Please, hate me.

Чимин Липкий запах алкоголя и сигаретного дыма заполнил комнату быстрее, чем ожидалось, мы с Тэхёном планировали скромную встречу, чтобы обсудить рабочие моменты. Хозяин клуба давно просил увеличить количество охраны, но руки не доходили, а после помощи с телефоном Су Дже я решил сам назначить встречу, чтобы отблагодарить друга. Но все пошло не так с того момента, как в випку ворвался Чонгук с двумя бутылками виски и, уже знакомыми всем, тремя дамами. Троица работала в ночном клубе в вип-зоне и раньше часто составляла нам компанию до самого утра, вроде бы девушки, а пили не меньше, да и шутить умели, в личное не лезли – идеальные спутницы пьяной ночи. Брюнетка, блондинка и русая. Как из какого-то анекдота, но разный цвет волос ни раз спасал, когда напивался вхлам и не мог различить лиц – распознавал их только по волосам. В последний год я почти не появлялся в клубе из-за множества факторов: болезни Господина Чона, аварии Чонгука, подготовки к вступлению в должность, проработки плана мести, поэтому вечеринки отошли на последний пункт в списке дел. Блондинка демонстративно поправила мой пиджак, что был ей не по размеру, на своих плечах и расплавилась в сладостной улыбке. – Оппа, – приторно протянула она, опускаясь рядом на диван. – Ты вчера забыл его, но я взяла себе на сохранение, – худощавая рука коснулась моей ноги и медленно пробиралась вверх. – Ты же не против? – прошептала длинноволосая на ухо. – Оставь себе, – смахнул руку собеседницы, не поворачивая головы. – Сделай одолжение, – глубоко отпил виски из стакана. – Избавь меня от лишних разговоров, – сквозь зубы прошипел я, не глядя в ее сторону. Девушка разочарованно выдохнула и надула губы, считая, что это поможет привлечь внимание. Пришлось мотнуть головой вперед, чтобы та наконец подняла округлую задницу в черном обтягивающем платье и покинула моё личное пространство. Я опустошил следующий стакан и вернулся в свое занятие. – Чимин, ты уже два часа в телефон пялишься, - недовольно начал Тэ, обнимая одной рукой брюнетку в черных кожаных скинни. Я уперся локтями в колени и поднял голову на друга, который вальяжно сидел в кресле напротив в белой рубашке и черных брюках с идеальными стрелками. Тэхён воплощение всех женских мечт: красивый, умный, богатый, харизматичный, успешный, целеустремленный, в хорошей форме, светловолосый. Кроме внешних характеристик есть и внутренние – он обладает добрым и отзывчивым сердцем, но только для близких и родных, для посторонних Господин Ким саркастичный, самовлюбленный и непреклонный молодой человек. – Полчаса уже на одном месте стоит, – перехватил телефон двумя руками. – В какой-то глуши вдобавок, – сухие губы произнесли обеспокоено. – Может у неё свидание, – расслабленный голос Чонгука послышался за спиной. Друг ловко перепрыгнул через спинку дивана и мягко приземлился рядом. – Не смеши, – брыкнул я, блокируя экран мобильного. – Много кому нравится трахаться в машине где-то на обочине, – Тэхён тихо рассмеялся, глядя на Чона, как бы указывая кого он имел в виду. Я отложил телефон и вернулся в разговор друзей, смакую горючий напиток. Беседа шла о чем-то из прошлого, кажется о школьных годах, когда мы с Тэхёном и Хосоком сбегали с уроков в парк и лежали на тёплой траве до самого вечера. Болтали о будущем, загадывали желания, строили планы, обещали не бросать друг друга, смеялись до коликов в животе, делились секретами, ели одну порцию токпокки на троих, а вечером расходились на перекрестке – я шел вперёд, Тэхён налево, а Хоби направо. Конечно, Чонгук слышал все эти истории тысячу раз, но смеялся, будто слышит впервые. Сколько бы не старался, все равно чесались руки взять смартфон и проверить где адвокат Ли. Я держался ровно двадцать минут и как только стрелка часов встала на 3:00 рука сама потянулась к искушению и открыла приложение. – Да бляадь! – вскрикнул