Please, hate me.

Су Дже Я беспомощно хлопала ресницами над шестью бокалами, искрящимися золотистыми пузырьками длинной струйкой с самого дна. Чимину повезло меньше, столько же стаканов с виски ждали очереди, чтобы разгорячить и без того теплое тело. Хозяин пышного особняка, походящего больше на замок, лукаво сложил руки на груди и наслаждался нашим незавидным положением, пока вокруг шумел праздник. Молодой человек в черном смокинге облизнулся и стрельнул взглядом. Разумеется, не вспомнить его невозможно, именно он оттащил меня от горящей скатерти примерно две недели назад. – Госпожа Ли, очень рад встрече! – сказал он после формального поклона. – Моё уважение, к сожалению, не избавит Вас от участи штрафных, – встряхнув русые волосы, знакомый Пака снял с подноса официанта один бокал и протянул мне. – Ким Тэхён – мой давний друг и по совместительству любитель ставить людей в неловкие положения, – Чимин вынул руки из карманов брюк и схватил свой стакан у второго официанта. – Господин Ким, боюсь, это наш первый и последний разговор на сегодня – после шести бокалов уже не смогу связать и пары слов, – я опрокинула шампанское с лёгкой ухмылкой. – Но раз Вы настаиваете на соблюдении правил, то вынуждена подчиниться, – поставив пустую ёмкость обратно, взяла следующую порцию и смело выпила её, не сводя глаз с Тэхёна. – Вы правы, Госпожа Ли, – он щелкнул пальцами в воздухе. – Позвольте помочь, – мужчина потянулся к бокалу с дерзкой улыбкой. – С этим я и сама справлюсь, – опередив Кима, уцепилась за третий «раунд». – А вот это для Вас! – я подхватила стакан Чимина свободной рукой и вручила его хозяину дома. Пак поджал смеющиеся губы и опустил голову, пряча удовлетворенное лицо. Тэхён удивленно распахнул глаза и вскинул брови. – Чтобы уровнять наши положения с Господином Паком, Вам следует выпить ровно половину, – я поднесла стеклянный край к губам и прищурилась. – Иначе это едва ли можно назвать справедливым наказанием, – шипучая жидкость обожгла горло, еле удалось сдержать подступающую слезу от едких пузырьков. Я смогу пережить шесть порций шампанского зараз, даже на голодный желудок. А вот столько же стаканов виски могут подкосить моего клиента. Надеюсь, он хотя бы успел поесть сегодня, ибо точно придется тащить его пьяное тело домой, а потом с божьей помощью волочить на второй этаж. Но лучше выловлю Чонгука на помощь. Джи Хо всегда умел держать своих врагов в списке «лучшие друзья» – стоит поступить с кудрявым таким же образом. Гук достаточно умён, чтобы первым нарушить сделку. Я тоже не горю желанием развязывать войну. Значит, нас обоих ждёт притворное спокойствие и натянутые улыбочки, что меня абсолютно устраивает. Вокруг мелькали изысканные наряды, идеально уложенные волосы разных оттенков. В глазах мерцали блики от драгоценных камней, а в носу прочно засел запах дорогого парфюма и ароматизированных палочек. Как успел поведать Чимин – мы пришли на празднование тридцатилетия Тэхёна. После смерти отца молодой человек унаследовал целую империю, какую именно не стала спрашивать – не особо интересно, честно говоря. На первый взгляд Ким – обычный ребенок богатого родителя: коллекция машин перед огромным домом, наручные часы, стоимостью как все мои сумки, да и поведение азартное, почти детское. Но есть в неё и другая половина, похожая на малую часть темной стороны Чимина. Если долго смотреть в глаза блондина, то можно заметить короткий, но внимательный взгляд на всю площадь помещения, словно пытается следить за всем с позиции зрителя. – Вы слишком рассудительная, Госпожа, – Тэхён выпил первый стакан, предназначавшийся Паку. – Профессиональная деформация, – я непринужденно пожала плечами и опустошила шампанское в четвертый раз. Чимин повернул голову на меня и еле заметно поднял брови, будто спрашивая: «Ты в норме?». После ответного кивка он разом допил оставшуюся часть «наказания». Я последовала его примеру и отставила последний пустой бокал на черный круглый поднос. Молодой человек в форме официанта, не скрывая изумления, забегал глазами по моему лицу. – Принесешь воды, пожалуйста? – шепнула ему, пока Ким допивал виски. – Я так полагаю – без газа? – тихо посмеялся парень с красивой сережкой в левом ухе. – Разумеется, – серьёзным тоном ответила я, отчего весь игривый настрой официанта упал на пол. Он быстро скрылся в толпе дорогих костюмов. Шутка удачная, признаю, но не стоит забывать об этикете и формальностях. Почему-то мужчины думают, что имеют право нагло демонстрировать своё увлечение женщинами. Я могла бы закрыть на это глаза, но его пикантный тон пробудил внутреннюю гадюку. – Позвольте украсть Чимина на пару минут? – голос Тэхёна выдернул из размышлений. – Я найду чем заняться, – вежливо ответила, незаметно дергая Пака за рукав, чтобы перестал хмуриться на друга. Чимин мимолетно коснулся моей ладони мизинцем, поняв намёк – перестать пожирать юбиляра взглядом. Он улыбнулся Киму и последовал за ним в глубину дома. Оставшись наедине, наконец напилась водой. Первое правило, если любишь алкоголь – пей воду в таком же количестве. Так похмелье не настигнет утром, да и кожа останется увлажненной, а не ссохнется в вялый чернослив. Я побродила по особняку, пытаясь рассмотреть бесконечное количество картин, скульптур, лепнины на стенах и других атрибутов роскошной жизни. Оставаться в центре праздника не хотелось, поэтому вышла на задний двор, хотя это неподходящее название для открывшегося вида. Гармонические ряды хвойных деревьев выстроились величественным строем, зеленые иголочки подсвечивались мелкими желтыми огоньками. Широкая тропинка, выложенная крупными кусками камня, уходила практически за горизонт. По обе стороны располагались подстриженные кусты, что служили своеобразным зонированием террасы. Уже уставшие от светских бесед успели скрыться в плотной растительности, одиноко разгуливая по двору. Нашла тихий уголок напротив небольшого участка, огороженного сакурой. Уверена, весной она разбрасывает розовые лепестки по газону, превращая его в мягкий ковер. Я села на садовые качели и вытащила тонкую сигарету из сумочки. Первые признаки, что алкоголь добрался до крови, теплом разлились по щекам. Ментоловый дым небрежно слился с красочным закатом, перемешиваясь между красными и оранжевыми мазками. Мама всегда говорила: «Каждый раз, когда умирает художник, Бог разрешает ему разрисовать небо». Закат – последнее движение кисти по голубому холсту. Я не верю в легенды, но сейчас смотрю на горизонт и чувствую, как замирает сердце. Наверное, художник крайне недоволен, что порчу его творение серым дымом. Джугён частенько ругала маму за то, что учила меня небылицам. Бабушку я уже не помню другой. Хотя одно воспоминание все же сохранилось. Она забрала меня из детского сада и повела смотреть на цветение сакуры. Маленькая Су Дже так сильно плакала от красоты, что бабушка сама зарыдала. Вот так и стояли мы – зарёванные и счастливые. «Жаль, ты не увидела как красиво цветение вишни весной.» – прошептала я, глядя на недосягаемые небеса. Знаю, Мира слышит и видит меня сейчас. Надеюсь, мама хорошо заботится о ней. Папа как-то сказал не бояться потери, ведь однажды они с мамой сядут на самое удобное облако и будут наблюдать за мной. В двадцать пять я вспомнила эту фразу и решилась сократить срок до встречи с родными. Спасла в ту ночь чистая случайность. Как сейчас помню цвет неба, пока стояла на краю моста. Я уже отпустила одну руку и готовилась