Please, hate me.

Чимин «Да что с ним такое?» – подумал я, пока Чон прожигал дырки на быстро сменяющихся номерах цифрового экранчика. Младший весь путь до нужного этажа беспокойно раскачивался на пятках и теребил пуговицы белой рубашки. Чонгук вылетел из лифта, подрезая Адвоката Ли, отчего девушка чуть не вписалась правым плечом в открывающуюся дверь. Молодой человек практически бегом добрался до открытого кабинета, минуя темный коридор с множеством именных табличек. – Птичка, ты как? – послышался шепот скрывшегося в стенах чужого офиса. Су Дже последовала его примеру и бросилась к комнате помощницы. Я же поступил более разумно и сначала кинул взгляд в сторону двери с надписью «Адвокат Ли Су Дже». Как и предполагал – ничего хорошего. Кодовый замок валялся на пороге, взломщик обладал достаточным терпением, чтобы ювелирно снять его, а не разбить стеклянную стену. Значит, знал, что не попадётся и может действовать неограниченно временем. Я приоткрыл дверь локтем, аккуратно ступая по множеству документов на полу. Практически все папки со шкафа были сняты и перевернуты. Несколько ящиков остались открытыми после скорого поиска чего-то конкретного. Вывод логичный, ведь «нападению» подвергся только высокий шкаф, а вот небольшой стеллаж с пухлыми пачками бумаг остался нетронутым. Ноутбук на столе тоже мирно лежал на месте. В век технологий чаще всего важную информацию хранят на жестких дисках, а не в виде чернил. Он знал что ищет и где это достать. Застывшие капли крови россыпью украшали белые листы. На полу удалось четко разглядеть восемь ровных линий, будто кто-то цеплялся за покрытие. Закончив краткий анализ, быстро вышел обратно в коридор. Никаких следов на паркете или стенах, ничего лишнего на первый взгляд. Волновал факт, что тут поработал профессионал, но зачем перевернул половину кабинета, если знал предполагаемое местонахождение своей цели? Я вошёл в комнату напротив – рабочее место помощницы Су Дже. Что удивило больше – Чонгук, который сидел на корточках рядом с пострадавшей и приглаживал женское колено или Адвокат Ли, что подпирала стену напротив них, стараясь увести глаза? Всё сразу. Предмет моей ненависти выглядела, словно мать, заставшая дочь с парнем. Её ресницы медленно порхали, а брови сложились домиком. На женском лице застыла смесь из смущения, непонимания и легкого шока. – Я услышала какой-то шорох, когда вернулась в офис, – пострадавшая девушка сидела на стуле, прижимая мешок льда к виску. – Подумала, это Вы, Госпожа. Решила передать новые материалы по делу и пошла в Ваш кабинет, – она поморщилась, пока разминала шею рукой. – Свет не горел, как и всегда, поэтому не сразу заметила постороннего. Он искал что-то в ящике с папками. – Как выглядел? – ровно спросил я, становясь рядом с Су Дже. – Простите, не увидела точно из-за маски на лице. Примерно на голову ниже Вас, Господин. Достаточно крепко сложенный. Я даже не успела толком понять, как он кинулся на меня, – девушка отвела глаза и громко выдохнула. – Ваши уроки не прошли зря, Госпожа, – горькая улыбка появилась на бледном лице. Она подняла руку, позволяя увидеть кровоточащие содранные ногти. – Он повалил меня на пол и начал душить. Честно говоря, не знаю, чем думала… Наверное, просто хотела защититься. Я ударила его по голове той статуэткой, которую Вы выиграли весной. – «Адвокат года»? – уточнила Су Дже, внимательно всматриваясь в помощницу. – Да, она. Ваша награда свалилась с полки, когда я ударилась об шкаф во время нападения, – девушка мимолетно улыбнулась Чону, что не сводил с неё глаз и успокаивающе перебирал пальцами по женским деловым брюкам. – Но потом мужчина и мне приложил по голове – я отключилась. Теперь понял, почему нападавший оставил после