я, не сдерживая негодования. – Чон, – опустошив полный стакан виски продолжил. – Поехали. Я не шутил, что хочу поехать прямо сейчас. Мне нужно узнать что Су Дже делает ночью на трассе далеко от дома, не двигаясь с места уже вот как час. – Хён, – замялся Гук. – Я же пил, – длинный палец постучал по тонкому стеклу бокала с лукавой улыбкой. Вместо словесного ответа бросил серьезный взгляд на друга, поднимаясь с бархатного чёрного дивана. Не Чонгуку говорить про табу на вождение в нетрезвом виде. Мне раньше приходилось вычитать из его зарплаты пару миллионов вон за каждую пьяную поездку, так он перестал, нет, не пить – брать машину. Даже убитый вхлам бывший стритрейсер проедет лучше, чем большинство трезвых людей, он и машина — это единый организм. Я часто ловлю его ностальгические вздохи, когда он приезжает с гонок под утро, ведь вот уже год Чонгук только зритель. Всего полтора года назад он не оставлял шансов соперникам, куча инвесторов бегали за кудрявым и умоляли о партнёрстве, даже крупные корейские бренды упрашивали о рекламе, стоит ли говорить о количестве поклонниц, не думаю, что необходимо упоминать, но их было столько, что не то что имена не запоминались – даже лица смазывались в безликую массу. Сейчас все иначе, Гуки приезжает на любимой машине в любимое место, но не может заниматься любимым делом – делить адреналин один на один со спидометром. – Я с вами, – заинтересованно сказал Тэ и встал следом за мной, аккуратно скидывая с себя брюнетку. – Джия, закроете за собой, – друг махнул брюнетке на прощание. Троица в черном вежливо поклонилась возле стеклянного столика, содержащего беспорядок в виде бутылок и стаканов. Скорее всего они останутся тут до утра, допивая дорогие бутылки и хохоча над последними слухами. – Вау, даже не станешь осуждать? – ехидно обратился к Тэхёну, выйдя из комнаты в узкий коридор. Семья Кимов точно знает что такое чувство стиля. Темный коридор с неоновой подсветкой под потолком соединял вип-комнаты на втором этаже. Весь клуб даже пахнул роскошью, в заведении работали только опрятные и харизматичные молодые люди, входить внутрь разрешалось не всем желающим – исключительно популярным и богатым жителям Сеула. На первом этаже находится большой танцпол, по бокам от которого располагаются вип-столики, за которыми никогда не находилось места. После совершеннолетия Тэ Господин Ким передал ему ночной клуб под полное управление. Не мудрено, ведь он с ранних лет учил сына вести бизнес, рассказывал поучительные истории из жизни, воспитывал в любви и небольшой строгости, что очень необходимо такому человеку, как Тэ. Тэхён поравнялся со мной, на ходу надел черный пиджак на плечи и усмехнулся вопросу. – Чимин, я не поддерживаю, но и не осуждаю, – искренне ответил он. – Разве не в этом смысл дружбы? – Чон обогнал нас и развернулся, чтобы видеть лица. – Всегда быть на стороне друг друга? – он продолжал идти вперед спиной, широко улыбаясь. Мы с Тэ одновременно кивнули, не сговариваясь, от чего Гук удовлетворенно рассмеялся, разворачиваясь к нам спиной. Младший частенько ловил нас на синхронных движениях и фразах, от чего радостно тыкал пальцем в схожесть поведения и характеров. – Ничего не понимаю, – я вертел головой из стороны в сторону, вглядываясь сквозь тонированные окна. – Точка прямо здесь стоит, - указательный палец постучал по экрану. – Может приложение багнулось? – заподозрил Гук, сбавляя скорость. – Невозможно, – резко оборвал его мысль Тэхён с заднего сиденья. – Это лучшее приложение Джина, он за него головой отвечал. На ночной объездной дороге не видно ни души, тусклые фонари освещали серый асфальт, плотные зеленые ряды из деревьев и кустов. Эта трасса давно не пользуется популярностью, потому что несколько лет назад построили прямую дорогу из загородного жилого комплекса в Сеул. – Хён! – Чонгук взволнованно вытянул указательный палец в сторону. Он резко затормозил у обочины справа, под лучами фар показались черные полосы от шин, которые резкими зигзагами уходили за край дороги в зелёные заросли. – Бляадь! – прошептал я. «Надеюсь это не ты» – короткая мысль. Без раздумий вылетел с пассажирского сидения и подбежал к последнему следу резины.