упасть в ледяную воду, как взорвался салют. Он брызгами нарушил темно-синее полотно, ослепляя красные от слёз глаза. Фейерверк был такой яркий, словно все цвета в мире сжались в маленькую коробочку и вылетели на свободу. В ту секунду перед глазами пронеслась вся жизнь, все радости и печали. Пусть горе перевешивает чашу весов, но я до сих пор нахожу причины дышать. Будь то вкусный кофе ранним утром или виляние хвостом бездомной собаки в ответ на угощение, улыбка Ён либо хороший фильм после работы – неважно, в мелочах хранятся крупинки надежды, что сегодня день прошел не зря. Я собирала их, как пазлы, и укладывала на другую сторону весов. Добавляла и добавляла, пока желание просыпаться перевесило жажду встречи с Мирой и родителями. – Извините, у Вас не будет ещё одной? – молодой человек в черном костюме жестом указал на тлеющую сигарету в моих пальцах. – Да, пожалуйста, – я протянула ему зеленую пачку. Удачно он вернул разум в реальность, иначе могла бы до ночи сидеть тут и копаться в прошлом. – Можно? – тонкий палец кругом описал свободное место на качели. – Да, – коротким кивком ответила, двигаясь в сторону. – Тоже не любите шумные компании? – теплый ветер поднял мужские волосы, лучи заката осветили черные пряди. – Не фанатка, скажем так. – Сокджин! – мужчина выдохнул дым и откинулся на спинку. – Су Дже. – Я знаю Вас, – улыбнулся он, медленно прикуривая сигарету. – Раньше работал с Детективом Мином и видел пару раз вместе с ним. – Вы тоже детектив? – удивилась я, оборачиваясь к нему. – Нет, отдел кибербезопасности, – новый знакомый стряхнул пепел указательным пальцем. – Можно просто Джин, не люблю формальности. – Земля и правда круглая! – тихо усмехнулась, возвращая взгляд на закат. – Ён также сказала, – посмеялся Сокджин. – Знаешь Адвоката Ко? – повторно изумилась я. – Да, учились вместе в университете. Если я правильно сопоставила факты, то Джин – тот самый лучший друг Ён. Она частенько упоминает его во время неформальных бесед. По словам помощницы – Ким надёжный человек. В голове рисовался именно такой образ мужчины: гладкие волосы до широких бровей, свежее лицо без единой морщинки, широкие плечи и тонкие запястья. «Он чертовски хорош собой, но больной на голову чистюля». Прямая цитата. – Значит, это тебя мне стоит благодарить за быстрое предоставление нужной информации? – по-доброму сказала молодому человеку. – Иногда чувствую себя Вашим тайным работником, – его серьезный тон прервался искренним смехом, я подхватила настрой и тихо улыбнулась. – Понимаю, – затушила фильтр сигареты подошвой туфли и встала с места. – Рада знакомству, Джин! – по-доброму кивнула кареглазому. – Адвокат Ли, – он глубоко выдохнул и облизнул уголок пухлых губ. – Я нашёл Ваше старое личное дело... – с ноткой досады сказал мужчина и скинул сигарету в куст. – Точнее, мне заплатили, чтобы нашел. – Чон Чонгук? – Значит, уже знаете, – темные зрачки блеснули каплей печали. – Я удалил 2013 год оттуда и некоторые детали. – Но решил оставить кличку от бывшего мужа, – мои глаза закатились, а губы скривились в больную усмешку. – Такие тонкости не вызовут подозрений. Так он подумал, что информация достоверная и полная, – Джин встал с качелей и подошел ближе. – Знаю, мне нет оправдания, но, все же прошу прощения. – Вот почему храню прошлое в секрете – ненавижу жалость, – холодно бросила в печальное лицо мужчины. – Он сказал зачем ему досье? – Нет, лишь просил не говорить Паку. Я опешила от осознания, что Чимин ни при чем. Тогда для чего Чонгук разнюхивал? Что-то тут не так. Можно ли доверять Джину – тоже не знаю, но его тоскливые глаза подкупили. В душе почувствовала небольшое облегчение из-за непричастности Пака. Новые мыслительные механизмы вовсю начали свою работу, чтобы поймать мотивы Чона. – Ён просила найти что-то на Ким Юджи, – Джин покачался на пятках и вскинул голову. – Кое-что и правда есть. – Говори уже, – нетерпеливо сказала я. – Помните загадочное исчезновение председателя Верховного Суда? – он понизил громкость голоса и подошел ближе. – Госпожа Ким устанавливала причину смерти, когда его нашли. По её заключению он умер от сердечного приступа. – Ну, это логично для его возраста. – Да, но следствие решило пригласить ещё одного эксперта, который погиб на следующий день после осмотра трупа. – Этой информации нигде нет, откуда знаешь? – недоверчиво прищурилась я. – Невидимая паутина помнит всё – если кто-то загрузил файл в систему, то удаляй не удаляй, он все равно оставит отпечаток. – Хочешь сказать, что кто-то записал это, а потом удалил? – Именно так. Это мог быть Детектив Мин. – Что? – мои глаза выпрыгнули из орбит. – Именно он расследовал дело. Не думаю, что приглашение второго эксперта могло пройти мимо него. – Подожди, – я отрицательно помахала руками. – Председатель пропал, потом его нашли в Пусанском мотеле, Юджи определила сердечный приступ как причину смерти. Но следствие позвало ещё одного человека, чтобы проверить Госпожу. Пока ничего подозрительного, – глубоко выдохнув продолжила. – Затем кто-то внес в базу данных следственного комитета информацию второго эксперта, после чего удалил. – Я смог вынуть файл, Адвокат Ли. Непростая работа получилась, но привык не бросать начатое, – шепотом сказал Джин. – Причина смерти – режущая рана сонной артерии. – Сокджин? – сдерживая всеобщий шок, пробормотала я. – Ты уверен? – На все сто процентов. – Что ж, – от силы, с который закусила губу, из шва скользнули капельники крови. – Это… – ощущение, словно балансирую на тоненьком тросе, натянутом между высотками. С одной стороны, это пиздецки фантастическая новость – я могу смело шантажировать Кима, если решит нарушить нашу сделку. С другой – подозрения Джина на счёт Мина звучат логично. Я не смогу подставить его, даже ради победы. – Ценная информация, Сокджин. – Надеюсь, теперь мы в расчёте. – Сполна, – задумчиво протянула я. По правде говоря, у меня не было обиды на него за разглашение скелетов прошлого. За свои секреты в ответе только ты сам. – Пойду попрощаюсь с другом, все-таки вечеринки не моя стихия, – посмеялся мужчина. – Спасибо, Джин! – сказала ему после легкого поклона. – И Вам! – склонился он. Не поняла за что благодарит, но уточнять не стала. Я осталась в саду в попытках переварить услышанное. Закат переродился в тёмный небесный лоскут, а на заднем дворе зажглось множество фонарей. Звонкие сверчки веселись в кустистых розах, перебивая внутренний монолог. Докурив четвертую сигарету, вернулась внутрь особняка, где шумела вечеринка. Когда-то строгие лица сменились хмельными улыбками. Мужчины сняли с плеч пиджаки, а их спутницы вынули шпильки из причесок. Я отправилась на поиски Чимина, пробираясь через фуршетные столы и флиртующие парочки. Зачем нужен был строгий дресс-код, если обстановка далеко от формальной - тоже непонятно. Может, виновник торжества хотел продемонстрировать, что не обличие определяет поведение? Черт его пойми. Я нашла Пака на втором этаже в компании Тэхёна, Чонгука и ещё одного мужчины с каштановыми волосами и лучезарной улыбкой. Они сидели на кожаных диванах в комнате, похожей на кабинет. В помещении стоял запах древесины и книжных страниц из-за массивных шкафов по периметру стен. На лице Чимина читалось открытое недовольство, в то время как Ким задумчиво стучал пальцем по стеклу бокала с виски. Незнакомец на пару с Чонгуком весело чокались, расположившись недалеко от зажженного камина. Ради приличия постучала