себя беспорядок – спешил найти нужное, пока помощница Адвоката Ли не успела прийти в чувства. – Тебе надо в больницу, Ён, – строго сказала предмет моей ненависти, отлипая от стены. – Чонгук? – Я отвезу, – младший подорвался с места, бережно подхватывая раненную под плечи. – Детектив Мин уже в пути, дальше мы сами справимся, а ты пройди обследования, – Су Дже хмуро глянула на телефон, ожидая звонка. – Господин? – Чон перевел на меня умоляющие глаза. – Езжай, – коротко заключил я. – Простите, Госпожа, – девушка глубоко поклонилась, держась за предплечье Чонгука. – Не уследила, – на её белой блузке застыли кровавые разводы, тянувшиеся от виска до груди. – Не неси чушь! – брыкнула адвокат с особо строгим выражением лица. – Что я говорила про самопожертвования? – Что они никому не нужны... – глухо отозвалась Ён, опуская голову. – Будешь подставлять собственный затылок – навечно станешь грушей для битья, – предмет моей ненависти ободряюще погладила девушки по плечу. – Это я должна просить прощения. – Госпожа, тут нет Вашей вины. – Не спорь и уезжайте уже, – оборвала Су Дже. Она подхватила пиджак помощницы со стула и передала Чону. – Аккуратнее, Чонгук, – предупредила адвокат. По выражению лица бывшего стритрейсера стало понятно, что женщина настаивала не только на безопасной скорости, но и деликатном обращении с её помощницей. – Само собой, – незамысловато ответил Чон и повел Ён в коридор, придерживая за плечи. – Ты не знала? – спросил я, когда мы остались наедине. – К сожалению. Су Дже тяжело вздохнула, потирая лицо ладонями. Она перевела измученный взгляд на меня, ожидая других вопросов. Но их не последовало – не хотелось даже говорить после той фотографии. Как мог забыть кто стал причиной моего незавидного положения? Понимаю почему отец очаровался ей, но не могу принять факт, что сам попался на крючок. – Господин! – крикнул Чонгук. От его тона кровь похолодела. Предчувствие подсказывало, что через секунду увижу какой-то пиздец. Су Дже резко переместилась на голос в коридор, пролетая мимо меня. Я вышел следом, стараясь унять внутренние переживания. Напротив лифта стоял молодой человек в курьерской форме синего цвета и черной кепке. В руках он держал небольшую коробку и удивленно пялился на кровавый висок Ён. – У меня тут посылка для… – курьер забегал глазами по накладной. – Для Ли Су Дже, – вежливо сказал он. – Стой! – мы с Гуком в один голос остановили быстрое опускание коробки на пол. Молодой человек сжался от испуга, виновато зыркая на всех присутствующих. Неизвестная посылка застыла в паре сантиметров над паркетом, так же, как и руки курьера. Су Дже обернулась и озадаченно посмотрела в глаза, будто в них находился ответ. – Медленно положи, – я выставил ладонь вперёд и изобразил следующие действия парня. – Вот так, молодец, – ответил на покорные следования инструкциям. – Теперь в сторону. Медленно. Чонгук! Помощник резко скрутил курьера и впечатал его в стену лицом. – Кто послал? – прошипел Чон, заламывая чужие руки за спину. – Не знаю! Я не знаю! Нам не говорят – просто отдают заказы, – проскулил парень, нахмурившись от боли. – Не пизди лучше. – Я не вру, пожалуйста, отпустите, я всё скажу. Чонгук перевел взгляд на меня. Снова пытать кого-то не входило в планы на сегодняшнюю ночь, поэтому кивнул помощнику. Гук освободил молодого человека, оставив лишь крепкую хватку на воротнике его легкой куртки. – Ён, иди сюда, – раздался голос Су Дже. Она жестом подозвала напуганную помощницу, что никак не могла унять трясущиеся руки. – Госпожа, что происходит? – её глаза стали похожи на две огромные бусины. – Живее, – предмет моей ненависти поманила девушку пальцем и кивнула в сторону кабинета. Внезапно стал горд за сдержанность Су