Среди плотных кустов и невысоких деревьев в кювете виднелись проблески черной машины, прижатой кроной дуба с водительского места. Легкий белый дымок сочился сквозь помятый капот новенького Мерседеса, фары мигали «аварийкой», лобовое стекло треснуло в нижнем углу, бампер сильно повредился, вся машина в целом выглядит побитой. Номер авто оборвал надежду. «Это ты». Чонгук быстро открыл багажник своей машины и звякнул тяжелым металлом. Я рванул вниз сквозь кусты, убирая высокие ветки в стороны, некоторые из них все равно успели царапнуть кожу лица и шеи, первые капли крови проявились на белоснежной рубашке. Пока пробирался вперёд, голова была полностью пуста - ни одной мысли, только желание увидеть предмет моей ненависти. Сердце суматошно ударялось о рёбра, звонко отдавая в уши, в груди разлилось тягучее чувство страха. Но откуда это беспокойство? Я сам желал смерти этой женщине несколько раз, почему тогда сейчас боюсь обнаружить ее бездыханной? Что ей дома не сиделось? Куда поперлась в ночи? Лучше бы меня попросила довезти, зачем сама ? – Су Дже! – вскрикнул я, стуча кулаком в окно пассажирского сидения машины адвоката. Сквозь темные стекла виднелся силуэт адвоката в той же юбке и блузке, что я видел на ней несколько часов назад. Так торопилась куда-то, что даже не переоделась. Лица разглядеть не удалось. Заволновался сильнее. – Она жива? – во весь голос спросил Тэхён сверху дороги, набирая номер скорой. – Хён, отойди, – твёрдо сказал Гук за моей спиной. Чонгук ловко разбил окно ломом, что всегда держал в багажнике. Осколки звонко рассыпались по сторонам, даруя доступ к адвокату. Показалось бледное лицо. Наконец-то. Чон просунул руку в салон и дернул ручку двери, но она не поддавалась ни в первый, ни во второй раз. Я аккуратно подвинул тело друга вбок, перехватывая железное орудие из его рук. Голос Тэхёна, диктующий адрес диспетчеру, отчетливо звучал в ушах, пока пытался разместить лом между смятым замком двери и корпусом машины. Несколько тугих попыток принесли плоды и долгожданный щелчок прозвучал, как победный гимн. Я залез коленями на сидение, не обращая внимания на осколки, и подтягиваясь к адвокату, убрал волосы с ее лица и обхватил измученное лицо руками за скулы, потянув его вверх. Разбита губа. Бровь тоже. Несколько ссадин на светлой коже. Из-под края белой блузки виднелся тот самый синяк. Из-за него все началось. Все эти сраные беспокойства и опасения. – Адвокат Ли, – нетерпеливо сказал я. – Вы меня слышите? – пальцы судорожно скользили по холодной израненной коже, поправляя черные шелковые прядки назад. Веки девушки задрожали, сухие губы приоткрылись, а разбитая бровь дернулась вверх. – Господин? – почти неслышно спросила адвокат слабым голосом, чуть приоткрыв глаза. – Это я, да, – я отстегнул ремень безопасности правой рукой, придерживая голову девушки левой. – Всё хорошо, всё в порядке. Хотелось добавить «я тут, я здесь, не волнуйся». Су Дже вяло подняла взгляд на меня, будто пытаясь что-то сказать неглубоко выдохнула. – Ничего не говори, хорошо? – бережно сказал я. – Береги силы. Моя правая рука подхватила худенькие коленки, левая опустилась на лопатки, я потянул ослабленное тело предмета моей ненависти к себе – вытащил Су Дже из машины на руках. Она слегка поморщилась, когда мои руки рефлекторно прижали ее к груди – ослабил хватку. На языке крутилась хуева туча слов по типу: ничего, потерпи немного, вижу, что больно, не буду сильно хватать, буду аккуратнее, потерпи еще чуть-чуть. Но вслух не хватило смелости сказать. Смелости