по дверному косяку и сложила руки за спину. Пак глянул на часы, когда увидел меня на пороге. Он подскочил с места и кивнул в сторону выхода. – Извини, заговорился, – виновато начал шероховатый голос, ведя меня по длинному коридору под локоть. – Ничего, я тоже. – Всё время на улице провела? – мужские брови стянулись на переносицу. – Нос красный, – он приложил тыльную сторону кисти на кончик носа. – Так получилось, – непринужденно пожав плечами, ответила я. – Чем занималась два часа? – Чимин аккуратно заправил мои волосы за ухо. – А это что такое? – он наклонился к поврежденному шву и недовольно цокнул. – Так получилось, – повторила я, сдерживая улыбку. – Богемно курила под закатом. А ты? – Рабочие моменты, не бери в голову, – мужчина облокотился на стену плечом и внимательно посмотрел на меня. – Задумчивая, чего утаиваешь? – Это так раздражает – твоя проницательность. Чимин тихо посмеялся и встряхнул головой. Свет от люстры упал на его шею, выделяя натянутую мышцу. Я пробежалась глазами по мелким деталям: острому вороту рубашки, приоткрытым губам, изящным линиям челюсти, матовой коже. Заметила покосившийся галстук и не сдержалась – подхватила его пальцами и вернула в идеально прямое положение. Пак поймал мои ладони в свои и оставил короткий чмок на тыльной стороне. К щекам подкатило смущение, умоляла их не краснеть, но судя по довольному взгляду Чимина, мои молитвы остались без ответа. Сердце забилось как на марафоне, разгоняя кровь по артериям. Время перестало иметь вес, весь мир сузился до полутемного коридора с коллекцией картин на стенах. Кожа на кисти горела после легкого прикосновения чужих губ. – Не надо этого, – несмело прошептала. Я поняла все те чертовы иголки в миокард. Это пробуждающаяся симпатия, а не комок вопросов, как думала в палате после внезапного поцелуя. Путала уколы в сердце и с желанием выговориться и с примитивным влечением. Но все оказалось куда хуже. – Знаю, – темные зрачки оставили жгучий след на душе. – Но не могу ничего поделать. – Хён, Тэхён что-то вещать собрался, – крикнул Чонгук, бесконтрольно хохоча вдалеке. – Как дети малые... – выдохнул Пак. Я про себя поблагодарила Чона за вмешательство, ибо ещё секунда и могла бы позволить лишнего. Хотя насколько неуместна моя тяга к чужим глазам после добровольного согласия в вип-комнате клуба? Мы спустились в холл, где проходило празднование юбилея Кима. Тот говорит типичную благодарственную речь. Что-то типа: «спасибо, что пришли, я очень ценю это и бла бла бла». Но внезапно его слова приобрели неформальный характер – он не подбирал слова, ярко матерился и кидал непристойные шутки. Весь зал залился смехом и подбадривающими криками. Мне стало приятно, что смогла раскусить его намерения – облачить всех в тугие галстуки и позволить присутствующим вести себя слишком расслабленно, слишком неподходяще для строго внешнего вида. Чимин глубоко вздыхал при каждом очередном ругательстве, а я тихо попивала новую порцию алкоголя, на этот раз джин с тоником, спрятавшись за широкую спину клиента. Тэхён безумно харизматичный молодой человек – способен удерживать на себе сотни глаз. Его черный костюм идеально сочетался с цветом волос, а пьяная дикция добавляла шарма. Да и внутренняя часть Кима достаточно интересна. Он одновременно вежлив и дерзок, половина слов высокоинтеллектуальны, а другая наполнена матами и иронией. Когда мимо нас прошел официант с какими-то закусками, Чимин ловко поймал одну из них и развернулся ко мне. – Сама рот откроешь или уговаривать надо? – в ответ я покорно раскрыла губы, закатывая глаза. – Хватит вести себя, как контролёр, – глухо сказала ему, пережёвывая оливку с сыром. – Недовольная, когда я ем – я глух и нем, – мужчина улыбнулся и встал за мою спину. – Ещё будешь? – шепнул он, склонившись над ухом. Когда Ким закончил речь, мы оба успели опробовать все варианты на фуршетном столе и выпить парочку стаканов. Всё время над чем-то тихо хохотали, прикусывая губы, чтобы не залить зал смехом. Чимин пошутил так, что под ресницами собрались слезы и пришлось прикрывать рот ладонью, дабы не вызвать недоумение окружающих. – Добрый вечер, Адвокат Ли, – вежливо поздоровался Чонгук из-за плеча. – Привет! – махнула ему рукой, уже не придерживая смех, потому что громкая композиция хлынула из динамиков. – Что не так? – Чон перевел глаза на Чимина, который поддерживал моё веселое настроение и довольно облизывал губы. – Всё нормально, – Пак отдышался после продолжительного хохота и отпил коричневой жидкости. Втроём мы опустошили ещё парочку стаканов в углу комнаты, скрывшись от плотной толпы. Чон сидел на подлокотнике кресла и весело рассказывал истории из юности. Чимин опирался бедром об угол камина, теребя рукав белой рубашки. Я держалась немного дальше от них, вглядываясь в лунный свет на гладкой поверхности садового прудика. Думала о невидимой выгоде Чона, послужившей толчком для обращения к Джину. Над головой вспыхнула воображаемая лампочка, когда логика удостоила меня своим присутствием. Я отмотала время назад до первой встречи, когда он притворился валетом и отдавал ключи от машины. Потом поездка до благотворительного ужина, тот неловкий диалог в больнице и все остальные мелочи. Молодой человек вел себя игриво и заинтересовано, можно предположить наличие увлечения мной. Поэтому захотел узнать больше. Но появился другой вопрос – почему он перестал флиртовать и смущать? – Эй, Пак Чимин! – женский голос заставил нас всех обернуться. Брюнетка в огненно-красном платье быстро подошла к моему «спутнику» и встала вплотную. – Ничего сказать не хочешь? – гневно бросила она. – Кира, давай не тут, – Чонгук резко поднялся с кресла и встал сбоку от неё, поправляя черные брюки вниз. – Закрой рот, Чон! – крикнула девушка. Я сразу же узнала её, несмотря на смену облика. Виной противный сучий голос без капли уважения к окружающим. Та самая, что обвинила меня в угоне машины. Теперь стало понятно почему. Два плюс два равно четыре – очевидно как и то, что эти трое близки. – Сбавь обороты, – ровно сказал Чимин и шагнул назад. – Как трахаться, то с удовольствием, а дела со мной иметь - нос воротишь? – шикнула Кира, гневно тыча в его грудь. – Удобненько устроился. – Кира! – Чонгук дернул девушку за руку, на что получил мощный удар по щеке. Я вздрогнула от звонкой пощёчины и поставила стакан на низкий столик, не привлекая внимания. – Хосок сам принял решение, – Пак не заинтересованно окатил её холодным взглядом. – И он полностью прав. – Да вы все тут совсем ахуели! – брюнетка иронично рассмеялась. – Твоё время подошло к концу, так уйди красиво, – сказал Чимин. Чонгук стоял молча и напряженно щелкал пальцами, сжимая зубы. Я тоже наблюдала с интересом. Особенно после фразы: «трахаться, то с удовольствием». Не могу сказать, что меня как-то задело услышанное, скорее лишний раз напомнило перестать поддаваться краткосрочному влечению. – Если бы не я, то Хосок и дальше бы сидел в крошечном офисе и гонял по ночам машины из Пусана в Сеул. А ты решил надоумить его, что я вдруг стала лишней? – насупилась новая знакомая. Чимин – Какая же ты мразь! – она замахнулась для заслуженной пощечины, я даже не успел моргнуть, как её рука замерла в паре сантиметров перед моим лицом. – Госпожа, не советую совершать противоправные действия в сторону моего клиента, особенно в присутствии представителя закона, – пренебрежительно прошипела Су Дже, крепко впиваясь ногтями в запястье