Дже, наверное, после увиденного в клубе уже ничего не тревожит холодную душу. Честно говоря, я догадывался, что сцена незначительной пытки никак не взбудоражит такую личность, как предмет моей ненависти. Если присмотреться, то внутри черноволосой есть крупинки мрака, четко откликающиеся моей душе. Адвокат провела помощницу обратно в комнату что-то бережно приговаривая. Ён отличается от Су Дже – девушка ещё не успела познать жестокость мира, что видно по горящему взгляду. Но есть в ней и иная часть, иначе как объяснить удар тяжелым предметом о чужую голову? Инстинкт? Нет, тут дело в другом: Ён хранит в себе стойкость и смелость, что покрывает слоем мягкости со сладкой улыбки. – Говори, – коротко сказал я, приблизившись к неизвестному. – Посылка пришла на склад сегодня вечером. Этот район относится к моей зоне, поэтому её передали вместе с десятью другими заказами. На почтовом лейбле написано только имя получателя и пометка, чтобы заказ доставили ровно в полночь... – нервно бормотал курьер. – Дай сюда, – Чонгук перехватил лист, что парень достал из кармана. – Иди, – брыкнул я, не желая больше тратить время. – Это интернет-заказ, – выдал Чон. – Кто-то знает личные данные Адвоката Ли. – Это я уже и сам понял, – кусая губы, ответил, пока друг не сводил глаз с посылки. – Набери Юнги, пусть захватит нужного человека. Надо проверить что внутри. Младший незамедлительно исполнил просьбу, ничего не спрашивая. Мало таких людей, как Чонгук. Тех, кто готов кинуться в пламя, не прикрывая лицо от жара, если нужна будет помощь. Я разглядел эту способность уже в первую встречу. Иногда вспоминаю тот день, когда открыл для себя безграничные возможности помощника. – Давно ты за сотрудницей Су Дже приударил? – Пару дней назад. – Придурок… – недовольно прошипел я, ловя взгляд в спину. – Это другое, хён. Он мне правда нравится. – Как и предыдущие десятки. – Всё не так! – со злостью ответил друг, останавливая меня за руку. – Чонгук, я никогда не выступал против твоих мимолетных увлечений, потому ты что выбирал тех, кто не просил большего. Но эта девушка не похожа на оторву. – Клянусь, хён, – промычал младший. – У меня чувство, словно знаю Ён всю жизнь. Она интересна мне. – Все твои интересы заканчиваются на заднем сидении машины. Так всегда было, не придуривайся. – На что ты зол? – Я не… Бляадь, повзрослей уже. Неужели не видишь? Ён чистая душа, а у тебя руки по локоть в крови. – А ты лучше? Сам втюхался в Адвоката Ли и показал ей что не должен был. – Не забывайся, Чонгук, – властно шикнул на друга. – Ты даже не знаешь кто она на самом деле, – Гук хмыкнул, скребя зубами. – Хочешь чем-то поделиться? – предупреждающе брыкнул я. – С удовольствием, – он вынул мобильный из кармана брюк и с гордым видом вручил мне. Множество фотографий расплылись по экрану вместе с типичными фразами: «Ли Су Дже, 33 года. На данный момент занимает должность ведущего адвоката в юридической фирме «Глобал Партнер». Является почётным членом коллегии адвокатов Южной Кореи. Первая женщина, получившая награду года за лучшую адвокатскую деятельность.» – Чонгук, это общедоступная информация. В ответ младший провел пальцем по экрану, открывая старое свадебное фото предмета моей ненависти. То самое милое лицо с горящим взглядом, добрая улыбка, в которую хочется вцепиться губами. Она держала невысокого мужчины под локоть. Они оба выглядели более, чем счастливо. Выпирающий живот заметен даже через пышное белое платье. Душу кольнуло неприятным чувством ревности. Я оказался менее рассудительным, чем Су Дже, ведь её никак не тронули слова Киры о нашей связи. Я самостоятельно открыть другой файл, что сразу же ударил по затылку. Фото побоев. Скорее из больницы – они обязаны сообщать полиции