо занятий и проповедей на роды к ней идти? Не, не спрашивал? Решил на практике потом проверить? — Да пошёл ты, — бросил Фэн Синь, уже красный как рак. — Ха-ха, уже раскраснелся! Видели бы тебя твои поклонницы! Как думаешь, или на тебе бы экспиременты ставили? — Не унимался криокинетик. — Как заставить псиоников рожать и сделать для них партнёрский контроль. — Успокойтесь оба! — Прерывает их Лянь, нахмурившись и встав между друзьями прежде, чем один врежет другому. Или уж тем более, подожжет чего-нибудь из одежды или вещей рядом, за такое на улице простыми разборками не отделаются. — Если вам так хочется, остальное обсудим в нашей квартире. Не на улице! — Я бы предпочёл никогда больше это не обсуждать, — фыркнул Фэн Синь, всё же немного охладив пыл. — О, нет, так просто от этого не отделаешься, — мстительно ухмыльнулся Му Цин.

***

— На самом деле, мне её жаль было. Да и сейчас, — признается Се Лянь, подперев рукой голову. — Вроде бы такая вся смешная истеричка, но на самом деле её жизнь потрепала. Они втроём сидели в кафе-баре с причудливым названием «Водные каштаны» на окраине Термитника. Это можно было даже с натяжкой назвать районом, где можно было пройтись с деньгами без риска быть убитым и обворованным. Кто же первый из них начал вспоминать о прошлом — уже и не обратили внимания. Но лучше уж припомнить такие относительно комичные истории, чем то, как приходилось с кровью и глубокими ссадинами отстаивать друг друга у взрослых и ровесников до того, как парни начали их уважать, а девочки интересоваться. Это не слишком весело. — У меня иногда такое чувство, будто тебе всех бомжей в Термитнике жалко, — закатывает глаза Му Цин. — Хотя история обхохочешься, согласен. Вот уж не думал, что когда-то простым смертным придётся показывать Пси, а не скрывать его от них. Так-то, немного лицемерно было слышать такое конкретно от криокинетика. Если бы не пси, тот бы наверняка либо остался в родной деревне и никуда дальше местного техника запрыгнуть бы не смог, либо уехал бы в Нью-Пари и закончил бы жизнь конкретно в этом же Термитнике, разве что только каким-то хреном смог бы поступить на работу в КС чисто потому что способный. Не то, что бы его жизнь была сильно лучше от способности повелевать льдом и замораживать… Но хоть матери может немного деньги перечислять. У той как раз дочь относительно недавно родилась. — Думаю, мне может быть жаль человека не от того, где он живёт, а от того, как, — хмыкнул телекинетик. — Эй, Синь, всё ок? — Не люблю эту историю. Дерьмово до сих пор, — фыркнул и убрал телефон названный, залипавший в него молча и хмуро уже минуты две. — Крэп, а прошло же уже лет пять. И Фэн Синь вполне себе имел право так считать. Мало кому захочется вспоминать как-то, что если ты внешне немного похож на какого-то там постоянного клиента случайной девушки, то она тебя будет считать отцом ребёнка месяц. А тебе не хватит моральных сил и отсутствия смущения показать, что ты псионик, тебе даже шестнадцати нет и вообще девчонок мацал ты максимум в драках. — Шесть. Прошло шесть, там уже год с выпуска прошёл. Пиздец мы старые, конечно, — усмехнулся криокинетик. — Нам всего по двадцать два. Пока на третью ступень не сдашь — не смей себя старым называть, — напоминает сын инквизитора. — Ладно, тут хорошие и дешевые стейки подают. Не шучу, это скорее владелец здешнего места шутит. Натуральные ведь. Хотите? Сегодня угощаю. — Опа. А в честь чего банкет? — Удивился Фэн Синь. Они, конечно, угощали друг друга время от времени, когда выпустились из интерната. Но обычно это был либо алкоголь, либо когда удавалось — готовка (кроме Се Ляня — его даже в собственной квартире друзья к кухонному блоку на метр не подпускали). Но всё же настоящее мясо стоило дорого. Телекинетик же уже стал полагаться на свои финансы — накопления, присланные матерью, вместе с подъемными деньгами выпускникам интерната ушли на покупку квартиры в нормальном районе и небольшой ремонт — и с тех пор ребёнок так и попросил родителей — если и хотят ему что-то материальное прислать, пусть эти деньги вложат в программы реабилитации пострадавших, например. Хотя, об этом надо было просить только жену инквизитора — с отцом у Ляня там другой сюжет какой-то мыльной оперы, снятой до генетического шторма. — Я поступил в КС. Пока на стажировку, но, — вздыхает телекинетик. — Стоп, ты серьёзно?! — Бьёт по столу Синь так, что мебель немного грохочет, и лишь из-за громкой музыки никого это не привлекает. — Да уж, на этот раз соглашусь с ним, — сначала достаточно спокойно отреагировал Му Цин, а потом поднял голос. — В КС?! Охереть! Да и у тебя же пятая ступень, тебя особо никуда не возьмут, даже если у тебя такие связи. Всё же Корпус Содействия был связан с Инквизицией напрямую. И хоть мсье Се сына не ненавидел, такой нестабильный, к тому же единственный ребёнок — огроменное пятно на репутации, хоть десять раз фамилию меняй. Поэтому Лянь и не стал, да и связь не отрицал, но очень редко ей пользовался ради выгоды. Но вот так вот идти в силовую структуру это был минус, а не