Киры. – Ты ещё кто такая? – закричала та. – Ли Су Дже, приятно познакомиться, – предмет моей ненависти саркастично улыбнулась и ещё крепче сжала её руку. – А, это ты… – громко расхохоталась Кира. – С каких пор твои шлюхи научились открывать рот, Пак Чимин? – я уже было шагнул к ней, чтобы силой увести из дома, но Су Дже выставила руку, преграждая путь. Чон шумно выдохнул где-то сбоку, громко стискивая зубы. – Кажется, я задолжала Вам уже три оскорбления, – адвокат встала между нами, вскинув подбородок. – Иди наху… – Только попробуй – сразу загремишь на полгода общественных работ. Чонгук уставился на меня, в надежде, что я меньше удивлен тону Су Дже. Приходилось много раз слышать её надменность, но сейчас до ушей донеслась ядовитая смесь из пренебрежения, гнева и кристально чистой агрессии. Она сказала это так холодно, что буквально потерялся в пространстве. Кира моментально заткнулась, неуверенно хлопая ресницами. – На статью уже успела наговорить, – адвокат шагнул к ней, вынуждая девушку попятиться назад. – Знаешь, что меня расстраивает больше всего – когда женщины позволяют себе оскорблять других женщин. Это выглядит жалко и до тошноты омерзительно. – Ты даже не знаешь всег… – Мне и не нужно, – прервала её Су Дже. – Я сразу вижу низших существ, которые привыкли унижать других, дабы повысить свою значимость. – она продолжала идти вперед. – Эй! – вскликнула Кира, злобно хмуря брови. – Эй? Может попросить суд выписать запрет на приближение? – адвокат уперлась пальцев в плечо брюнетки. – Два метра? – она подпихнула её и шагнула вперед. – Пять метров? – Су Дже во второй раз легко дернула рукой, принуждая стритрейсершу покорно идти вперёд спиной. – Десять метров? – холодно кинула адвокат. Чон стоял неподвижно, как и я. Если вмешаемся, то сделаем только хуже. Да и наблюдать за такой Су Дже безумно приятно. Наконец-то она открыто демонстрирует агрессию, а не маскирует её под пассивные колкости. – Я убью тебя! – крикнула Кира, пятясь к выходу. – Вставай в очередь, поверь, хуже спать от этого не стану, – прошептала адвокат и последний раз ткнула пальцем в чужое плечо. – Пятнадцать метров. Хорошего вечера! Как я хочу увидеть её лицо сейчас. Готов поклясться оно холоднее льда. Боже, эта женщина сведет меня с ума. Чтобы она не делала, чтобы не говорила – хочу это видеть и слышать. Конечно, неловко, что она взялась улаживать данную проблему, но это лучший выход. Кира, конечно, имеет право злиться – Хосок решил дальше продолжать без неё, виной разбитая машина Чонгука. Нельзя доверять тому, кто кладёт хер на вещи, греющие твоё сердце. Нельзя вести дела с тем, кто без угрызения совести соврёт, ради собственной выгоды. Кира уверяла нас в маленьком повреждении, на деле авто не подлежит восстановлению. А она лишь пожала плечами, заявляя, что вина вовсе не на ней, а на плохом покрытии. Потом мы узнали – за рулём был её новый ухажер, который лежит в больнице со сломанной шеей и перемолотыми бедренными костями из-за аварии. Су Дже проводила Киру взглядом и резво подошла к креслу, чтобы взять сумку. Её лицо дышало обжигающим гневом: губы плотно сжаты, глаза горят свирепыми искрами, напряженные желваки. Адвокат вытащила пачку сигарет и быстрым шагом пошла на второй этаж, маневрируя между чужими телами. – Думаю, лучше её не трогать, – тихо сказал Чонгук. – Если она и в суде такая, то мне жаль оппонентов. – Сейчас до пятнадцати посчитает и успокоится, – я залпом выпил виски из полного стакана. – Они уже были знакомы, – предположил Чон. – Адвокат Ли сказала «три оскорбления», хотя Кира успела сказать лишь одно. – Похоже на то. Она как раз сегодня про гончих спрашивала, – черный галстук полетел на кресло. – Стало ещё интереснее... – выдохнул младший. – Надо выпить, а то во рту пересохло от напряжения. – Проследи, чтобы Кира уехала. – Хорошо, – Чонгук опрокинул стакан, жадно глотая алкоголь. Я прождал пять минут и проследовал по маршруту Су Дже на второй этаж. Эта женщина уважает чужое личное пространство, поэтому ожидал найти её в кабинете Тэхёна. И оказался прав. Она выбрала комнату, где уже была, чтобы не тыкаться в неизвестные двери. Огонь в камине ещё не успел потухнуть, но сила его почти на исходе. Мелкие угольки приятно трескали, разбрасывая оранжевые искры в каменной ложе. Су Дже сидела на широком подоконнике, раскачивая туфлю на пальцах ноги. Я выдал своё присутствие тихим стуком костяшкой в одну из книжных полок. – Молчи, – сказала она, скидывая пепел через открытое окно. Я приблизился к ней и терпеливо ждал, пока с аккуратного лица сойдёт последняя капля раздражения. Просто стоял и наслаждался видом, скользя взглядом по силуэту предмета моей ненависти. Лунный свет бликами лег на женские плечи, аккуратно подсвечивая плавные изгибы. Полумрак и ночное «солнце» – идеально дополняют эту холодную душу. – Вы знакомы? – ровно спросил я, когда тонкий фильтр полетел вниз со второго этажа. – Ага, – Су Дже поёрзала и закинула одну ногу на другую. – Сегодня днём встретились, – она вынула шпильку из пучка, позволяя длинным волосам упасть на спину. – Это она про гончих говорила? – я подошел ближе, сложив ладони в карманы брюк. – Подумала, что угнала твою машину, – адвокат иронично усмехнулась и дернула головой с раздражением. – Сначала приняла её за обдолбанную, но сейчас всё встало на свои места, – без эмоций сказала Су Дже, смотря в глаза. – Кира моя… – Мне неинтересно, – резко оборвала она и отвернула голову к окну. Кровь медленно начала закипать от женского поведения. Мы снова вернулись в начало, когда её ничего не интересует, а меня всё в ней раздражает. Я резко шагнул к подоконнику и дернул предмет моей ненависти на себя за бедра, прижимая свои к деревянному краю. Та вздрогнула от удивления, но быстро натянула маску безразличия. – Отойдите, Господин Пак! – пресно сказала она, скидывая мои руки. – Даже послушать не хочешь? – я уперся ладони по обе стороны женских ног и наклонился вперед. – Ни малейшего желания, – когда-то теплое лицо превратилось в ледяную неприступную стену. Она смотрела, не отводя глаз, оставляя после себя морозный иней. – Ревнивая, рано закрылась. Предмет моей ненависти иронично усмехнулась и потрясла головой в отрицании. – Не несите чушь, Господин Пак. – Что ж, придется действовать иначе. Я обхватил её под поясницу и вытянул хрупкое тело через окно так, чтобы женские бедра повисли в воздухе, а голени остались на подоконнике. Су Дже застыла в моей руке, цепляясь за раму с изумленным видом. Длинное платье легким движением проскользило вверх, обнажая ногу до верхней трети. – Совсем рассудок потерял? – ошеломлённо сказала она через приоткрытые губы. – А теперь послушай. Естественно, не собирался снова «встряхивать» адвоката, рассчитывая на спокойный разговор. Но планы изменились, когда увидел те самые стены из пуленепробиваемого материала. Она снова захлопнула передо мной дверь, не дав возможности объясниться. С чего я вообще должен что-то прояснять? Между нами ничего нет, но стою как провинившийся и ищу способы вернуть её себе. – Я понимаю отчего ты так шипишь, но всё не так, – спокойным голосом начал, всматриваясь напряженное лицо предмета моей ненависти. – Это прошлое, которого давно нет в настоящем. И не будет, – мои пальцы крепко сжали черную гладкую ткань на ребрах. – Сказала же, – прервала она. – Мне все равно, – по слогам сказала адвокат, отстраненно смотря на меня. Из груди вырвался раздраженный вздох. Я