о случаях домашнего насилия. Рассечённая бровь и нижняя губа, как и после той аварии. Ссадины на мягких щечках, крупные следы пальцев на тонкой шее. И глаза. Этот взгляд заставил моё сердце пропустить удар – зашуганный, невинный, наполненный слезами. Совсем юная, хрупкая, как фарфоровая кукла, а уже печальная. – И где он сейчас? – вылетело сквозь зубы. – В Сингапуре. – Дети? – Двое. – Отправь кого-нибудь, пусть проверят его поведение. – Хорошо. Бляадь, как же всё было очевидно с самого начала. Все эти гневные «убери руки», как она вздрогнула, когда я швырнул документы со стола в порыве злости. Даже по ловким маневрам медицинским бинтом можно заподозрить неладное. Сука, отец прав – я идиот. Был и остался. Чонгук мотнул пальцем, тыкая в текстовый файл. «Ли Ман Шик и Ли Хва Ёнг погибли в автокатастрофе 30.10.1997. После смерти родителей Ли Су Дже перешла под полную опеку Ли Джугён. Женщина является её бабушкой и матерью Ли Ман Шика. Отношения между родственниками натянутые. Также известно, что Ли Джугён два раза подавала заявление, чтобы выписать Ли Су Дже из семейного реестра, но в обоих случаях получила отказ.» – Узнай про это подробнее. – Уже занимаюсь. – А где девочка? – вспомнил я третьего человека с фото в отцовском кошельке. – Не знаю, после 2012 года нет упоминаний о ней. – Ищи. – С этим труднее, хён... – Чонгук прокатил язык по зубам и недовольно вздохнул. – Зачем ты вообще начал копать под неё? За спиной вдобавок. Звук прибывшего лифта заставил очнуться из вязких мыслей. Придется отложить разговор с младшим до момента, когда вновь останемся наедине. Мы синхронно оглянулись в сторону открывающихся дверей. Я заблокировал телефон и вернул его другу, что спрятал смартфон во внутренний карман пиджака. – Доброй ночи! – формально поклонились теневые. – Доброй, – вежливо кивнул я. – Это оно? – Юнги бросил заинтересованный взгляд на коробку в холле. – Любят же по ночам свои фантазии воплощать, – усмехнулся Чиран, снимая с плеч тонкую куртку. У его ног расположился небольшой черный чемоданчик с ребристым корпусом. Чиран – один из членов клана, мужчина вступил в наши ряды за пару месяцев до смерти Господина Чона. Бывший военный оставил службу после несчастного случая, когда напарник погиб на его глазах. Сейчас Чиран оценивает состояние поступившего оружия и даёт заключения. Он выносливый и жилистый человек, но из-за потери верхней правой конечности не может вести привычный образ жизни, наполненный вечными стычками. Если бы не протез, то страшно представить, какие неприятности могли ждать теневых из-за его вспыльчивого характера. – Где Адвокат Ли? – спросил детектив, бегая глазами за нашими спинами. – С Ён, – ответил Гук и опёрся плечом об стену. Чиран опустился на одно колено и щелкнул замочками на чемодане. Перед глазами предстал компактный прибор для обнаружения взрывчатых веществ. Последний раз я видел ПИЛОТ-М три года назад, когда Господин Чон развязал войну с конкурирующим кланом из Китая. После смерти Господина я взял на себя смелость прекратить бесполезные потери и предложил сотрудничество между нашими организациями. Предчувствие никогда не подводило, так и в случае с перемирием – всё закончилось более чем удачно. Юнги прошёл до разгромленного кабинета, осторожно надевая перчатки по пути. Я двигался строго за ним, стараясь не создавать лишний шум. Измотанное лицо Мина говорило само за себя – детектив устал по понятным причинам. После звонка отца в клане началась тщательная проверка на присутствие «крысы», а она точно среди нас. Иначе не объяснишь наличие фотографий с самых ключевых дел клана. Особенно снимок из дома председателя. Убийство члена Верховного Суда являлось моим личным испытанием от Господина Чона. От