Please, hate me.

Су Дже 9 лет назад: Каждый день на протяжении года похож на предыдущий. Как только мои веки поднимались я сразу же проверяла электронную почту, личные сообщения и звонки. Вдруг сегодня появилась какая-то зацепка? Может скоро позвонят из приюта для детей и скажут, что Мира у них? А если сегодня детектив Мин приедет с улыбкой на лице? Каждое утро я находила мотивацию жить в этих вопросах. После чашки кофе я выходила из квартиры с толстой пачкой листовок с надписью «Пропал ребёнок». До позднего вечера ходила по улицам, магазинам и офисным зданиям, раздавала и клеила фотографии самого красивого человека в мире. Возвращалась домой около полуночи, что-то ела, даже не могу вспомнить что конкретно. Проверяла почту и автоответчик. Снова. Принимала душ и ложилась в кровать, где меня ждал мучительный сон. И так по кругу. Каждый день. Внешний вид изменился до неузнаваемости: тело сильно похудело, под глазами синяки, кожа стала бледной, но меня это мало волновало. Огонь надежды никогда не покидал мою душу. Я открывала глаза с надеждой. Закрывала глаза с надеждой. Смотрела в лица проходящих мимо, подходящих по возрасту, детей с надеждой. Надежда это всё, что у меня было. Не было никого, кто разделил бы со мной тоску. Господин Пак совсем недавно вернулся в Корею после реабилитации. Я не могла беспокоить его часто – боялась за его состояние. Мужчина узнал одним из первых, что Мира пропала, пока гуляла на заднем дворе Джугён. Он поднял на уши лучших детективов, каждый отдел полиции в стране, даже несколько наёмников, но у нас всё равно не было ни единой зацепки. Моя милая малышка Мира будто испарилась. Впервые за долгое время я вышла на улицу без листовок и фотографий. Мой разум требовал немного отдыха. Он умолял хотя бы на минуту перестать думать о звонком смехе, тонких бровках, пухлых щечках, тёмных, как ночь, волосах, об аккуратном «мамааа», когда она что-то роняла. Я каждый день повторяла образ дочери у себя в голове, чтобы не забыть какую-нибудь деталь. Я натянула капюшон чёрного худи и сложила руки в карман на животе. Несмотря на позднее время, в парке недалеко от нашего дома много людей. В основном милые парочки разных возрастов. Глядя на них, тоска немного отступила. Любовь всегда очаровывала меня – это правда. Я очень влюбчивая, именно поэтому вышла замуж за Сухо. Уже бывший муж учился со мной в школе и был первым и единственным мужчиной в жизни. Я забеременела на первом году обучения в юридической школе. Родители Сухо настояли на свадьбе, сам он не одобрил эту мысль, но выбора не было. Мы поженились без торжества, первое время Сухо вёл себя как обычно: каждое утро варил мне кофе, после работы мы вместе гуляли в парке и обсуждали прошедший день. Я любила этого человека всей душой до тех пор, пока он не начал пить и устраивать скандалы по ночам. Понять его можно, ведь он не хотел жениться и терять лучшие годы жизни, меняя подгузники, но не смог возразить родителям. Бывший муж не хотел разводиться, чтобы не расстроить свою мать, но Господин Пак помог ему передумать. Он заплатил двадцать миллионов вон, чтобы Сухо подписал бумаги о разводе. Теперь я знаю цену своей любви – двадцать миллионов вон. Я села с тихим вздохом, дойдя до свободной лавочки. Осенние листья вокруг создавали уютную атмосферу, мне всегда нравилась осень, но не в этом году. Свет от фонаря ронял на землю серую тень от тоненького силуэта, впрочем, между нами не было отличий. Визуально она идеально описывала моё внутреннее состояние. Просидев час или два, не уверена в своих подсчётах, я направилась домой. Мой разум успел немного отдохнуть от удушающе спокойной квартиры. Это первый день, когда позволила себе подумать о чём-то кроме Миры. Но о чём я тогда думала? Не могу ответить. Скорее всего ни о чём. Пустота. Пустота. Пустота. Это всё, что было. Когда я свернула за угол многоэтажного дома, порыв ветра заставил скрестить руки на груди и пойти быстрее. До подъезда оставалось буквально десять шагов. Девять… восемь… семь… шесть… пять… Мой подсчёт прервал уже до боли знакомый