или ума? Чон внимательно осмотрел адвоката беспокойным взглядом. – Плохо дело, – он глянул на меня круглыми глазами. – Едем! – я резко двинулся сквозь заросли. Гук помедлил, шурша чем-то сзади, но вскоре догнал нас. Моя ладонь накрыла лицо адвоката, защищая от колючих веток. На этом моменте ее веки тяжело легли на глазные яблоки, дыхание стало реже. Пригнувшись, я пересёк кустарники и поднялся на дорогу, где нас ждал Тэхён. – Живая? – коротко спросил он, бросая сигарету на асфальт. – Скорая только через 10 минут приедет. – Живая, – холодно ответил я, глядя вниз на Су Дже. – Сами поедем. «А если бы я не приехал?» - пронеслось в голове. Мысль пришлось отбросить, ибо даже представить другой исход – неприятно и страшно. Тэ открыл заднюю дверь машины Чонгука и помог уложить Адвоката Ли, которая была практически без сознания. Гуки занял водительское место и ждал команды. Я сел сзади, укладывая голову пострадавшей себе на колени. Ким прыгнул на пассажирское и пристегнул ремень, предвкушая сумасшедшую скорость. Все десять минут до больницы я не отпускал два пальца с запястья Су Дже. Раньше даже не мог подумать, что буду ждать удара чьего-то сердца с таким же волнением, что будет достаточно ритмичного «тук-тук, тук-тук» чтобы почувствовать облегчённый трепет. Чёрная бмв лихо резала потоки воздуха, пролетала на красный свет, обгоняла и подрезала, пока со свистом не остановилась у широкого крыльца приемного отделения больницы. Я быстро вышел, крепко держа Су Дже на руках и прошёл сквозь автоматические стеклянные двери. Два человека в белых халатах сразу же подбежали и положили адвоката на носилки. Внутри пахло моющими средствами, как рассыпчатой пудрой, лёгкими отголосками сигаретного дыма и стойким ароматом свежего кофе из автомата в холле. В глубине коридора ожидающие глазами протирали дырки на прозрачной двери отделения неотложной помощи. Парочка сотрудников в опрятной униформе передвигались по кафельному полу, в цвет халата, уставше пошаркивая пестрыми кроксами. «Ненавижу больницы» - мысленно утвердил я после кротких воспоминаний о последних днях жизни мамы. После быстрых вопросов и не менее быстрых ответов, двое невысоких, но крепких мужчин с синяками под глазами увезли адвоката сквозь те самые двери, у которых сидели измученные ожиданием родственники пострадавших – кто-то украткой прятал слёзы в бумажный беленький платок, кто-то шептал себе под нос с закрытыми глазами, будто заклинание, но большинство просто молча ждали новостей о своих близких. Мы втроём безмолвно сидели в коридоре, синхронно опустив голову, а вокруг тишина, тишина, тишина. Несколько минут спустя ее нарушил Чон, когда протянул мне чёрную папку. – Нашёл на полу в машине, – тихо сказал он. – Я не смотрел, – ответил друг на мой взгляд полный вопросов. Я без слов забрал загадочную находку и аккуратно раскрыл твёрдый пластик пополам. Глаза быстро пробежались между строк, пытаясь уловить суть написанного, но мозг никак не мог понять что это за хуйня. «Благотворительный фонд «Детский рай»…скрытые камеры… многочисленные побеги детей… продажа запрещённых видео….» Ещё несколько листов спустя мои брови моментально улетели до потолка, а веки распахнулись, когда наконец появилось имя «Ли Дэгон». – Господин, Пак! – вежливо начал заведующий отделением. Я захлопнул папку и встал с железной белой лавочки, поправив рубашку одной рукой. – Состояние Госпожи Ли стабильно, сейчас она пришла в сознание, мы уже сообщили ее доверенному лицу о случившемся, – высокий мужчина с сонными глазами легко кивнул. – Доверенному лицу? – переспросил я, крепко сжимая папку в руке. – Господину Пак Джи Хо, – доктор взглянул на настенные часы. – Вы можете навестить ее через десять минут. Я не хотел пересекаться с отцом, тем более после пяти лет взаимного молчания. Даже на официальных мероприятиях мы проходили мимо друг друга, как