плюс. Наоборот, карьере могут препятствовать, не говоря уже о банальных рисках смерти. А отец был такого характера, что за ребенка не станет вступаться, да и самому сыну это вообще не надо. — Четвёртая как минимум. У меня переходная ещё вроде давно с интерната, там новую и подтвердил, — качает головой телекинетик. — Ну, теперь отступать уже некуда. И так уже грозились на шахты отправить. Хотя, тут скорее ждут от отца откуп, но не дождутся. И тебе тоже советовал бы задуматься, Цин. Платят там не хуже, а ты способный. У того, конечно, не с матери собрались требовать деньги. Но не нравится церковной власти то, что псионик нашёл себе контору, где платят большие деньги за ледяные скульптуры вместо того, чтобы использовать силы в более практичных целях и почти везде за меньшую сумму. Криокинетик рассказывал друзьям, как ему уже второй раз за год мягко намекали, что искусство и высокие материи для чистых, их подобие в аляпистых и вырвиглазных тонах для нестабильных, а ему детство пора заканчивать. — Способный, конечно, — очевидно, что согласился названный. — Но после интерната, знаешь, как-то жизнь ценить стал. И пси до кровавых слез каждую неделю использовать не хочу. Но ты уверен? Там же и убивать, и напрягаться придётся! Даже не берём ситуацию с твоим батей. Всё же Се Лянь хоть и работал прошедший год на всяких стройках и подобных подработках, как-то получалось, что несмотря на этот факт, Пси он только раза три за это время использовал до кровавых глаз. Каким образом это получалось — видимо, останется тайной телекинетика. — Ну больше уверен, что мне предпочтительней КС, а не угрозы отцу. И я не буду убивать. Наоборот, там же защита простых людей! И это я не о политике говорю или лояльности к церкви, — Се Лянь на пару секунд прикрывает глаза и разминает точку между бровей, погружаясь в воспоминания. — Тот же случай, который нам преподы вдалбливали. Именно церковники остановили ту бомбу с заразой! Даже если они её и упустили поначалу. Эту историю правда любили рассказывать многие взрослые в их интернате, да и наверняка в двух других тоже. Троице в тот год было четырнадцать-пятнадцать лет, и в тот день объединения узналось, что прямо в церкви некая группа хотела взорвать устройство. Но то было наполнено не тротилом или подобным, а цветами и листьями с территории вне Периметра. Под угрозой были и чистые, и нестабильные, и псионики. Инквизиция, благо, смогла остановить это, после проделав достаточно большое количество казней, официально признав, что преступник найден. Лянь, конечно, копался в этом много, насколько позволено знать обычным людям, пусть с привилегиями отца, но даже он не мог однозначно сказать, что процентов восемьдесят людей были приведены к такой мере наказания точно за дело. Один раз вообще по молодости вступил в дискуссию с преподом, за что его наказали, а Синь с Цином, попутно ругаясь друг с другом, таскали телекинетику еду, которой его лишили и даже договорились с хилером из соседней квартиры подлечить раны на спине. — Какое критическое мышление, — чешет подбородок пирокинетик. Всё же музыка тут играет достаточно громко, а прослушку в Термитнике не в личных помещениях ставить себе дороже, уши отвянут. Поэтому можно говорить о многом. — Но, давай не об этом, о другом. Лично я волнуюсь за тебя, и этот дебил тоже, че бы там не пиздел… Не лезь под пули, если нужна наша помощь, не молчи, и- — И ты мне спор проиграл, — внезапно говорит Му Цин, закатив глаза. — Я ещё месяца два назад понял, что ты в КС пойдёшь и будешь говорить про защиту людей и с этим поспорил даже. Ну такой уж ты, Лянь, что в лоб, что по лбу. Зато наш и уже взрослый, чтобы риски понимать. — Крэп, — телекинетик ругался редко, но сейчас он выглядел расчувствовшимся, искренняя улыбка тронула его лицо. Он потянулся и коротко обнял за плечи двоих друзей обоими руками. — А вы иногда такие два идиота. Ещё и мои. Люблю вас. Но всё же, заказывать-то будете или мне потом мяса купить и приготовить самому? — Нет! — В один голос ответили оба, услышав про готовку. — Ладно-ладно, ясно всё с вами, — с улыбкой отвечает Се Лянь. — Как всегда, не подпускаете меня к моему же кухонному блоку и как всегда спорите на свои подъемные деньги. Вот вообще почему они у вас ещё остались и зачем вам их до старости друг другу гонять? — Неа, деньги уже всё, сдулись. На этот раз на желание, — усмехается Му Цин, решив никак не комментировать первую часть сказанного. — Ага, этот идиот решил детство вспомнить, — фыркнул Фэн Синь. — Ну давай, чего надо сделать, жопу всем показать? Мат заорать во всю глотку? — Спасибо за идеи, — одновременно усмехнулся и закатил глаза Му Цин. — Но пока пусть Лянь проставляется, раз так решил. — Всё же ты не совсем верно сказал, что он детство решил вспомнить, — трет точку между бровей телекинетик. — Вы оба сейчас будто опять двенадцатилетние. — А у тебя хоть деньги останутся до первой зарплаты или в этом плане ты по-детски мыслишь и еще нас так угощаешь? — Хмыкнул Му Цин. — Останутся, мне это по карману. Я поднакопил, прежде чем пытаться поступить на службу.