держался за косяк до белых пальцев. – Мне плевать кто она, безразличны ваши отношения и ты тоже бе-зра-зли-чен, – холодно проговорила Су Дже. – А чего тогда не осталась в стороне? Зачем поймала её удар? – с усмешкой ответил. – Вернула долг за преследователя. Ничего более – не надумывайте, Господин Пак, – едко произнесла она, гордо вскинув подбородок. – Сама знаешь – это ложь! – я вытянул руку дальше в окно. – И я знаю, – девушка задержала дыхание, высоко поднимая грудную клетку. – Ты сделала это по другим причинам. Не могу сказать, что благодарен за вмешательство, зато наконец увидел тебя без предохранителя. – Отпусти меня, хватит играться, – женские брови стянулись на переносицу. – Надоело. – Недовольная, я давно понял, что тебе нравится мимолетное чувство опасности: высокая скорость, колкие фразы вышестоящим лицам, ощущение преследования за спиной... – предмет моей ненависти коротко вдохнула от сказанных фраз. – Даже больше скажу – тебя это заводит, искушает и манит. Так что не притворяйся испуганной. Черные волосы плавно развивались в воздухе. На её коже выступили мимолетные мурашки от прохладного ветра. Не оторваться от приоткрытых губ алого оттенка – смотреть и смотреть, пока не прожжешь дырки. Су Дже одёрнула платье, скатывающееся ниже до начала чулка. Уверен, если провести рукой по кружеву белья, сто процентов обнаружу горячую влагу. Этот её фетиш заводит не меньше, чем самоуверенная сторона адвоката. Первый раз увидел рабочую сторону предмета моей ненависти в больничной палате. Тот наглый взгляд, полный недоверия, едкая ухмылка на губах, манера речи, непредсказуемые умозаключения – всё это выбило землю из-под моих ног. Изначально планировал лишь смутить её, чтобы не лезла с расспросами, но увлёкся. Слишком сильно. Но сегодняшняя Су Дже подействовала на меня ещё хуже – перекрыла воздух, заполнила голову лишь собой, крепко сжала шею в тонких пальцах, заставляя кровь блуждать по телу с безумной скоростью. Я пластилин в её руках. Хорошо, что она ещё не поняла это. – В психиатры заделался? Весь круг интересов заканчивается на наблюдение за моим поведением? – ехидно стрельнула адвокат. – Ты и правда мне интересна. Наверное, даже больше нужного. – Это пройдёт. – А у тебя пройдёт? – Словно ничего и не было. – Вот ты и призналась! – констатировал я. По недоумевающему лицу можно предположить – Су Дже сама не поняла, как сказала это. Конечно, и без словесного подтверждения всё понятно. Короткие порывы заботы, вопросы о личном, взгляды, пока занимаюсь своими делами, мимолетные улыбки – атрибуты увлечения. – Это временное помутнение рассудка, сам же сказал – нравится мне опасность. Ты не больше, чем побочный эффект моих странностей. – её дыхание участилось, а зрачки наполнились темнотой. – Мне этого достаточно, если в конечном счёте скажешь – да. – Не надейся. Я затянул её обратно в помещение и сложил руки по швам. Су Дже отдёрнула платье, сидя на подоконнике, часто ловя воздух губами. – Тогда скажи «нет», – ровно сказал, задрав голову. Предмет моей ненависти замерла и молча кусала щеки изнутри. – Это необязательно, – тихо выдала она, отводя взгляд. – Обязательно, – я шагнул к ней и обхватил холодное лицо руками. – Просто скажи мне нет, – кожа будто плавилась под пальцами, щелкала током как оголенный провод. – И больше не буду тревожить, – наши лица приблизились, остались жалкие пару сантиметров между. – Просто скажи... – шепнул я, внимательно вглядываясь в глубокие карие. – Не могу, – еле слышно ответила она, опустив глаза в ворот рубашки. – Тогда позволь вернуться в начало разговора, – я поднял её подбородок большим пальцем. – Мы с Кирой были вместе много лет назад, на данный момент нас ничего не связывает, кроме общих знакомых. А то, о чём она сказала, случилось лишь однажды после благотворительного ужина, на котором ты влепила мне пощёчину. – Не моя вина, что не умеешь держать себя в руках, – шикнула адвокат, закатывая глаза. – Да я же не об этом, боже. – Понимаю я о чем ты. Но мне правда неинтересны ваши отношения – в этом не соврала. – тон её голоса смягчился. – Глупо упрекать кого-то за наличие бывших партнеров или за спонтанную близость. И я не злюсь и уж тем более не ревную! – чистосердечно сказала она. – Почему тогда опять закрылась? – Потому что… Перестала находить причины говорить тебе «нет». Я расценила появление Киры, как удачный предлог вернуть всё на круги своя. – Хитровыдуманная, не получится уже как раньше. – Это не означает, что я говорю «да», – Су Дже легко коснулась моей щеки. – Извини за… – Не извиняйся, ты правильно тогда сделала, – поймав женскую ладонь в свою, ответил. – Мне стоило получше держать себя в узде.

the neighbourhood - a little death

Она тяжело вздохнула и вновь обожгла кожу прикосновением. Предмет моей ненависти медленно гладила скулу большим пальцем, глядя глубоко в глаза. Такая спокойная, как океан после шторма. Время перестаёт существовать рядом с ней. Всё важное превращается в пыль, разбросанную на километры вдоль пустынной дороги. Как объяснить самому себе жгучую тягу к холодным рукам? Я долго размышлял над этим вопросом, отматывал стрелки назад, вникая в детали. Мне стало ясно – с самого начала прикрывал желание прикоснуться к недосягаемому вуалью мнимой ненависти. Я так горел мыслью стать частью её жизни, понять эту скрытную натуру, познать все стороны хитрой души, но не мог получить желаемое, поэтому заменил положительно на отрицательное. Провозгласил её предметом ненависти, хотя правдивее называть Су Дже «предмет моего нетерпения». – Ты сводишь меня с ума, – откровенно чисто вырвалось из глубины души в виде полушепота. Если бы это чувство хранило в себе только хорошее – было бы легче. Но на самом деле оно душит, лишает воздуха, выбивает опору из-под ног. Я будто лечу в пропасть, надеясь, что приземлюсь на мягкий матрас, а не налечу на острые пики скал. – А ты переписываешь мои установки, – женская рука легла на грудь многотонным грузом, ошпаривая все клеточки тела. – Один:один. Мы молча смотрели на друг друга, не упуская возможности побыть в этот миг откровенными, чистыми, правдивыми. Так мало надо человеческой душе – лишь тонкое волшебство момента, когда слова ничего не значат, вес имеет только взгляд. Не нужно раздеваться или раскрывать все карты, чтобы почувствовать близость. Достаточно быть рядом. Я притянул её ближе за шею и оставил долгий поцелуй на красных губах, не опасаясь отпечатков помады. Холодные руки зарылись среди волос, плавно скользя вниз, побуждая не разрывать сплетение губ. Шероховатые стяжки её шва щекотали мягкую кожу, напоминая быть аккуратным и сдерживать наступающую страсть. Су Дже отстранилась, жадно дыша и стерла помаду тыльной стороной кисти, не выпуская меня из оков черных зрачков. Внутри щёлкнул невидимый крючок. Я обхватил её руками под поясницу и стянул с подоконника, женские ноги сплелись вокруг спины, параллельно скидывая туфли на пол. От глухого стука каблуков о паркет в ушах зазвенело гулом, заглушая осторожность. Ботинки сами двигались в сторону комнаты Тэхёна, что находилась внутри кабинета. Странный выбор делать спальню сразу после рабочего места, хотя понять его можно – сам превратил офис в одну большую кровать. Наощупь определил ручку тяжелой дубовой двери и второпях дернул её, боясь растерять настроение Су Дже, что оставляла мягкие поцелуи на моей шее. Щелкнув замком с обратной стороны, наспех преодолел расстояние от входа до