чужаки. А тут увидеть его близко и рядом с предметом моей ненависти – плохая идея. Но я не смог оставить Су Дже, просто не смог уйти, не убедившись, что она в порядке. Отец приехал через двадцать минут после того как я вошёл в палату адвоката. Все это время она спала, поэтому я молча сидел рядом с больничной койкой на скрипучем стуле и смотрел как мерцают чёрные ресницы, как грудная клетка медленно поднимается и опускается, как тихое дыхание согревает ее плечо. В комнате стояла тишина, но не такая же как в коридоре ранее, а приятная тишина, слушать такую легко и расслабляюще. Почему я вообще завис тут? Зачем нагло пялюсь? Ещё месяц назад я бы, вероятнее всего, придушил ее подушкой, на которой сейчас лежат чёрные локоны. Мой план мести ушёл на второй план после прочтения той папки. Сейчас я хочу узнать чужую правду. Зачем Су Дже эта информация? Она взяла нового клиента? Это ее новое дело? Холодный адвокат Ли готова оправдывать даже такого рода преступления? Мои тягучие мысли прервали тяжелые шаги возле двери. Я узнаю этот звук даже после смерти. Это мой отец. После череды приступов его ноги ослабли и он начал передвигаться медленно и громко, опираясь одной рукой на чёрную лаковую трость с ручкой из чистого золота в виде головы медведя. Этот зверь тотемное животное семьи Пак. Все мужчины в нашем роду носили перстень с отпечатком лапы медведя. Все, кроме меня. По традиции отец должен передать кольцо сыну после совершеннолетия, но я и не желаю получать его от такого человека как Пак Джи Хо. Мы молча встретились глазами, когда он вошёл. Отец, как всегда, одет в темно-серый костюм с белой рубашкой и чёрным галстуком. Он подошёл ближе к постели адвоката и бережным взглядом осмотрел ее лицо. – Уже сказал ей? – шепотом начал он, не сводя глаз с адвоката. – Нет, – брыкнул я. – Будешь? – отец взглянул прямо в душу. – Нет, – холодно взглянул в ответ. Он помолчал ещё немного и снова заговорил, пока я шёл к двери. – Почему не сказал ей? – отец медленно сел на стул, где сидел я ранее. – Потому что это ты должен был сказать десять лет назад, – не оборачиваясь ответил я и вышел из палаты. Старая злость на отца нахлынула новой силой на сознание. Зачем удивляется сейчас моему молчанию перед Су Дже, если сам не захотел говорить о наличии сына. Не стану подчищать его ошибки. Я не буду говорить правду адвокату, все что я планировал сделать - это найти отмщение за разрушенную жизнь. Свою жизнь. Она украла мое право быть ребёнком с нормальным родителем. Она забрала у меня тепло родительских рук, сладость похвалы, нежность любви. Но как бы развилась эта история, если бы десять лет назад отец представил меня Су Дже? Почему он скрывал ее от меня, а меня от неё? Уверен, что та маленькая девочка с фотографии сейчас учится заграницей в частной школе при юридическом университете. Отец мечтал отправить туда меня, но после смерти мамы отказался от этой идеи. А я всю юность готовился стать хорошим юристом – прилежно учился, закончил школу с красным диплом и сдал все экзамены на высший балл, но даже тогда он отказал мне и сказал не прыгать выше головы. После этих слов я окончательно потерял надежду восстановить семейные отношения. Единственный взрослый, который поверил в меня в тот год – Господин Чон. Но от профессии мечты все же отказался и уже навсегда. Я не хотел иметь ничего общего с отцом, даже такую мелочь, как профессия. Су Дже «Черт, как болит голова». - первая возникшая мысль. Я не спешила открывать глаза, но по запаху в комнате поняла сразу, что спала не дома. А где тогда? Что случилось после встречи с Юнги? В виски тяжело стучало, отголоски тошноты пробуждались вместе со мной, постепенно увеличивая влияние на общее состояние. Я открыла глаза с большим усилием, щурясь от яркого света из большого окна, зашторенного светло-голубыми тканями. Проморгавшись, осмотрела незнакомое