***

— Я же говорил, что вы дружно почему-то решили вспомнить свои двенадцать, — телекинетик пригубляет безалкогольный коктейль. Всё же, когда покупает себе сам, он предпочитает оставаться совсем трезвым, а здесь не был выбор из одного неградусного напитка — воды. И стоило всё дешево. Зато остальная социальная группа была уже немного «синей». Благо, не до того уровня, когда на ночь забывалась лингва как язык, а спутником становилась икота. — Ну просто зачем, а? Из весёлых разговоров о всякой бытовухе и общих и личных воспоминаниях диалог каким-то образом, вряд ли без вмешательства алкоголя, перешёл в спор Му Цина и Фэн Синя. Точнее, в то, какое желание проигравший должен победителю. И криокинетку зачем-то очень понадобилось, чтобы друг тире соперник накрасился, будто его здесь будет кто-то на почасовую снимать и в таком виде познакомился с танцующей в одиночестве девушкой. Та, которую он выбрал, прямо выделялась, но не яркой одеждой, как уже наоборот привык Термитник, а какой-то природной ветреностью, активностью и это всё вперемешку с изяществом. Се Лянь почти не видел, чтобы незнакомцы привлекали не снаружи, а будто изнутри, оттого ещё больше не понимал своих друзей сейчас. — Потому что хочу посмотреть, откуда всё же взялась та школьная кличка, — усмехнулся Му Цин. — Он сам согласился поспорить, к тому же. — Она появилась из-за того, что девки в интернате упоротыми были. Будто ты не помнишь, — Фэн Синь бурчал зло себе под нос, когда внезапно округлил глаза и нахмурился. — Стоп, ты что, будешь за процессом наблюдать?! — До тех пор, пока это не будет считаться вуайеризмом, — закатывает глаза Цин. — И на видео снимать. Я бы и ту сцену с якобы беременной от тебя снял, но у меня тогда телефона не было. — Эм, может, мне отойти? — Скорее смущённо, чем возмущённо предлагает Се Лянь. — Если у вас какое-то неразрешенное напряжение такого рода. — Нет уж спасибо! — С гримасой отвращения отвечает Синь. — Ладно та девушка в его вкусе, и он просто зассал к ней подходить, но не я ж в его вкусе! — Тьфу, Единый! — Согласился и Му Цин, закатив глаза. — Да и девушка эта не в моём вкусе, мне рыжие нравятся. — Но у тебя же все девушки блондинки были? — Хмыкнул Се Лянь. А та вообще русой была. Да и никаких сакральных причин, кроме странного стёба, в таких действиях он сейчас не видел… Разве что Му Цин каким-то образом разглядел ту нестабильную, которая внезапно похорошела, начала гораздо приличнее одеваться и выглядела сейчас, как их ровесница. Хотя, нет, это не она. Ни та нестабильная, ни в качестве-?.. Разве у девушек может быть такой кадык? Но предположения вслух телекинетик не высказал. Тем более, что походу оба реально ничего такого не осознвали. — У меня они хотя бы были, — закатил глаза Му Цин. — Ладно ты, перед тобой девушка разденется, так ты её пиджаком укроешь, но этот-то вообще кретин, крэп. Фэн Синь на такое заявление молча показал средний палец, даже не став бросать какое-то заявление про то, что он стерильный, нахуя ему партнёрский контроль устраивать. И уж тем более не начал мордобой. И тут уж пока только наблюдать — драка впереди или эти двое всё же переросли этап «куда мы попадём на этот раз — в больницу или в изолятор». И всё равно, что ни того, ни другого особо не было. — Не хочу, чтобы кто-то голым замерз, и у неё была гипертония. А у меня ЗППП. От этого мой телекинез вряд ли защитит, — пожал плечами Лянь. — Окей, если чего случится, звоните сразу. В плане, если что-то пойдёт не так, а не третьим или каким там по счету побыть! — Ну че, узы спора священны, — ухмыльнулся криокинетик, взяв Фэн Синя за рукав и потащив в туалет, так как зеркала были только там. — Ну а хуле? Только тебе могло в голову прийти, что с таким папашей скандальный сын по его стопам пойдёт, — фыркнул Фэн Синь, перехватив свою ладонь. В очередной раз не подравшись, они чудом дошли до туалета. — Просто умею дальше собственного носа смотреть, — пихнул члена своей социальной группы Цин к зеркалу и достал из сумки потрёпанный кошель, наполненный