голос: – Су Дже, – деликатно произнёс Детектив Мин. Он как всегда одет в джинсы и чёрную водолазку, в длинное бежевое пальто поверх широких плеч. Высокий мужчина с карими глазами стоял напротив тёмно-серой машины. Но сегодня он показался мне другим, похожим на меня – Юнги выглядел изнемождённо и печально. Не нужно владеть экстрасенсорными способностями, чтобы понять причину его ночного визита и внешнего вида. – Где? – сказала я быстро и коротко, вынимая руки из кармана. Мои челюсти сжались, а в глазах накопились слёзы. В глубине души молила услышать, что я всё не так поняла и Мира сидит в машине. Даже несколько секунд ожидания сводили с ума. – Кымджонсан,* – он опустил голову, глубоко вздохнув. Огонь надежды потух. Мой взгляд был направлен сквозь мужской силуэт, сквозь его машину, сквозь густой парк, сквозь весь мир – я будто заглянула в обитель самой боли. – Тебе нужно пройти процедуру опознания, – аккуратно продолжил он. – Мне жаль, Су Дже, – я не слышала его слов – гулкий звон оглушил. Он мягко положил руку мне на плечо, но казалось, словно вытащил из трясины чувства вины и сожалений. – Когда? – одна слеза скатилась по щеке. Я решила не смотреть в глаза Мина, чтобы не увидеть в них своё жалкое отражение. – Завтра утром, но лучше сейчас, если ты гото… – Готова. Поехали, – прервала я. Без лишних слов детектив сел на водительское кресло и завёл машину. Я обошла авто до пассажирской двери и опустилась следом. Мы ехали десять мучительных минут, пока седан не остановился возле морга. – Су Дже, тебе необязательно самой это делать, – хриплый голос прервал тишину. – мы можем просто подождать ДНК-тест. Детектив повернул голову в сторону пассажирского сидения и взглянул в мои глаза. – Юнги, я справлюсь, – тихий голос ответил. – Хорошо, тогда пошли, – неохотно кивнул он. Мы покинули машину и зашли в одноэтажное здание из красного кирпича. Детектив Мин шёл впереди, иногда поглядывая на меня вполоборота. Коридор освещался несколькими тусклыми лампами под потолком, одна из которых непрерывно мигала. Юнги открыл железную дверь с небольшим круглым окном в верхней части. В нос сразу же ударил запах формалина и сигаретного дыма. Я прищурилась от яркого света, исходящего изнутри. Женщина в длинном белом халате, с одноразовой медицинской шапочкой на светлых волосах, надевала перчатки возле большого железного стола. В помещение находилось всего три таких стола и парочка металических полок с бесконечным количеством тонких стопок бумаги, сшитых шерстяными нитями. Внутри комнаты стояла оглушительная тишина, что даже сводило уши, лишь треск мигающей в коридоре лампы напоминало мне, что это все реальность. – Господин, доброй ночи, – поздоровалась судмедэксперт, кланяясь детективу. – Госпожа, – женщина перевела аккуратный взгляд на меня. – Я хочу побыстрее начать, если вы не против, – сказала я твёрдым голосом, будто фальшивая уверенность спрячет внутренний рёв. – Да, конечно, – эксперт жестом подозвала к столу, на котором лежала защитная простыня. Я собрала всю волю в кулак и сделала первый шаг в необратимость. Мозг понимал, что отныне жизнь разделилась на до и после поднятия белой ткани. Работница морга медленно загнула простыню, под которой лежали детские косточки, собранные в скелет этой же женщиной. Рядом с останками располагались грязные рваные куски одежды: когда-то белая майка с мультяшной лисой, по шву разорванная красная юбочка и одна чёрная туфелька без подошвы. – А где брелок? – я подняла голову от стола и холодно посмотрела на женщину с голубыми глазами. – Госпожа, это всё, – с непониманием произнесла она, поджав губы. Я узнала одежду, потому что сама купила её на первую премию. Мира сходит с ума от лис во всех проявлениях: рисунки, мягкие игрушки, фотографии, книжки. Поэтому она никогда не выпускала из рук маленький брелочек в виде любимого животного, который я подарила ей на день рождения. – Это не она, – я отрицательно помотала головой. – Су Дже, – мужской шероховатый голос приблизился со спины. – нужно сделать ДНК-тест, чтобы точно дать