результатов той ночи зависело займу ли место главы в будущем. Впрочем, я не считался единственным кандидатом на должность. – Су Дже! – резко крикнул Юнги, как только открыл дверь в кабинет. – Не трогай ничего! – Сдурела? – я дёрнул женскую руку, что застыла над одним из ящиков. – Её нет, – еле слышно прошептала предмет моей ненависти. Она распахнула губы, жадно дыша. В женских глазах бегала вся палитра эмоций от злости до паники. – Юнги… Папки нет. 71209, – женщина закрыла лицо руками и выпустила громкий вздох. Я перевел взгляд на Мина – он стоял посреди кабинета с изумленным видом. Даже сквозь лунный свет распознал его растерянность. Один Пак Чимин не понимает какого черта тут происходит. 71209 – пароль от телефона Су Дже, но, как оказалось, ещё и номер какой-то загадочной папки. Бляадь, я вообще ничего не усваиваю. – Тут такой бардак, возможно, затерялась где-то, – успокаивал детектив. – Надо снять отпечатки и взять кровь на экспертизу, – мужчина устало потёр виски и посмотрел на меня с виноватым видом. – Пойдём-ка, – я аккуратно протянул руку к предмету моей ненависти, что перестала шевелиться в самом начале разговора. – Вот зачем нужно было знать моё расписание, – прошипела она, гневно закусывая нижнюю губу. – Бляадь! – Су Дже оставила громкий удар на пустом ящике. – Давай без членовредительства, – сказал я, глядя на покрасневшую кисть. Предмет моей ненависти вылетела из кабинета, сверкая едкими искрами из глаз. Кажется, рановато снял эту женщину с предохранителя. Я поймал её за локоть, утягивая за собой в комнату для отдыха сотрудников. Су Дже пылкими шагами пересекла помещение и наконец остановилась напротив панорамного окна. Наверное, не существует в этом мире большего ценителя вида на ночной город, чем Адвокат Ли. Я пристроился рядом, не оставив между нами и пары сантиметров. Су Дже повернулась навстречу и одарила меня встревоженным взглядом. – Дыши, ядовитая, – мои пальцы пригладили взъерошенные черные волосы. – Да что это всё такое? – жалобно промычала она, укладывая лоб на мою грудь. – Ты был прав – сунулась в пекло. – Это последствия поспешных решений, – телефон в кармане, будто плавился, обжигая кожу. Я сам опять потерял терпение и отправил то видео. И ещё, сука, как не вовремя. Надо срочно удалить сообщение, надеюсь, прокурор не успел прочитать его. Авария, преследование, разгром кабинета, нападение на Ко Ён – вот что сейчас важно, а план мести способен повременить ещё немного. Сколько лет ждал, так и пару дней перетерпит. – Ничего не понимаю, – простонала адвокат, играясь с пуговицей моей рубашки. – Нельзя просто так знать, что в кабинете лежит папка с делом десятилетней давности. Это же бред. – В следующий раз просто попроси меня, самостоятельная, – женский затылок качнулся, грустно кивая. – Мне надо кое-что сказать, – выдохнула она, крепче сжимая ткань в пальцах. – Много всего, на самом деле. – Рано нос повесила, невесёлая, – мои руки сплелись вокруг тонкой шеи, нежно приглаживая. – Всё решим, вот увидишь, – не могу позволить, чтобы кто-то достал Су Дже раньше меня. – Почему делаешь это? – тихо спросила предмет моей ненависти, поднимая голову. – Что «это»? – Зачем бросаешь всё и едешь сюда? Почему помогаешь каждый раз? – Чтобы в ответ видеть это, – мои большие пальцы аккуратно натянули чужие уголки розовых губ в улыбку. – Этого вполне достаточно. – Как мало тебе надо, оказывается, – усмехнулась она. – У всех свои странности, верно? – грудь обожгло от прикосновения холодных рук. Су Дже нервно выдохнула и прижалась ко мне, укладывая ладони на спину. Мозг кричал прекратить и просто отойти в сторону, пока душа обливалась сладким трепетом. Как мстить тому, кто заставляет забыть обо всем мире вокруг? От собственной никчёмности тянуло рвать волосы на голове. Меня разрывало на части внутри, пока внешняя оболочка мирно обнимала предмет ненависти. – Чимин, – прошептала Су Дже, скользя пальцами по позвоночнику. По каждой косточке прошелся вибрирующий гул от своего имени на желанных губах. – Не знаю, с чего начать. – Надо просто съесть лягушку.