косметикой, тонами которой многим женщинам вне Термитника стыдно будет краситься, не то, что мужчинам с принципами. — То есть, это нормально, что ты носишь с собой набор выездной шлюхи? — Фыркнул Фэн Синь и ударил начавшую красить руку. — Глаз выбивать мне тут не надо! — Это с бывшей осталось, всё ждал, когда пригодится, — парировал Му Цин, и на этот раз уже специально ткнул в глаз закрытой кисточкой. — Всё, навертелся вокруг своей оси или да? — А ты, видно, считаешь, что у тебя самое грозное оружие в руках, — хотя, бить Фэн Синь то ли не захотел, то ли не осмелился — всё же глаз немного заслезился от механических повреждений. — Ну раз боишься этого то да, самое грозное, — Му Цин не закатил в очередной раз глаза лишь потому что ему же надо смотреть на результат деятельности, активно используя то тени, то помаду, то подводку несколько минут подряд. — И… Вот! Всё. — Быстро ты, — недоверчиво ответил Синь, не стремясь обернуться и взглянуть на себя. Хоть в туалете были и зеркала, пока он был повёрнут к ним затылком, чтобы горе-визажист мог творить в максимально удобной форме. — Мне твоей следующей девушке сказать, что ты скорострел, или к тому моменту она уже будет знать? Всё же, если у кого-то из них случались долгие отношения — обычно было принято знакомить с остальной социальной группой чуть ли не как с названными братьями. Хотя, обычно знакомил Му Цин, у Фэн Синя и правда не было особых таких отношений, а Се Лянь — это Се Лянь. — Тебя как статую гуашью красить, — закатил глаза криокинетик. Пирокинетик же поднял бровь, совершенно не поняв этих, видимо, шуток друга. Но после Фэн Синь всё же повернулся. Ему хотелось закрыть глаза, чтобы сразу не увидеть, чего могли ему там намалевать, но вышло лучше, чем он ожидал. То ли Му Цин и правда слишком много раскрашивал статуи на работе и уже каким-то образом просто не мог сделать плохо, то ли причина и вовсе каким-то образом была не в том, что тот решил совсем не красить как девушку лёгкого поведения… — Что, думал я тебе стрелки до окраины Периметра нарисую и губы до носа? — Понял всё по выражению лица Цин. — Догадывался, что примерно так и сделаешь, — Синь был из тех, кто если бы и накрасился сам, то только копотью с рук, когда лицо захотелось почесать. Но всё же пришлось признать, что тени в фиолетовом, любимом цвете обитательниц Термитника, ему скорее идёт, чем делает клоуном. — Ну тогда это тебе за то, что в синий меня покрасил и одежду перешил, раз тебе всё обязательно за что-то, — фыркнул Му Цин. — В интернате, на конкурс тот дебильный. — Ого, какую ты древнь вспомнил… — Пробормотал Фэн Синь, волей-неволей погрузившись в очередное воспоминание из детства. Конкурс устраивали лет пять назад чисто ради проверки, хотя троица понимала, что просто иначе мсье Се, кроме как таких «проверок» иначе сына как такового увидеть не может, а то пойдут какие-то пересуды в высшем свете. И Лянь с Цином решили отыграть сценку из очень старого романа Оруэлла причём исключительно на английском под лозунгом «это не мы, это классика творчества до катастрофы». Ну а Синь сгоряча и предложил всем троим волосы бахнуть химическим раствором и по ночам перешивал один из своих костюмов под рост криокинетика, ибо негоже даже ему даже на один день свободной одежды ходить в том рванье, что где-то завалялось на складе и пропахло всем, чем только можно. — Че древнь, у тебя тогда зачатки мозга проявились, — на секунду показалось, что у криокинетика ухмылка была искренней. — Не у Ляня деньги на шоколад занял, как было с той залетевшей девкой. Фэн Синь скрестил руки на груди. Да уж, это бы для него было бы совсем уже стыдно. Лучше было шоу, которое он провёл благодаря своим способностям тогда и почти на все заработанные деньги тогда купил натуральный шоколад, подарив этим театралам после выступления. Правда, их и так и так бы наказали тогда, но какая разница? — Че застыл-то? Спор ещё не закончен, — криокинетик хотел было подпихнуть проигравшего, но тот перехватил чужую руку и пошёл сам.