массивной белоснежной кровати с педантично натянутым покрывалом. Едва ли Тэ осудит, если узнает о вмешательстве в его личное пространство, но думаю, стоит придержать информацию о неконтролируемом потоке страсти, что нашла выход в спальне друга. Скинув пиджак на край, уложил наши тела на мягкую поверхность, нависая сверху. Женские волосы небрежными прядями разбросались по белой ткани, некоторые легли на бледное лицо, скрывая легко нахмуренные брови от скользких поцелуев вдоль шеи и ключицы. Предмет моей нетерпимости резвыми пальцами принялась расстегивать пуговицы рубашки, не глядя. В груди отдало жаром, словно раскалённая лава заполнила легкие. В голове стало шумно от рваных дыханий. Я притянул её за талию ближе к центру кровати, параллельно впиваясь губами в чужие. Адвокат уложила ноги на мои поясницу и крепко сжала, словно боялась внезапного исчезновения. Холодные руки бродили по спине сквозь тонкую ткань, выписывая узоры на коже и изредка впиваясь длинными ногтями, не боясь шероховатости моих шрамов. Подцепив тонкую лямку платья, опустил её ниже, открывая взору черный бра на аккуратной груди. Поцелуи громкие, рваные, почти болезненные от стремительных движений распухших губ. Душа упивалась моментом, ликуя радостными криками. Сердце колотилось бешено, без передышки, гоняя разгоряченную кровь до самых пяток. Моя ладонь описала незамысловатый маршрут от голени до бедра, подхватив подол платья. Су Дже стянула с меня рубашку, бесцеремонно отбросила в сторону и принялась оставлять короткие поцелуи на плечах и шее. Слишком легко она обнаружила слабые места. Каждое движение мокрых губ вызывало сдавленные стоны и дрожь в ногах, стягивая нервы в комок. Не желая терять ни секунды, наощупь вынул серебряную упаковку из внутреннего кармана пиджака, что лежал поблизости. Не то чтобы я заранее знал о необходимости презерватива, просто не хотел опять сдерживаться. Она однажды уже поймала меня врасплох в клубе. Выпрямив спину, уперся коленями в матрас, чтобы стянуть брюки вместе с нижним бельем. Су Дже перекинула ногу через мою голову и перевернулась на живот, вытягивая спину по-кошачьи. Дышать в комнате стало нечем – ни капельки воздуха, всё покрылось густым желанием. Возбуждение прокатилось по каждой клеточке тела подобно цунами. Через мгновение элегантное платье отправилось следом за рубашкой на пол, затем последовал и нож из чулка, глухо ударяясь о паркет. Я раскатал контрацептив по плоти почти второпях, пока наблюдал за медленным стягиванием тонких трусиков с женских ягодиц. Не так представлял себе долгожданную близость с адвокатом. Хотелось нерасторопно исследовать каждый миллиметр мягкой кожи, заглянуть внутрь самых потайных желаний, скользить губами по плавным изгибам её тела, слышать как постепенно женские стоны набирают обороты. Но сейчас обоих накрыло с головой. Мы оба спешили, словно кто-то хотел забрать нас друг у друга. Будто на часах время бежит со скоростью света. И мне жуть как нравилась эта Су Дже – хаотичная, резвая, не смущающаяся. Я неспешно вошел внутрь, лишь наполовину, но даже от этого она громко, протяжно застонала, зарывая лицо в одеяло. Было жарко, мокро, тесно, до онемения скул хорошо. Уперевшись на локоть, свободной рукой обхватил её за талию и крепко сжал, аккуратно толкаясь навстречу. Женские пальцы хватко вцепились в белоснежное покрывало с глухим мычанием. Я не мог поймать собственное дыхание от наслаждения видом и звуками. Казалось, что сплю и сон вот-вот испарится, оставив после себя лишь липкую жидкость на боксерах. Она смотрелась словно мираж, иллюзия, как бред сумасшедшего: напряженные мышцы вдоль позвоночника, выступающие лопатки, спутанные волосы, размашистый изгиб поясницы, позволяющий видеть всё без преград. Су Дже мягко подалась назад, опускаясь глубже на крепкий орган, не забывая жадно вздыхать. Я толкнулся навстречу, опускаясь к женскому затылку. Она закинула голову назад, даруя замыленный взгляд из полуоткрытых век. Голову вскружило. Стало невыносимо мало. Мало. От смены угла член вошёл ещё глубже – меня чуть не подбросило от несдержанного стона из когда-то красных губ. Су Дже жадно ловила воздух ртом, рвано вздыхая. Я утонул в бархатистой шее без остатка. Закусывал теплую кожу после чего без стеснения зализывал следы зубов. Тормоза отказали, позволяя бедрам набирать более уверенный темп и амплитуду. От размашистых движений женское тело дрожало подо мной, как от ветра, пробирающий до мозга костей. Разум плохо соображал – он рассыпался на части. Хотелось ещё. Больше. Дальше. Су Дже слегка подняла корпус и требовательно накрыла мои губы своими, скользя по верхней влажным языком. – Красивая, – шепнул свозь вязкий поцелуй. – Боже… – последовало в ответ. Тонкие брови переместились на переносицу под хриплое хныканье. – Не сейчас, – еле слышно сказал я. – Потерпи ещё чуть-чуть, – не мог позволить этому закончится. Слишком рано. – Не могу… – глухо вымолвила предмет моей нетерпимости, безрезультатно ухватывая кислород губами. Её тело напряглось, крепко сжимая меня изнутри. Теперь и я боролся из последних сил. Бедра качнулись несколько рваных раз, быстро доводя Су Дже до заветной точки. Комната наполнилась мелодичным стоном, электролизуя всё пространство вокруг. Нет ничего прекраснее в этом мире, чем этот будоражащий звук. Когда впервые услышал его в комнате клуба – чуть умом не тронулся. Так и в данную минуту – собираю осколки сознания воедино. Девушка сделала последний всхлип, вжимаясь щекой в матрас, и наконец обмякла в руках от скоро наступившего оргазма. Я не далеко ушёл, почти сразу же кончил от сладостных сокращений горячих стенок. Ушло минут десять, чтобы отдышаться и успокоить, рвущееся наружу, сердце. Черная макушка по-свойски устроилась на груди, нежно изучая чернила татуировки подушечкой пальца. Я медленно приглаживал оголенную спину, едва веря в реальность происходящего. Наши тела растянулись поперек большой кровати на скомканной простыне. – Откуда ты про лимон узнал? – расслабленным голосом спросила она. – Ты как-то пришла в кабинет, чтобы отдать бумаги, – на лице невольно появилась улыбка. – У нас завязался очередной спор, и ты по инерции поставила чашку с кофе на мой стол. Я, конечно, удивился, но не больше, чем цитрусовой дольке на поверхности. – И это всё? – адвокат удивленно подняла голову и взглянула в глаза. – Думала, я под окнами с биноклем стою, что ли? – тихо усмехнулся облизнувшись. – Да, что-то типа того, – она сложила ладони и положила на них подбородок прищуриваясь. В районе грудины кожа нагрелась от прикосновений. Хотя скорее от самого осознания, что предмет моей нетерпимости так непринужденно смотрит снизу вверх, не сторонясь наготы. – Подозрительная, достаточно обладать глазами, чтобы узнать необходимое, – я легко тыкнул в кончик маленького носа. – И это бесит, – цокнула она. – Ты и твоя наблюдательность, – черные зрачки загорелись лукавым блеском. – И прилагательные эти – тоже. – Не нравится? – Нравится, поэтому и раздражает, – глухо отозвалась Су Дже, подползая ближе к лицу. – Ты чего, игривая? – я подтянул её за плечи вплотную, почти нос в нос. – Нужен повод? – адвокат поймала мои смеющиеся губы и оставила трепетный поцелуй, плавно зарывая пальцы на висках. Как назвать момент, когда миокард сплющивается под натиском ноющей души? Я бы сказал так: «мир сузился до одного человека – до неё». Мягкие волосы упали на мои щеки, непринужденно щекоча. Ладони сами по