Трещины и гвозди

Май 2022

Иногда ей кажется, что весь мир против неё. Иногда она мечтает, чтобы новый день не наступил, потому что новый день несёт лишь новую боль. Этот день — из таких. Адрия ещё не знает этого точно, но ощущает нутром, предчувствует, что за очередным поворотом ждёт беда. Беда жадно облизывается, чует кровь, страх и разочарование, беда добьёт её, будто того, что Адри пережила прошлой пятницей — недостаточно. Не вся боль впитана, не всё разочарование испытано. Не все последствия её глупой ошибки испиты до дна. У входа в школу Адрия глубже загоняет ногти в центр ладоней, сильнее сжимает челюсти, вздёргивает подбородок выше — ни одна живая душа, и уж тем более ни один старшеклассник Рочестера, не разглядит за непреклонной бесстрастностью трещину, за густой черной подводкой и острым, режущим взглядом — обиду. Тяжелые ботинки тёти добавят её нервным движениям основательности, а рваная джинсовая юбка — небрежности. Безучастное выражение лица заставит каждого поверить, что Адрия Роудс не цепляется за прошлое. Всем своим видом она с вызовом диктует одно: ей не больно. Ей всё равно на произошедшее. Ей плевать. Адри входит в школу, готовая встретиться лицом к лицу со своим обидчиком. Но в длинном людном коридоре вместо обидчика и его обширной группы поддержки Роудс встречает лишь внезапное молчание, что разрывается бомбой в воздухе, стоит ей сделать несколько шагов. Десятки пар глаз, знакомых и не очень, оборачиваются в её сторону, жадно впиваясь в Адрию все своим вниманием. Кто-то толкает зазевавшегося собеседника, чтобы указать кивком подбородка на Роудс. Кто-то тычет пальцем, криво ухмыляясь. Долгие секунды колючая проволока непонимания растягивается от одной мысли к следующей. Адри замирает на месте, хмуро выискивая в лицах ответы, но только глубже проваливается в неизвестность. Почему они так на неё пялятся? Что нашёптывают, пихая друзей в бок? Как ей реагировать? И главный вопрос — неужели её жизнь и тот дурацкий скандал в пятницу интересен всей школе? Адрия Роудс медленно выдыхает. Она ожидала косых взглядов одноклассников, ожидала сплетней среди старшеклассников, идиотских шуток свидетелей. Она не ожидала такого внимания — внимания всех. Адри отмирает, проходя к своему шкафчику и до звона в сердечнике проворачивая ключ в замке дважды. Взгляды толпы неотрывно следуют за ней, тихое жужжание слов в воздухе усиливается. Роудс небрежно закидывает несколько учебников в потёртую, бездонную сумку, стараясь игнорировать всех вокруг. Не получается. Чертыхается. Она буквально кожей ощущает, как чужие взгляды гуляют по ней, а чужой шёпот плотнее сдавливает мысли, затягиваются узлами чужие слова на шее. Они все обсуждают её, перетирают кости, тычут пальцами, кивают длинными носами, что лезут не в своё дело. Адри сглатывает ком в горле, поджимает губы, но не подаёт виду, только наспех выискивает среди хлама в шкафчике нужную тетрадь и хоть одну пишущую ручку. Сегодня у них контрольная. Но все её мысли далеко от учёбы. Гулкие смешки перекатываются по школьному коридору перезвоном колоколов. Говорит один — подхватывают ещё трое. Эхо чужих насмешек теряется вдали, отзывается тихим шипением, шёпотом, в котором не разобрать слов. Адрия тихо сглатывает, пряча взгляд среди корешков книг, которые её никогда особо не интересовали, стараясь уловить обрывки чужих фраз, застывших в воздухе. "Это она..." "Сто пудово она, ты только глянь". "Какой позор". "Зачем она это сделала?...". "Я бы вдул". Последний осколок фразы больно царапает слух. Адри слышала это не раз, но всегда огрызалась быстрее, чем очередной самодовольный кретин успеет поставить интонационную точку в конце предложения. Сейчас она не реагирует. Не знает на что реагировать. О чём они говорят, и при чём тут всё, что произошло в ту пятницу? Роудс громко хлопает шкафчиком, сжимая зубы. Ей нет дела до того, что у этих придурков на уме. Нет дела до того момента, пока один из этих придурков, что посмелее, выступает вперёд, широко скалясь. Энтони Лоуренс — корнербек футбольной команды, кто бы мог подумать. — Эй, Роудс, — он улыбается так широко, что кривая линия сухих губ вот-вот треснет. — Не знал, что ты такая страстная, встретимся после уроков? Гогот пары дружков вторит его издёвке. Адрия огрызается, чтобы в своей манере процедить яростное "Пошёл ты", но дружки Энтони её опережают. — Тони, не забудь потом кинуть ссылку. Одобрительный, насмешливый гул гуляет по толпе, окружая Роудс замкнутым кругом. — Да, друг, ты же поделишься с товарищами свеженьким контентом? Дыхание у Адрии перехватывает. Мутная завеса затягивается вокруг мыслей, не даёт Адри вздохнуть, мыслить здраво. Кровь льнет к вискам. Она ещё не знает, что случилось, но уже понимает. Случилось ужасное. В руках девчонки недалеко от Энтони оживает динамик мобильника — глухие стоны наполняют ледяную пустоту внутри Роудс осознанием. Дружки Энтони мерзко хохочат, двигая бедрами: — Да, детка, да! Всё внутри Адри взвывает. Одним резким рывком она подскакивает к девчонке, чтобы вырвать мобильник у неё из рук и уставиться на экран. Больно обжигаясь об увиденное, она швыряет телефон на пол. Хозяйка вскрикивает и беспомощно тянет руки следом. Телефон падает, но за расползающейся по экрану трещиной всё ещё виднеется тонкий силуэт, выжженные светлые пряди, девичье лицо, развернутое в три четверти. Стоны усиливаются, дыхание сбивается. Из динамика телефона Адрия слышит свой собственный голос, но те слова уже не имеют значения. Непроницаемая мутная пелена окутывает Роудс болью. Она знает, кто это сделал. Знает за что. Не знает лишь почему это всё происходит с ней. Не знает, сколько ещё надежд должно рухнуть, прежде чем рухнет она сама. — Она и вправду дикая штучка! — чужие голоса вспарывают пелену, реальность с треском прорывается в сознание. — Эй, Роудс, договоримся за пару банок пива? — чужие голоса не замолкают, эхом отскакивая от стен. Её скрупулезно выстроенный образ сыпется. Густая подводка вмиг кажется вульгарной, наряд — вызывающим. Вся Адрия вдруг ощущает себя грязной, омерзительной. Испачканной. Всё, что остаётся внутри, — это отвращение к себе самой. Яростное презрение, окрашенное красным, перемазанное чёрным. Агрессивный рёв в ушах, уханье сердца. Мрачная пустота. Ничтожность. Кричащее унижение. Её интимная слабость, выставленная на обозрение всего интернета, чертовой школы и каждого, кто мечтал её унизить. Мечтал каждый, а смог лишь один. Линия подводки рвётся, одинокая чернильная слеза ползёт вниз. Адри сжимает до боли челюсти и бросается с кулаками на девчонку, что тянется за своим мобильником. Никто не должен увидеть её слёз.