***

На деле подойти к танцующей Фэн Синю оказалось труднее, чем думалось. Девушки ему казались странными, даже если различия сейчас были только в половых строениях. Это ещё задолго до генетического шторма те были только хорошими жёнами, да матерями. А сейчас даже в интернате с некоторыми драться приходилось на равных. Но это не отменяло того факта, что то, что в социальной группе были только парни и общаться годами близко иногда можно было только с ними, а истории странных подкатов и его неудачного «отцовства» оставили какой-то странный след на пирокинетике. Кажется, это что-то связанное с травмой психики, но денег драматизировать по этому поводу или на психолога у псионика нет. Как и смысла в этих действиях. Поэтому приходится полагаться на Цина, который закатив глаза, и перехватив заказанную бутылку хрен пойми чего в одну руку, другой пихнул проигравшего спор на танцпол. Синь не ожидал такого, поэтому легко поддался руке и чуть не упал, но та весело танцующая и привлекательная девушка с которой предстояло познакомиться, ловко перехватила его и предержала. — Опа, ты вроде более-менее трезвый, а так падаешь. Вот не надо! — Достаточно резво качает головой девушка. Даже совершенно не матерится от ситуации, что повергло пирокинетика в небольшой ступор. — Д-да так, спасибо, что придержали, мадмуазель, — с неловкостью в голосе ответил Фэн Синь. Наверное, Му Цин ждёт от него каких-то диких подкатов типа «чуть не упал от твоей красоты/сексуальности/сногшибательности/вставить нужное», но уж не дождётся! — Можно с Вами потанцевать? — Конечно! Я всегда не против компании! — Девушка улыбается так открыто, будто не в курсе, что обычно в клубе знакомятся не с целью завести новых друзей. И на этот раз её удалось рассмотреть поближе. Немного мужские, но в то же время симпатичные черты лица имели достаточно крепкие азиатские корни. Но Синя всё же привлекло не это и не достаточно приличная для здешнего места, но всё ещё яркая одежда. Пусть он и не мог сказать, что это выглядит уродливо. — А звать Вас как? — Псионик попытался подстроиться под движения собеседницы. Получалось танцевать не так резко и идуще от сердца, как у той. Удивительно, что она не мешала остальным танцующим, случайно кого-то не распихав. — У меня имя такое, хрен выговоришь, — она усмехнулась. — Цинсюань. Поэтому можешь звать как угодно, я не обижусь. Мне самой интересно, как люди меня называют. Часто о многом говорит. И можем на «ты», не в высшем свете мы, чтобы тут выкать. — О, тоже родители с больной фантазией, Цинсюань? — Понимающе улыбнулся псионик. — Да нам целый клуб пора открывать. — Мне теперь ещё больше интересно, что у и тебя за имя такое! Моё, кроме мамы, которая это имя и придумала, только три человека смогли его выговорить! — Цинсюань подняла вверх брови и ещё более широко улыбнулась, что выглядело добродушно, но наивно. Такое же дикое сочетание для взрослого в их мире, как альтруизм Се Ляня. — Синь. В детстве, помнится, меня дразнили синим, — отвечает пирокинетик. Про более позднюю, интернатовскую кличку и её происхождение он говорить не собирался, пусть и с этой девушкой было разговаривать легко. Не чувствовалось какой-то неловкости и страха, которые он испытывал перед знакомством. Тот был даже больше, чем при чёртовых пожарах. — А глаза у тебя вообще не синие, — всё такими же изящными движениями, Цинсюань приближается так, что можно было почувствовать её дыхание и глядит в глаза нового знакомого, от чего тот скорее смущённо, чем раздражённо сжимает пальцы и поджимает губы. — Не знаю, ты мне кажешься всем таким серьёзным, но в то же время уже усталым от жизни. Где ты работаешь? Неа, не то, что бы я давлю на тебя или хочу к тебе на работу, просто мне интересно узнавать истории людей. Вот по глазам видно, что ты пригодился бы где-нибудь в силовых структурах. Или в подполье Термитника. Не знаю, где больше. Она говорила подобные вещи так беспечно, словно могла с лёгкостью постоять за себя, либо убежать, если её попросят ответить за такие слова. Подобное в таком месте и услышанное, считай в первый раз, настолько поразило Фэн Синя, что он даже не разозлился. — Я — пожарный. Но мне теперь интересно, откуда предположение про подполье, — пирокинетик усмехнулся, не зная, что ещё сказать или как действовать. Всё же, таких, как он, кроме бойцов, почти всегда и использовали только на производстве, да и на тушении пожаров. Всё же, если ты умеешь призывать огонь, ты его можешь и потушить, даже если он не твоего происхождения. Ну ещё и были огненные шоу, но проводить такое на уровне развлечений чистых — работа неблагодарная и зачастую опаснее пожарного, а уличные — Фэн Синь надеялся, что такая подработка была разовой помолоду и чтобы друзей подбодрить вкусностями. — Ну я же сказала. Глаза у тебя такие серьёзные, но будто ты уже немного повидал всякого. Я ж это, магазином владею. Там столько всякой всячины продаётся, завались. Вот мне нравится за прилавком стоять и смотреть на покупателей. Ну вот и помню, мне даже двадцати не было и пришёл у меня закупаться стаканами один человек. И знаешь, дело было и в том, что он покупал, там было этих стаканов на целый банкет, почти все у меня раскупил!.. Несмотря на излишнюю болтливость, рассказ Цинсюань хотелось послушать. Как и узнать, чего бы та сказала о Се Ляне или Му Цине, основываясь на каком-то своём опыте и глазах. Это всё было ещё забавнее, ведь на вид девушке было максимум лет на пять больше, чем им, даже если учитывать, что старость у них принято скрывать. И самое смешное по мнению Фэн Синя, вряд ли та была эмпатом, чтобы обо всём этом рассуждать — всё же тех в интернате ему тоже приходилось знать, как и знать то, что таким надо касаться человека, чтобы узнать то ли эмоции, то ли и вовсе всю личность.