себе обхватили женское лицо, не позволяя отстраниться. Да она и не сопротивлялась. Вдруг стало тесно в самом себе. Издевательский звонок телефона послышался из кабинета Тэ. Су Дже отстранилась, предварительно чмокнув яремную впадину. Девушка быстро спрыгнула с кровати, семеня босыми ступнями по меховому ковру. Платье оказалось на теле так же быстро, как и слетело ранее. Я молча наблюдал за ней, лежа на боку в ещё теплой белом одеяле, спущенным по пояс. Адвокат щелкнула дверью и закрыла её за собой. Оторвать себя от постели оказалось мучительно тяжело. Поиграв в краткосрочную битву с силой воли, все же отлепил спину от простыни и поднялся на ноги. Я уже натягивал брюки, как Су Дже вернулась в комнату, крепко сжимая телефон в ладони так же, как и зубы. – Что? – наспех продёрнул ремень через пряжку. – Что не так? – спросил у обеспокоенного взгляда и быстро зашагал к двери. – На мою помощницу напали, – выдохнула она, сдерживая злость. – И кабинет перевернули, – её глаза намертво приковались ко мне. – Ничего, – пытался предотвратить лишние надумывания предмета моей нетерпимости. – Разберемся, – твердо закончил и подцепил остальные элементы одежды, вещая на локоть. Мы быстро скрыли следы присутствия в спальне Тэ и вернули себе прежний облик, словно ничего и не случилось. Спустившись на первый этаж, выловил Чонгука и велел приготовить машину, благодарил небеса, что младший не успел надраться. На улице отыскал Тэхёна, тот стоял с Хосоком напротив массивного каменного крыльца и задорно хохотал с сигаретой в руках. – И где ты был? – недовольно заныл друг, тыча Чона локтем в бок. – Ай, отстань от него, – насупился Хосок. – Не видишь, что ли? – его палец остановился около моего уха, стирая что-то с кожи. – Хорошо провел время! – старший мельком подмигнул и опустил руку. В нашей дружбе всегда было так: я вечно где-то пропадаю – то на дополнительных занятиях после школы, то у репетиторов, то на тренировках, позже локации изменились на зал теневых, дом Господина Чона, но суть одна. После моего длительного отсутствия Тэ ворчит и обижается, Хосок его приземляет на землю, объясняя, что иметь личные дела абсолютно нормально. – Кое-что случилось – надо уехать, – резво начал я. – Ты можешь хотя на день забыть о работе? – осуждающе протянул Тэхён, залпом выливая в себя содержимое прозрачного бокала. – Боже, да закройся ты, – спокойно прервал Чон. – Нужна помощь? – он оттянул галстук и внимательно глянул на меня. – Пока нет, – кивнул на искреннее предложение. – Чонгука тоже забираю, – я ободряюще хлопнул хозяина особняка по плечу. – Не скучайте. – Ой, пока не забыл! – Хосок достал телефон из кармана и судорожно начал тыкать пальцем по экрану. – Мой парнишка проверил машину ещё раз. Ты был прав – это неслучайность, – на дисплее загорелось сообщение от механика салона: «Господин, поврежденное колесо неродное. Оно не подходит по диаметру. Все три колеса имеют размер двадцать два дюйма, а заднее левое – двадцать один. Я проверил информацию у знакомого в дилерском центре, он клянётся, что на этой машине стояли родные диски, последнее ТО это подтвердило. Причиной аварии стала взорвавшаяся грыжа на заднем левом колесе.» – Бляадь... – сквозь зубы выдохнул я. – Спасибо, Хосок. Буду должен. Попрощавшись с друзьями, почти бегом вышел на парковку перед домом, где ждали Чонгук и предмет моей нетерпимости. Не стоит пока ей говорить, что кто-то подстроил аварию. Сначала разберемся с кабинетом и нападением на сотрудницу, потом уже все остальное. Не нравится мне всё это. Как только забрался внутрь Чонгуковской новой машины, он сразу же выжал газ, разбрасывая мелкую щебенку в толпу приглашенных гостей. Су Дже молча смотрела в окно на заднем сидении, беспокойно крутя мобильник в руках. Черный БМВ добралось до назначенного места за жалкие, но в нашем случае долгие, тринадцать минут. Прозрачная высотка встретила редкими огоньками на рандомных этажах. Су Дже приложила электронный ключ к механической двери и спрятала карточку обратно в сумку. На небольшом экранчике высветилось уже знакомое имя «Ли Су Дже. Ведущий адвокат юридической фирмы «Глобал Партнер». Но вот фотография ударила под дых – то же самое лицо, что на той фотографии в кошельке отца: мягкие щечки с румянцем, милые завитки черных волос и чертов блеск невинных глаз. Снова нахлынуло мрачное чувство, без предупреждения ебануло по затылку шипованной битой и скрутило мордой вниз. Оно дразнило и высмеивало, всё повторяло и повторяло: «Посмотрите на этого идиота, он повелся на банальное влечение. Вот придурок. Все правильно отец нам говорил – ты жалкий неудачник.» В голове вспыхнула боль как при мигрени, в глазах засверкали вспышки. Я снова вспомнил… Хотя умолял серое вещество забыть. *** – Как дела в школе? – не заинтересованно спросил отец, листая новостные каналы, сидя на широком диване в домашней одежде из темно-зеленого халата до щиколоток и свободной черной пижамы. – Нормально, – коротко ответил, проходя мимо, чтобы налить воды и вернуться в подготовку к скорым промежуточным тестам. – Твой классный всё названивает, продыху не даёт, – мужчина клацнул зубами и уложил локоть на спинку, не отлипая от экрана. – Он хочет отправить меня в штаты по программе обмена, – устало откликнулся с просторной кухни. – И думать забудь! – оборвал отец и обернулся вполоборота. – Нужен ты там со своими бедными извилинами, – он издевательски засмеялся. – Только семью опозоришь. – Будто тебя это расстроит... – под нос промычал, пока наполнял высокий стакан водой из тяжелого стеклянного графина. – Что? – отец возник перед глазами как по волшебству. – Повтори-ка, – мужские глаза налились мраком. – Я отказался, – несмело сказал я, надеясь обойтись сегодня без лишней драмы, особенно не хотелось тратить время, которое планировалось на изучение сложного материала. – Это и плешивой псине ясно, – он медленно стянул халат с плеч и уложил его на каменную столешницу. – Что меня там не должно расстроить? – с тихим гневом прошипел отец. – Извини, я устал, поэтому ляпнул не подумав, – бороться с ним бесполезно, это как пытаться плыть против течения – изо всех сил гребешь руками по бурлящей воде, вкладываешь всю энергию, но так и не сдвигаешься с мертвой точки. – Ох, ясно. Главный злодей, конечно же, папа! – саркастично облизнулся он. – Только вот ты, мелкий говнюк, никак не уяснишь реальность – если бы не я, то так и остался сопливой размазнёй, что не могла дать отпора. Да что это я, – жуткий смех залил уши. – Ты им так и остался, только перестал домой изодранный приходить. Наверное, заслуга Ким Тэхёна и того оборванца Хосока. Думал, что умеешь скрываться? – Не говори про него так! – мои кулак сжался на стакане. – А в чем я не прав? – иронично цокнул он. – Его родители много лет бегали на подсосе у Кимов, но потом увлеклись героином и в итоге сдали сына в интернат. Этот вырос с таким же шилом в жопе. А в лицей попал только, потому что отец Тэхёна дал взятку. – Прекрати всех поливать грязью! Это низко, отец, – громко сказал я, шумно дыша. – Запомни! – отцовский палец уперся в лоб. – Тот, кто родился в мусоре – будет вонять всю жизнь. А ты, вопреки моим словам, продолжил дружить с ним, – острый ноготь впился в кожу. – И этим избалованным Тэхёном, что слова внятно сказать не может без помощи Кима. – Замолчи! – звонкий стук стекла о камень заставил вздрогнуть. Ладонь зажгло адской болью, я опустил глаза на израненную кисть, сочащуюся