des(trust)ction

Когда нашли его тело, мне казалось, что я и сам в этот момент умер. На какие-то жалкие секунды я перестал дышать, просто забыл, что мне это нужно. В груди все сжалось до невыносимой боли, то ли от недостатка кислорода, то ли от осознания его потери. Я стоял и смотрел как его вытаскивают из воды, рубашка прилипла к телу, мокрые волосы слипшимися прядями обрамляют лицо, такое безжизненное и далекое, что у меня уходит земля из-под ног. Это и правда он. Все такой же безумно красивый, безумно далекий, безумно холодный, все такой же Ли Донхек. — Молодой человек, вам нельзя здесь находится, пожалуйста, покиньте огороженную зону, — голос доносится где-то справа от меня, поворачиваю голову и вижу полицейского, осознание реальности происходящего накрывает ледяной волной. Я молча киваю и волочу за собой ноги куда-то подальше от всего этого, нахожу глазами огромный валун и двигаюсь к нему. Хочу поскорее скрыться, убежать и спрятаться от всех посторонних глаз, которых собралось уже немало, но не могу. Не могу заставить себя уйти, не могу заставить себя не смотреть, но что еще хуже — я не могу заставить себя к нему подойти. Чувствую себя настоящим подонком, а может быть, так и есть. Иначе зачем? Почему? Как он мог так со мной поступить? Он действительного этого хотел? Почему я не смог ему помочь? Это моя вина? Я его потерял. Мелькающие вспышками мысли в голове вытесняют за собой все предыдущие и только одна, самая последняя, закрепляется важным месседжем в моем одиночном чате.

Ты его потерял, Марк, это конец.

Я оглядываюсь по сторонам, снова замечаю толпы взбудораженных глаз, слышу обрывки разговоров, от которых становится тошно. Хочу закричать и не могу, в горле что-то встало огромным комком и не дает вымолвить ни звука. Внутри так больно, невыносимо сильно больно, как будто мне вырвали сердце, а как теперь реанимировать непонятно. Хочу потеряться, исчезнуть, пропасть, хочу понять почему. Он не мог так со мной поступить, или все-таки мог. Он не мог вот так просто уйти, но все же ушел. Я не могу на это смотреть, и все же смотрю. Мой мир рушится на части, а я смотрю на это действо и понимаю, что в этот самый момент умираю внутри. Поднимаюсь с булыжника, как пьяный, в полном бреду хочу протиснуться через толпу и исчезнуть. Усну и все это окажется сном. Так и будет, так и сделаю. — Марк! — Крик доносится так четко, что я рефлекторно, чуть заторможенно правда, но все же оборачиваюсь. Вижу как подбегает Джено и Джемин, хочу сказать им, что я в порядке, но это неправда, я в таком блядском непорядке, абсолютном непорядке, я не могу видеть их глаза полные сожалений и слез. — Нам очень жаль, Марк, — Джемин протягивает руку к моему плечу, но я тут же ее скидываю, — пойдем с нами. — Все в порядке, он жив, он скоро придет в себя, — слышу свой же голос отдаленным эхом, не верю себе, но все равно это говорю, как будто это может быть правдой, как будто, я смогу их обмануть. Отворачиваюсь от их лиц, вижу в них то, что видеть совсем не хочу — страх, жалость, слезы, сожаление, растерянность. Вижу в них себя и ухожу, медленно, далеко, не зная куда, но ухожу. Один, потому что видеть в других себя — последнее, что мне нужно. — Марк! — слышу крики вслед, но не оборачиваюсь, продолжаю идти. — Я тебя ненавижу, Ли Донхек, — шепчу сам себе и чувствую как горячие слезы начинают катиться по щекам, комок в горле рассасывается, а адская, непередаваемо прожигающая боль кислотой разъедает меня изнутри, — я так тебя ненавижу!