***

Пирокинетик не сразу понял, что они проболтали два часа. Интересны были и истории, которые напоминали детство и родительский магазин, в котором часто приходилось сидеть, так как нянчить ребёнка было некому и некогда. Интересна была и сама собеседница, когда просто болтала без всяких намерений затащить в туалет и через полчаса забыть имя. Всё же, не оправдал он то самое интернатовское прозвище. Се Лянь уже давно ушёл, убедившись, что друг нашёл себе собеседницу, а не маньячку, пусть и перед уходом окинул Цинсюань взглядом таким, будто что-то в ней распознал и покачал головой, не став комментировать то, что узнал. Му Цин тоже вышел с бутылкой в обнимку, перед этим бросив пару колких и не особо выговоренных фраз. — Ну и вот, он чихнул та-ак, что разлил остатки того вина по ковру. Но и ковёр был бабушкин, ручной работы и вино, как оказалось, ещё до шторма сделано. Здесь, тогда это ещё Парижем звалось, — заканчивала рассказывать очередную историю Цинсюань. — Я так понимаю, о том, откуда вино, ты узнала явно не по этикетке, — рассмеялся пирокинетик. Ему это напоминало историю, как Му Цин хотел выпендриться и наливал себе в чай лёд своими пси, но его случайно задела мимо проходящая девушка из соседней квартиры, из-за чего тот разбил кружку, выплеснув на себя горячий чай вместе с достаточно большим количеством льда. До сих пор эта история находит себе отдельное место в сердце пирокинетика, пусть и руки бинтовать пришлось именно им с Лянем. — Ага, на меня так родители орали. А ещё, — вечная улыбка девушки на секунду стала какой-то хмурой или озадаченной. — А, забей. Разойдёмся или пойдём к тебе? У меня там бардак и вообще куча всего. Пирокинетик немного озадаченно осмотрелся. И ведь правда, едва ли кто-то уже остался, почти все дебоширы уже разошлись, несмотря на то, что завтра, точнее уже сегодня у большинства выходной. — А че терять, погнали, — пожал плечами Фэн Синь, смутившись, отведя глаза. Будто бы у него был идеальный порядок в блоке, который он снимал. Ещё и сосед ночью орёт часами на прогнивший туалет не в силах ничего сделать. — Только это, если вызов придёт, то тебе придётся уйти. Всё это было, конечно, маловероятно — их, пирокинетиков было аж трое на район, они работали посменно и редко что-то прям горело. Обычно хватало двоих на вызов. Но всё же одно дело — не слишком пьянствовать и проводить время с социальной группой, откуда можно было бы свалить при необходимости бежать, а другое вести себе домой интересную и симпатичную девушку. — А, ты, наверное, подумал, я что-то сворую или разгромлю тебе блок? — Зачем-то спросила вслух очевидные вещи Цинсюань. — Нет-нет, не буду, но как скажешь. Сколько идти примерно до твоего пристанища? — Умеешь же ты сказануть. Минут десять, углубляться в Термитник не будем. — Окей, — Цинсюань протянула руку, как бы предлагая пойти так или просто рядом. Пирокинетик пожал плечами и взял её ладонь. Мягкая, но в то же время не прямо сильно ухоженная. — Там в жилых блоках такой кавардак творится, да? — Это мягко сказано, — Фэн Синь придерживает дверь на выходе из заведения собеседнице. — Помню, мне какой-то пьяный идиот замок весь нахрен разломал. Причём так, что ни войти, ни выйти. С тех пор даже и не задумываюсь, чтобы выкупить себе что-то, а не снимать. И это хорошо, что ещё наркоту не подсовывают. — Ну а смысл её подсовывать? — Задумчиво отвечает Цинсюань, ловко идя по улице. — Это как подарок, что ли? — Ага, «купи одну партию, мы тебе вторую подсунем», — ответил, как ему почему-то показалось, в стиле сарказма Му Цина, псионик. Но глаза прямо так показательно не закатил, это в поведении криокнетика слишком бесило Фэн Синя. — Ну я просто к тому, что вряд ли полиция ездит в Термитник на вызовы о наркотиках, — пожимает плечом девушка. — Им на такое людей не хватит! Ой, смотри, там текст на китайском! Или японском! Не знаю! — Это вроде турецкий, — пирокинетик в очередной раз удивился такой непосредственной смене темы, смотря в сторону яркой вывески, куда начала указывать свободная рука девушки. — Неа, в турецком кафе не так блюда пишут. И я по-турецки три слова знаю, они не так звучат, — логика Цинсюань звучала так просто, что и не поспоришь. — Могу тебя потом туда сводить, если в следующий раз увидимся. — Ты так всех своих знакомых, что ли, водишь?.. — Ага, почти всех. Некоторые просто есть в людных местах не любят, — с немного наивной честностью во взгляде ответила девушка. — Не в деньгах счастье. Хотя и Фэн Синь был вполне согласен с этой фразой, вот уже второй человек со статусом на его памяти так необычно себя ведёт. Первым был Се Лянь, и там подобное стало видно с того момента, как в первой «приветственной» драке он не попытался использовать Пси и позвонил в первый раз отцу лишь месяц на четвёртый после прибытия, а не сразу, как на него набросились или как он увидел условия квартиры. И пирокинетику всё же стало жаль, что откровенных ублюдков с деньгами было больше, чем таких.