кровью из многочисленных порезов. Отец схватил за шиворот серой толстовки и силой увлек меня к одному из ящиков на кухне. Свободной рукой он вытащил глубокую миску и вылил всю воду из чайника. – Ты будешь до конца жизни барахтаться в своих слезах, если не примешь судьбу, – пачка соли высыпалась в ёмкость, окрашивая содержимое в мутное белое зелье. – Сиди тихо и не высовывайся! Мозгов нет, харизмы тем более. Он вцепился в моё запястье и рывком опустил руку в воду. Каждую ранку обожгло, будто сунулся в жерло вулкана. Я до крови закусил губы, понимая, что криком сделаю только хуже. На спине выступил липкий холодный пот, волосы прилипли к вискам. – Я хочу защитить тебя, а ты противишься и отнекиваешься, как умалишенный, – властным тоном бормотал он. – Мир говно, и ты в нём кусок дерьма, если пытаешься противостоять данному. До ушей доходил лишь глухой звон вместо слов. Вся концентрация внимания уходила на то, чтобы не начать вопить от боли. Всё тело крутило судорогами, но уговаривал себя стоять смирно, чтобы не вызвать большую жестокость. – Научился рявкать – здорово, теперь принимай последствия. Кусать кормящую руку – признак слабоумия. Ты вроде отличник, тогда зачем все эти дорогостоящие занятия, раз остался тупее рыбы в сетях? – Я не позволю унижать моих друзей только потому что они тебе не по вкусу, – вибрирующим голосом прошипел. «Мне пиздец». – подумал про себя. И оказался прав. Отец рассек бровь о край мраморной столешницы. Кровь затекла прямо в глаз, лишая обзора. Стоило промолчать, но не смог. Тэхён и Хосок единственные, кто дорог сердцу. Они научили меня драться и давать отпор хулиганам с последних парт. До средней школы я часто был целью тех придурков. Виноват то ли интерес к знаниям, то ли болтливый язык. За зубами никто не мог его удержать. До сих пор считаю, что любой конфликт можно решить, не прибегая к насилию. – Как был тупой, так им и остался... – с досадой брыкнул отец, волоча за волосы в сторону кладовки, выдирая густые клочья крепкой хваткой. Тренировки с друзьями дали свои результаты, но он слишком крупный и жилистый – в любом случае проиграю, даже не начав драки. – Ты мой родной ребёнок, но в тебе нет даже половины что есть в ней, – скрип двери заставила сердце сжаться. – Неужели я так плохо воспитал? – Прости, – я готов сказать что угодно, лишь бы не оказаться там снова. – Ты прав, отец. Прости, – мольбы не сработали. Мужчина швырнул меня внутрь. Ноги подкосились, я упал на пол прямо на раненую ладонь, что до сих пор безудержно подпекала. Невысокий силуэт навис сверху с тонким прутиком из дерева. Когда мама была жива, она им обозначала недавно посаженные розы, чтобы не запутаться во множестве идентичных кустов. Первый звук разрезающегося воздуха окутал тело каменным страхом. Удар пришелся на спину, разорвав ткань толстовки пополам. Из горла рвался истошный крик, но нельзя. НЕЛЬЗЯ! Металлический привкус полностью заполнил рот от силы, с которой кусал губы и язык. Мне хотелось орать и голыми руками задушить отца прямо в этой чертовой кладовке. Второй хлыст ударил под лопатки. Внутри что-то хрустнуло, словно выбился позвонок. Я опустил голову и покрепче сжал кулаки, стараясь перетерпеть мучения. На пол упали капли крови с израненных губ. Пришлось сплюнуть красную жидкость, чтобы не начать задыхаться. Увидев это, отец замахнулся в третий раз. Кожу на спине жгло, она зудела, ныла. Но двигаться или реагировать нельзя, иначе проведу в этой комнате двое суток с небольшой бутылочкой воды в полной тишине и без единого источника света. Больше всего в жизни я боюсь эту блядскую бетонную коробку, где едва поместятся четыре человека. Изоляция – излюбленное наказание отца. С раненого детства приходилось отвечать за «неправильные» действия и мысли нахождением в запертой комнате. Он оставил на теле ещё два удара, после чего стянул разорванную толстовку и швырнул в сторону. Отец без труда вывел меня на задний двор, покрытым тонким пушком снега на ровном газоне. Ноги еле ступали по скрипучей лесенке, голова кружилась, в уголках рта застыли багровые чешуйки. На зубах скрипели кусочки эмали. Каждая клетка тела тряслась в истерической вибрации. Я облегченно выдохнул, когда холодный воздух обдул раны – стало немного легче, уже не так сильно зудело. Он надавил мне на плечо, вынуждая опустить серые спортивные штаны в снег и встать на колени. Это его любимая часть – сейчас будет произносить громоздкую речь какой я неблагодарный и бестолковый. – Чимин, твоя участь стать серой мышью и никогда не поднимать головы. Все бредни про юридический забудь – не позволю. После школы пойдешь в самый обычный душный офис, где проведешь остаток дней, – отец медленно втянул жгучий воздух и натянул шею к небу. – Это моя вина, что тебя ждёт такая судьба. Я должен был лучше следить за тобой. Сердце рвалось наружу. Смог вытерпеть все издевательства, но спокойно слушать это не могу. Меня буквально рвало на куски. Неужели всё должно быть непременно так? Что я сделал? Родился? Да лучше бы меня вообще не существовало на этом свете, чем слушать такие слова от родного отца. Он каждый раз лишает последней капли надежды. Может и правда стоит просто склонить лоб и покорно шагнуть в никчёмную жизнь офисного крота? – Ты можешь ненавидеть меня, но не надо обвинять в собственном ничтожестве других. Все эти учителя, нахваливающие тебя – идиоты. Ни один уважающий себя человек не станет врать, что слизняк это волк, – он тяжело вздохнул и присел на корточки перед лицом. – Просто прими судьбу, прошу тебя. Отец ушел в дом, оставив меня в одиночестве на колючем снегу. Колени онемели от холода, зато спина почти перестала мучить. Я протер запёкшуюся кровь на брови горстью белого атрибута зимы. Прохладные алые струйки скатились по лицу и упали на сугроб, образовав ровный ряд капель. Обида наконец вырвалась наружу в виде скупой слезы. Забавно, больше всего человека ранят не ссадины и синяки, а примитивные слова. Как глупо. До тошноты мерзко. Вытерпеть громадную физическую боль, но сдаться от сердечной. Я долго просидел на улице, вглядываясь в далёкие звезды на черном небе, пока зубы не начали грохотать друг об друга. Как хочу просто исчезнуть из этого дома. Просто родиться под другим именем, в другой семье. Нет, тогда бы этот тиран мутузил другого или другую. Не факт, что он или она смог/ла выдержать жизнь под одной крышей с Пак Джи Хо. Я уже привык, не считая последней части «наказания» в виде десятиминутной оскорбительной речи. Да пошло оно всё к черту! Это сраное поместье! Эта фамилия! И этот мудак, по иронии зовущий себя отцом. Пусть горит всё адским пламенем. До тла, до мелкого пепла. Ни за что и никогда больше не склоню голову – сам стану тем, кто роняет чужие головы лбом в пол. Буду делать и говорить то, что считаю нужным. Лучше сдохну, чем усажу свою жопу на протёртый стул заурядного душного офиса. Я сожру каждого, кто посмеет путаться под ногами. Всех и каждого. *** – Чимин? – тихо позвала предмет моей ненависти, легонько касаясь руки. – Задумался, – ответил на беспокойные глаза. – Пойдем, – выдернув верхнюю конечность из чужой, двинулся к Чону, который уже стоял около лифта среди пустынного холла компании Су Дже. Я вынул телефон из кармана брюк и отыскал нужный контакт прокурора, что «ведёт» моё дело. «Не проебись.» – гласило короткое сообщение с прилепленным ниже видеофайлом со скрытой камеры на часах Намджуна. Шестерёнки тронулись – назад пути нет.