* Начни с самого сложного. – Дело 71209 – мучительная часть моей жизни, – девушка крепко сжала губы, подбирая слова. – Десять лет назад моя… – Чисто, можно открывать, – прервал голос Чирана. – Господин? – Договорим позже, откровенная? Не сбегу, – Су Дже кивнула и слабо улыбнулась. Мы вернулись в холл, где толпились все присутствующие. Юнги хмуро закатывал рукава водолазки, готовясь вскрывать коробку. Ён на пару с Чонгуком стояли поодаль, непринужденно сплетая пальцы в воедино за спинами. Чиран поднялся и махом нацепил куртку поверх футболки. – Господин, разгрузка, – сказал он, смотря на наручные часы. – Чонгук? – мужчина перевел зрачки на младшего, призывая выдвигаться. Черный чемодан качнулся в крепкой хватке, когда теневой поднимался с пола. – Да, иду, – кивнул тот с виноватым видом. – Жду в машине, – бывший военный покинул офис, предварительно поклонившись на прощание. Юнги подцепил скотч ногтем и аккуратно снял его с картона. Я отчетливо почувствовал, как предмет моей ненависти задержала дыхание, складывая руки на груди в крест. Женские пальцы пощипывали кожу до красных пятен на локтях. Она старалась не выдавать беспокойства, но получалось откровенно худо. Я накрыл ее ладони своими, устроившись за узкой спиной. Чонгук, в силу любопытства, не спешил уходить, хотя прекрасно знал, что получит по хребту за самовольности. Чиран точно не оставит опоздание на поставку нового груза из Китая безнаказанным. Ён выжидающе смотрела на действия Юнги, пока тот открывал коробку. Девушка держалась рядом с Чонгуком, можно подумать, что искала в нём поддержку и опору. Младший, конечно, способен играть роль джентльмена, но только если его спутницы являлись дамами из светских кругов. Не пересчитать, сколько жён влиятельных мужей оставляли принципы за дверью Чонгуковской машины. Наконец теневой справился с посылкой и заглянул внутрь. Мужское лицо окуталось мраком, широко распахнув веки. Юнги поднял угрюмый взгляд прямо на меня. – Что там? – Су Дже выбилась из мини-объятия и резво двинулась в сторону детектива. – Нет, не смотри! – пригрозил Мин, загораживая путь к содержимому посылки. Чон воспользовался моментом и заглянул внутрь. Младший несколько раз встряхнул головой в замешательстве. Он присел на корточки и внимательно всмотрелся, хмуря брови. Ён также склонилась над коробкой рядом с ним. – Отойди, Юнги! – сквозь зубы проронила адвокат, сжимая пальцы в кулаки. – Не надо, Су Дже, – брыкнул детектив и отодвинул девушку за плечи. Я обошёл спорящих и встал рядом с младшим, что неуверенно хлопал глазами. На дне посылки лежала маленькая мягкая игрушка в виде лисы и парочка полароидных снимков. Вынув паше из кармана пиджака, подцепил одну из фотографий, где была изображена та самая девочка. Те же тёмные волосы, те же глубокие глаза. Дочь Су Дже сидела на корточках с беззаботной улыбкой, прижимаясь щекой к серой кошке. На другом снимке девочка шла за руку с предметом моей ненависти, одетой в непривычно светлое летнее платье. Чон воспроизвёл мои движения и извлёк следующее фото. Ён негромко ахнула и прикрыла рот рукой, часто дыша. Младший же, будто потерял почву под ногами, его руки затряслись, а губы скривились в болезненную линию. Реакция друга накинула на голову новую порцию размышлений. – Да что там такое?! – Су Дже растолкала «зрителей» и нависла над коробкой, предварительно посмотрев на фото в татуированных кистях. Много