***

— Вау! У тебя унитаз и душ в одной комнате! — Вот уже минут пять Цинсюань восторженно рассматривала каждую деталь откровенно маленького жилого блока. И всё так описывала, что даже пирокинетику перехотелось жаловаться, что одну пятую жилища занимает буквально шкаф. И это совсем не значило, что он был огроменным хранилищем одежды и вещей. — И душ не на голосовом управлении! У меня друг его иногда так материт и говорит, что сам бы себя своими силами лучше помыл, что аж жалко становится. — Кого? Душ или друга? — Когда как, — девушка махнула рукой, словно веером и подошла ближе к собеседнику. — Ну что, продолжим обсуждать твой жилой блок или займёмся более интересными вещами? — Э-это какими, например? Цинсюань ухмыльнулась так, словно ждала этого вопроса и сняла с чужого тела кофту, после этого впившись в губы псионику своими. Тот сначала почувствовал приятное тепло, но всё же такого резкого поцелуя совершенно не ожидал и отошёл на шаг назад, отрицательно и смущённо помотав головой. Он даже и сам не понял, почему так сначала отреагировал — вроде в плане секса у него никаких убеждений как у Ляня, что там «только по любви будет» не было. — Крэп. Прости, — выдохнул Фэн Синь, пытаясь как-то связанно выразить мысли, когда дошло, чего он так. — Я бы правда хотел потом с тобой встретиться, но, если мы тут переспим по приколу, я тебе потом не смогу в лицо нормально смотреть. — Ну, просто обычно тем, что я девушка, пользуются. И ты меня извини, — вполне себе искренне Цинсюань. — Всё хорошо? — Да забей, всё ок. Просто вспомнил, как меня… По ошибке признали отцом, крэп, — пирокинетик мысленно махнул рукой, позволив остаткам алкоголя в мозгу позориться за него до конца. — А ты псионик, да? — Конечно же, она увидела отметку на руке, раз оставила Фэн Синя в одной футболке. — Ничего, бывает. У меня друг гидрокинетик, это тот, что на душ орёт. Я говорю ему, так сделай море или хотя бы бассейн и получишь много денег на еду, раз ты водой умеешь управлять, а он меня посылает и приходится его кормить. — У меня для тебя новость — он тобой нагло пользуется, — Фэн Синь начал неконтролируемо смеяться, произнося это сквозь хохот. Всё же теперь напряжение от ситуации быстро сошло на «нет». — Хотя оно у них не так работает, если интересно. — Ну, пускай пользуется, мне не жалко же, — Цинсюань порылась в карманах и достала пачку сигарет. — А можешь мне поджечь пальцами их? Ты огненный, да? Ну, раз пожарник. Хотя, нет, забей, ты скорее гидрокинетиком должен быть или ледяным. А то наоборот ещё больше пожар пыхнешь! — Нет-нет, я «огненный». Тушить мы умеем не хуже, чем зажигать, — согласился Синь. И всё же зажёг искру на достанной из пачки сигареты. Действие заняло всего лишь секунду и совсем немного сил, но вызвало восторг у Цинсюань. — Вау! Это прямо красиво быть вместо зажигалки! Кх! Ты тоже бери, если хочешь! Кха-, — девушка не удержалась и закашлялась после первой же затяжки. — Я бросил уже с год. Запах о пожарах напоминает, дерьмовый. Но ты кури, нормально. В какой раз вообще это делаешь? — Хотя, по тому, как Цинсюань держала сигарету, позволяя пеплу оставаться или падать на пол и по кашлю становилось всё ясно, тем более курящему в юности человеку. — А, в первый, кхе, — Цинсюань зачем-то сделала ещё затяжку. — Кстати, я вот думаю, я тебя во второй раз в беременности не обвиню. И не только потому что вы вроде не беременеете. Ну, псионики. — Открою тебе секрет, что парни не беременеют, нестабильные и чистые тоже, — усмехнулся с такой формулировки пирокинетик, взяв девушке тарелку, как пепельницу, потому что не мог всё же смотреть на это неумелое курение. — Ну так вот, я тоже парень, — преспокойно пожимает плечами Цинсюань, всё же стряхивая пепел на тарелку. — Ну раз ты поделился секретом, то я в ответ. — Че? Просто… Э… Чего? — Попытался хоть что-то шокированно вымолвить Фэн Синь, но смог только это. — Ну, я парень, — скорее уж повторил, а не повторила Цинсюань так, словно собеседник не расслышал. — Хотя, можешь и в женском роду обращаться, это наоборот комплимент, что мне идёт такое обличие. — А нахера было одеваться в женщину? — Только и смог спросить псионик. Самое смешное, от этого знакомый меньше нравится не перестал, хотя за собой пирокинетик влечения к мужчинам никогда не замечал, пусть и у них это не так порицается, как у чистых с нестабильными, от которых просто ждут здоровых детей. И казалось бы, «раз женщин ты не понимаешь и побаиваешься»… Да и ведь ладно ещё косметика и длинные волосы, это больше хоть насколько-то генденрно нейтральные вещи, особенно для всяких там открытых подобному людей. Но юбку и туфли на каблуках, что были на Цинсюане парни не напяливают — так что это не недальновидность псионика тут сыграла. — Ну, не знаю, мне нравится перевоплощаться и получается это делать. Это как театр, причём там не только на сцене играют роли. Ну а ещё меня брат ищет. — Какой