ответ, но… – замялся Юнги. – одежда подходит по твоему описанию в заявлении о пропаже. – Это не она, – резко повторила я, сжимая челюсть. – Мы будем знать точно через пару дней, – деликатно сказал детектив, глядя на меня с понимаем. – Это не Мира! –прокричала я и быстро вышла в коридор, не закрыв за собой дверь. Ноги сами понесли меня на выход, глаза наполнились слезами, а в ушах зазвенело, голова ходила из стороны в сторону, отрицая происходящее. – Су Дже, – обеспокоенный голос позвал меня. Я уставилась на входную дверь и увидела единственного близкого мне человека - Пак Джи Хо. – Господин... – по щекам полились слёзы. Мужчина в деловом костюме-тройке бросился ко мне из дверного проема. – Дорогая, тшш, – руки мужчины прижали меня в соболезнующие объятия. – Они говорят, что это она, – сквозь рыдания промямлила я. – Знаю… знаю. Мин уже звонил, – голос Джи Хо дрогнул, крупная слеза упала на мою дрожащую макушку. Наши дни. «Да где же оно?» – я лихорадочно перебирала папки в кабинете, параллельно выкидывая ненужные на пол с высокого деревянного шкафа. Мой собственный офис находится в самом центре Сеула, на верхнем этаже лучшей юридической фирмы в стране. Внутри располагаются типичные предметы мебели: вместительный прозрачный стол на металлических ножках с несколькими мониторами поверх, большой ортопедический стул, стеллаж, заполненный документацией. Я не ценитель искусств, поэтому бежевые стены украшаются лишь одной картиной: «Поцелуй» Густава Климта. Противоположно от рабочего места висят награды и дипломы, как напоминание о смысле моей жизни. Самая любимая деталь – это вид на город из панорамного окна. Дыхание ещё не успело восстановиться после забега от такси до лифта, от лифта до кабинета с табличкой «Адвокат Ли Су Дже». Грудь судорожно поднималась, пытаясь уловить больше воздуха, над верхней губой образовалась мокрая дорожка от пота, несколько прядей волос растрепались из пучка и прилипли ко лбу. Глаза следовали за спешными движениями рук под лунным светом, под ногами сформировалось белое море из прошлых дел, постановлений суда, показаний свидетелей и моих старых черновиков. «Вот оно», – я вынула из ящика чёрную папку с пометкой «Ли Су Дже, 2013. НЕРАСКРЫТО» Развела дрожащими пальцами твёрдые листы и пролистала до страницы 3. Разыскивается девочка 5 лет, среднего роста, среднего телосложения. Лицо азиатского типа, овальной формы. Волосы чёрные, средней длины, завитые на концах. Брови длинные, дугообразные, по положению горизонтальные. Глаза карие, ресницы длинные. Нос маленький кончик носа закруглен, основание слегка опущено. Рот малый, губы пухлые в виде бантика. Подбородок закругленный. Осанка прямая, походка быстрая. Движения резвые. Голову при движении наклоняет вперед. Имеет привычку в задумчивости пальцами рук касаться подбородка. Одета в белую футболку с рисунком лисы, красную джинсовую юбку на молнии с правого боку. Обута в черные лаковые туфли на плоской подошве. Туфли на застежке. При себе имела брелок в виде рыжей лисы, размером 5,0х3,0 см. На брелке имеется дефект - отсутствует правое ухо. Я перелистнула на страницу 104, глаза быстро пробежались по тексту, дойдя до нужной информации: … Улика #9: белая футболка четвертого детского размера Улика #10: красная джинсовая юбка, разорванная по правому шву, четвертого детского размера Улика #11: чёрная лаковая туфля с левой ноги без подошвы. … Открыла последнюю страницу: «Дело #71209 приостановлено ввиду невозможности установления личности виновного в преступлении» Тело рухнуло на гору, выброшенных ранее, бумаг, папка с годом моей жизни выпала из рук. Я приложила ладони к лицу. Воздуха не хватало, лёгкие мучительно сокращались, вдохи превратились в глухие хрипы. Меня накрыла паника. В области сердца кольнуло, будто кто-то вонзил прыткие когти. Память воспроизвела фрагменты в виде коротких вспышек: Пожар. Молодой мужчина с милой улыбкой. – Желаю хорошего вечера. Всего доброго. – Взаимно. Взмах чёрного пиджака. Ещё один. Ещё один. Удар. Тихий стук об кафель. Взгляд вниз. Рыжая фигурка. Присмотрелась. Лиса