помещение: бежевые стены, телевизор в углу комнаты, небольшой круглый стул рядом, коричневое кресло напротив высокой кровати, тёмные тумбы по обе стороны от неё, на одной из которых стоял стакан воды и лежали золотые наручные часы, явно не мои- мужские. Постельное белье белоснежное и почти хрустело от чистоты. Я приподнялась на руках и села в кровати, облокотившись на стену. Поняла не сразу где нахожусь, но венозный катетер в левой руке помог осознать местонахождение. – Уже проснулись? – сонный хриплый голос раздался из дальнего угла комнаты, куда я ещё не успела посмотреть. – Ты почему тут? – удивленное спросила я, натягивая мягкое одеяло до подбородка. Чонгук небрежно потянулся в кресле, расправляя руки в чёрном худи вверх. Молодой человек поднялся с места и твёрдыми шагами подошёл к изголовью больничной койки. – Как себя чувствуете? – начал он, аккуратно, но обеспокоено улыбаясь. – Нормально, – руки машинально поправили спутанные волосы. Чон кивнул с явным недоверием, вынул руки и карманов широких джинс и подошёл ещё ближе, настолько близко, что упёрся передней поверхностью бедра в белый холодный метал кровати. – Вы проспали почти сутки, Адвокат Ли, – он взял стакан с тумбы и протянул мне. – Помните что произошло позавчера ? – деликатно сказал Чон. – Не особо, – перехватила стеклянную ёмкость. – Ехала домой после деловой встречи, – отпила пару глотков. – Ничего особенного, – продолжила я. – У Вас на полной скорости лопнуло заднее левое колесо, Госпожа, – Чонгук забрал воду и вернул ее на прежнее место. – Вас занесло в кювет, судя по повреждениям машина один раз перевернулась, – серьёзным тоном произнёс он. Я напрягла остатки памяти с того дня, но фрагмент аварии будто выпал из череды воспоминаний. Забывать травмирующий опыт одна из причуд психики человека. Мой детский мозг забыл о дне смерти родителей на несколько лет. Джугён приходилось почти каждый день объяснять маленькой девочке почему у других детей есть мама и папа, а у меня только бабушка. Так и сейчас не помню что же точно произошло ночью после встречи с Детективом Мином. – Ты можешь идти, не надо тут сидеть, – твёрдо сказала я. Чонгук ухмыльнулся и поправил серебрёное колечко в нижней губе розовым языком, как бы говоря: «я знал, что ты так скажешь». – У Вас сотрясение головного мозга, перелом двух рёбер, кстати, повезло, что они не проткнули легкое, – возмущённо тараторил Чон. – Я в порядке, иди! – резко прервала. – Останусь до тех пор, пока доктор не подтвердит улучшение Вашего состояния. От этих слов глаза сами по себе закатились до затылка с тихим вздохом. Я опустила одеяло и поправила чёрную шёлковую пижамную рубашку. Удивительно почему на мне была удобная пижама, а не колючая больничная в клеточку. Хотя, судя по палате, это частная больница и, наверняка, это местная униформа для больных. Веря в собственные силы, перекинула ноги через край кровати и опустила ступни на прохладный белый пол. Я быстро встала на нижние конечности, недовольно глядя на молодого человека, следящего за каждым движением. – Уходи, Чонгук, – конец фразы получился слегка невнятным из-за резкого головокружение. Мне пришлось закрыть веки, дабы избежать плывущей картинки перед глазами. Тело немного качнуло в сторону, а ноги подкосились. – Вы всегда будете прогонять меня, Адвокат Ли? – почти прошептал, поймавший меня мужчина. Тёплые ладони крепко и бережно держали меня за плечи, а оленьи глаза нацелились глубоко внутрь души и тела, не отрывая рук и зрачков, Чонгук продолжил: – Вам нужна помощь, пока последствия аварии не пройдут, – чутко сказал он полушёпотом. – Со мной все нормально, – ответила я, когда комната перестала кружиться. – Допустим, – Чон аккуратно усадил меня обратно на мягкую поверхность, поднимая за бедра – Но сейчас все равно следует ещё немного отдохнуть, – он отошёл на пару шагов назад, не спуская глаз. Неловкость