брат?.. — Фэн Синь уже и не знал, прибить надо Му Цина или себя за тупость происходящего, но спрашивал относительно спокойно, а не зло или уж тем более зачем-то испуганно. — Ну он этот высокий кто-то там в КС, но ниже инквизиторов. Я знаю, что сначала Викарий идёт, потом Приор, потом Инквизиторы, а дальше не знаю, — парень задумчиво надул губы, начав загибать пальцы на свободной руке, и в голове псионика пронеслась мысль, что повезло тому, что как интернатовским это всё зубрить не пришлось. — Ты только, это, за нелояльность церкви меня не сдавай! А то мне ещё больше достанется! — Ну ты же взрослый человек, по клубам уже ходишь. Какого хрена тебе вообще надо бегать от брата как нашкодившее дите? — Пирокинетик не стал комментировать слова про церковь и просто попытался мысленно понять эту странную ситуацию, но не смог. — А потому «мсье Ши» меня считает каким-то там ребёнком и почти всегда следит! Даже если я живу отдельно и сам зарабатываю! — Цинсюань сделал пальцами кавычки и потушил сигарету. — Вот пусть поволнуется, где-то в Термитнике он явно не найдёт случайную девушку! Ну, точнее не поймет, что это я. — Мсье Ши? Ши Уду? Который «Водяной Самодур»? — Переспросил Фэн Синь. — Ага, он самый. Который пять гидрокинетиков и кучу простого заставил казнить за скандал на ферме, — вздыхает Цинсюань. Даже его легкомысленность на небольшой промежуток времени утихает. — Хотя, и не лично он сам брал и вешал, он только дело раскрыл. — Да, за дело, но жаль мне, что у тебя такой брат, — следующую фразу псионик произносит тише. — Интересно, каково тому гидрокинетику дружить с тобой…

***

Следующие четыре с половиной года прошли достаточно трудно. Церковь не могла замалчивать то, что убивали чистых. По одному раз в месяц, пятого числа, словно убийцы будильник себе ставили и кроме этого признака, ничего не было. Могли убить богатого, могли обычного продавца или врача и удивительно, что такую работу не всучили нестабильным. Могли взять кого-то из Центра — могли нет. Даже орудия убийства различались, но были настолько популярными вроде кухонных ножей популярных марок, что по ним нельзя было никого отследить. Как и по отпечаткам или камерам. Проверяли документы, ужесточали меры, сажали в изолятор всех пойманных нелояльных к Церкви и ранее судимых — ничего не помогало, и убийства продолжались. Но за столом об этом не говорили. По крайней мере, пока не поднимут тему. Наоборот, вспоминали старые-добрые времена. — На самом деле, я сразу понял, что Цинсюань парень, — признается Се Лянь, когда и эту историю затронули. — Я, конечно, не хилер, но у девушек не мог так выпирать кадык. — Иногда охереваю с твоего зрения. А я не заметил, че. Оттого ж ещё смешнее получается, — Му Цин как и был из тех, кто не объяснял своих поступков, когда это не было остро надо, так и остался. Но его социальная группа всё понимала, учитывая, сколько лет они знали друг друга. — О Единый, да мне кажется, вы это внукам Цинсюаня будете рассказывать, — фыркнул Фэн Синь, выпивая одним махом воды и подавляя желание сильно и смущённо стукнуть по столу. Кажется, после этого случая пирокинетик наоборот ещё больше перестал понимать женщин, считая их какими-то дикими и у себя на уме. Пусть этому и отчасти поспособствовал мужчина. Мужчина, с которым в итоге потом ничего не получилось, но дружбе это не помешала. — Только если она родит их от тебя, как та тётка десять лет назад, — с сарказмом ответил криокинетик. Лянь с трудом подавил в себе сочувственную улыбку после этих слов и просто растер точку между бровей, но сказать ничего не успел. — Опа, кого обсуждаем? — Вышел из туалета Цинсюань. Как бы он не был в социальной группе или чьим-то из них братом, но всё равно достаточно часто приходил на их посиделки, сумев странным образом поладить со всеми троими. Уж побольше Ци Жуна точно, но это была уже другая история. — Тебя. Знакомство ваше вот вспомнили, — кивнул Се Лянь. — Кстати, только сейчас заметил, классные стрелки. — Спасибо! — Младший Ши был как всегда в своём репертуаре — мог вполне заявиться в платье без какого-либо смущения. И без какого-либо смятения отвечать на вопросы по поводу этого или не возмущаться, когда его называют в женском роде. — Могу и тебя научить. И не только краситься, а ещё как бегать на каблуках. И опять можно было сказать, что это сейчас был репертуар младшего Ши. Но и Лянь так сразу не спешил отказываться, учитывая, что он откопал и на какой странный след вышел. На след, с которого теперь нельзя сойти, потому что у него есть чистый двоюродный брат, чистые родители и как минимум один чистый друг, сидящий рядом. И сама эта чистка аморальна и ужасна. Ещё и с той стороны, почему церковь за эти годы не вышла на этот след и сняла его с дела. Это значило далеко не то, что след был просто ошибочным, и в итоге с него можно было выйти только на простых людей, никого никогда не убивавших…