без правого уха. Звон. Звон. Звон. Пустота. Пустота. Пустота. Тошнота. Чимин. Чимин. Чимин. Тошнота. Девять лет я пряталась от осознания, что ничего ещё не закончилось, что убийца моей Миры свободен, что такая же молодая мама, какой была я, плачет прямо сейчас над фотографией своего пропавшего ребенка. Дверь в мой собственный ад открылась. Но готова ли я снова вернуться в прошлое? Я потеряла надежду после того, как и Господин Пак сдался. Мы три года искали правду после обнаружения останков, но не смогли найти абсолютно ничего. НИЧЕГО. Не помогли ни лучшие детективы, ни частные сыщики, ни полиция. Даже Детектив Мин потерпел неудачу и после этого дела процент раскрытых им преступлений упал до девяности семи процентов. «Соберись, Су Дже», – мой громкий рык заполнил тёмную комнату. Я не могла собраться. Не могла. В груди болезненно зажгло, отчего брови свелись друг к другу, а изо рта вырвался пронзительный крик. Он совмещал в себе боль от потери дочери, вину за опущенные руки, сожаления, печаль, тоску. Глаза наполнились жгучей водой, губы затряслись. Слёзы рухнули на ткань вечернего платья, оставляя мокрые следы, все тело покрылось холодным потом. Я никогда не позволяю себе дать волю эмоциям, но сегодня мои установки погорели. Напомнили о себе и стёртые в кровь ноги от долгого вечера на каблуках. «Чёртовы каблуки», – я резко сняла правую туфлю и яростно швырнула в стену. – «Почему сейчас?» – полетела левая. В голове роились мысли: «Почему именно сегодня?», «Почему не 9 лет назад?», «Кто этот человек?», «Что он сделал с моей малышкой?». Я рывком вскочила с пола, запинаясь о подол платья. Мои ладони схватились за края высокого шкафа, пальцы крепко обхватили деревянные стенки. Боль и гнев вторглись в душу. Всё, что сейчас хотела – уронить этот чертов шкаф, но сил не хватало. Я напрягла все мышцы в теле и со стоном потянула конструкцию на себя – шкаф слегка наклонился. Я едва ли успела отпрыгнуть в сторону, как тяжелая масса с грохотом повалилась на пол, с полок вылетело пару листов белой бумаги, плавными зигзагами, опускаясь вниз. Сердце вылетало из средостения, гулкими ударами впечатываясь в ребра, плечи взлетали вверх-вниз, повторяя движения грудной клетки. Кровь пульсирующими движениями растеклась от центра до самых кончиков пальцев, мне казалось, что от кожи испарялся пар, как от закипевшего чайника. В голове пролетали сотни теорий и догадок, как в слайд-шоу, которое случайно поставила на ускорение. Я понимаю, что дверь в прошлое не просто открыта – её снесли с петель, но как мне дальше жить и действовать? Как найти правду? Позвонить Детективу Мину? Джи Хо? Они оба не смогли помочь много лет назад, смогут ли сейчас? Может это только моя война? Как поймать того, кто неуловим? Я отношусь к типу людей, которые не идут на открытый контакт, мне больше по душе пассивная агрессия и скрытые манипуляции, как способ получить желаемое. Я не проявляю эмоций, не дарю комплименты, не отвечаю взаимностью, избегаю общения с людьми, мне не хочется слушать об их проблемах и радостях, потому что когда-то они попросят рассказать о моих. Никому нельзя доверять. Даже с Джи Хо я общаюсь через маску «все нормально», он не выдержит, если узнает, что каждую ночь, вот уже десять лет, мне снится один и тот же сон, после которого все внутренности выворачивает наизнанку. Я села на коричневый диван в углу комнаты и посмотрела на созданный хаос – в этом беспорядке можно разглядеть некое спокойствие. Сотни важных для меня документов в хаотичном порядке украшали блестящий сине-черный кафель, десятки бессонных ночей превратились в мирную неразбериху. Любимая пара туфель валялась где-то между столом и напольной винтажной лампой. Не помню, в какой момент веки с тяжестью прикрылись, но вот я уже лежу на прохладной искусственной коже, подгибая ноги в позу эмбриона, сложив ладони под правую щёку. Несколько прядей покрыли лицо, что помогло скрыться от лунного света. «Что мне делать?» – последняя мысль сгенерировалась в сознании, прежде чем я провалилась в бессильный сон.