данной ситуации разлилась тёплом в груди. Я не понимаю как реагировать на Чонгука с первой встречи. Не успела ещё определить ему тот самый ярлык, метаюсь от «прислужник Пака» до «своенравный», от «невинный мальчик» до «чертов обольститель». Он – это мое личное смущение. Взгляд, походка, манера речи. И эта привычка крутить колечко языком. Все. Абсолютно все. Затягивает внутрь и хочется погрузиться в это чувство, потеряв рассудок. Если бы я была другой – более открытой, готовой к соприкосновению душ, возможно, дала бы шанс настойчивому желанию поглотить меня, но не сейчас, когда жизнь снова окрасила, и без того темное и невзрачное существование, матовым покрытием из тоски и чувства вины. – Здесь есть медперсонал, я буду в порядке, – безэмоционально ответила. Чон легко кивнул, роняя чёрные кудряшки на лицо. – Отдыхайте, Адвокат Ли, – тактично сказал он, скрывая раздражение от моего упрямства. Высокий силуэт покинул палату быстро и без лишних слов, оставив после себя лишь ароматный шлейф. Я так и осталась сидеть на кровати, свесив босые ноги. После нескольких часов, парочки посетителей просторной палаты виде медсестер и докторов, что твердили мне перестать что либо делать и начать спать, он вошёл в комнату бесшумно, словно синоби, весь в чёрном - рубашка ослаблена на верхнюю пуговицу, пиджак вовсе мотается в плотно сжатом кулаке, брюки плавно повторяют строение мышечных ног. Я привыкла видеть его таким – измотанным, с взъерошенными волосами, красными глазами и сухими нежно-персиковыми губами. – Спасибо... – начала я, стоя у открытого окна недалеко от кровати. Прохладный ветерок почти ночного города легко трепал волосы, приглушенные звуки машин напоминали мне напрягать память и восстановить картину той ночи, после которой я оказалась тут. – Как самочувствие? – мягко спросил Чимин, глядя в спину. В отражении окна я смогла разглядеть непривычную вещь – небольшую улыбку на привычно жёстком лице. Мы с Паком работаем вместе неделю, но за это короткое время моё мнение о нём менялось раз сто, без преувеличений. То он сидит гордый и холодный за своим столом и смотрит сверху вниз, то руки распускает, то кабинет для меня строит, то просит сотрудников ходит около моей двери тихо и никогда не заходить внутрь, то по ночам проверяет ушла ли домой, но лишь коротким взглядом, то опять руки свои распускает и хватает со всей силы на том проклятом ужине, то тактично уступает лифт, а сам ждет следующий, то выдает карточку для прохода на крышу компании, где я, кстати, ещё не была, то властно и упёрто спорит до красных от злости щёк, то мельком смотрит сквозь толпу на утренних совещаниях, то на плечо закидывает, как игрушку собственную, то спасает жизнь. Запутаться в нём легче, чем в лабиринте. Но никаких теплых чувств не возникает при упоминание его имени, лишь аромат сандала и мандарина пробуждает внутри странные тягучие мыслительные процессы – а кто такой Чимин, если убрать дополнения, состоящие из «Господин Пак»? – Бывало лучше, – ответила я и медленно обернулась в пол оборота. – Но не сильно плохо, – почему-то решила не врать ему, как Гуку. Он понимающе кивнул и подошел ближе, но беспокойства и ненавязчивого страха не появилось, как было раньше. Но спокойствием это тоже не назвать, в душе что-то было, возможно, множество вопросов, которые родились после произошедшего. – Адвокат Ли, могу я спросить кое-что личное? – аккуратно начал он, медленно приближаясь до отметки «расстояние два метра». – Думаете стоит? – встретились глаза в глаза. – Не попробуешь – не узнаешь, – шершаво констатировал Пак. – Тоже верно. Я расцепила руки с груди и обернулась навстречу темному взгляду, ожидая неудобных вопросов. – Кто для Вас Пак Джи Хо? – заинтересованно произнесли сухие губы. От неожиданности глаза расширились. «Откуда он знает?» – подумала я, параллельно подбирая правильный ответ.