раз видел, как чужие глаза гаснут. Уж очень часто я становился свидетелем медленного ухода в мир иной. Так и эти знакомые зрачки неспешно начали утрачивать признаки жизни. Грудная клетка девушки замерла в одном положении, не пропуская кислород в легкие. Каждая мышца на холодном лице напряглась мучительным спазмом. Я бросил взгляд на фото в руках Чонгука и понял что случилось десять лет назад. На зеленой траве лежало маленькое тело в белой футболке с лисой и красной джинсовой юбке. На детской шее застыл кровоподтек от верёвки, а в руках девочки крошечный брелок рыжего цвета. – Госпожа! – крикнула Ён и бросила вперёд, сшибая коробку ногой, отчего всё содержимое очутилось на полу. Десятки снимков рассыпались по темному покрытию цветной змейкой. Одна часть отражала чистую детскую душу, а вторая – холод мертвого тела с разных ракурсов. Я обернулся с неистовым чувством страха – боязно увидеть, на что так отреагировала помощница Су Дже. Тысяча тяжелых мешков рухнули на голову без спроса. В висках сдавило от мелькающих снимков. – Госпожа! – девушка вцепилась пальцами в челюсть предмета моей ненависти, стараясь разжать крепкую хватку, пока та яростно вонзала зубы в красную губу. По острому подбородку адвоката тонкими линиями струилась кровь из разорванного шва. – Не надо... – завыла Ён, сдерживая слезы. – Тише, тише, – я перехватил лицо Су Дже и взялся успокаивающе гладить кожу пальцами. – Дыши, миленькая, дыши, – она никак не реагировала, лишь молча стояла с застывшим взглядом. – Один, два, три, четыре… – я уложил женский указательный палец на свою сонную артерию, чтобы хоть как-то привлечь внимание. – Пять, шесть, семь, восемь, – всё шептал и шептал. За спиной царила гробовая тишина и редкие шорохи картона. Иногда проскальзывал шепот Чонгука и шмыганье носом от Ён. – Девять, десять, одиннадцать, двенадцать… – не унимался я. – Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, – девушка подняла пустой взгляд и больно кольнула прямо в сердце безжизненным выражением лица. – Вот так, – глухо сказал, пока вытирал кровь с кожи предмета моей ненависти большим пальцем. – Пойдёмте, Адвокат Ли, давайте присядем, – Ён бережно обхватила плечи Су Дже. – Надо рану обработать. Как похожи эти две, можно подумать, что сестры. Вылавливают друг друга из омута страха и вовремя делают первый шаг, если одна встала в ступор. Помощница медленно сопроводила предмет моей ненависти до кабинета, после чего захлопнула дверь. – Объяснишься, Юнги? – хрипло выдал я, шагнув вплотную к нему. – Господин, – протянул он. – Не прикидывайся дураком, – шикнул на виноватые глаза. – Ты был в курсе. Я тебя читаю лучше всех остальных, – в груди обдало жаром. – И раскаяния свои спрячь – не поможет. – Я знал, Господин... – детектив стыдливо повесил голову. – Это было моё дело. – Понимаешь же что будет дальше, – прошипел, яростно хватая шею мужчины. – Понимал на что шёл, когда нож перенимал, – пальцы готовились сломать чужую трахею. Лицо Мина покраснело, мелкие капилляры полопались на темных глазах. Он не сопротивлялся, лишь безрезультатно дергал губами в попытках уловить воздух. – Есть хотя бы одна разумная причина скрыть от меня смерть девочки? – я ослабил хватку, позволяя ответить на вопрос. – Да, Господин, – захрипел Юнги. – И? – Мы с Су Дже были друзьями. До сих пор помню ту ночь, когда приехал сообщить о найденном теле. Я не смог вновь предать её, простите. – Если бы знал для чего адвокат всё это затеяла, то сразу же обрубил на корню, – сквозь зубы бросил. – Ты чем думал? – Извините, Господин, я всё исправлю, – Мин склонился лбом в пол. – Дайте ещё один шанс. – Теневой может ошибиться только единожды, – напомнил я. – Позвольте найти убийцу, потом распорядитесь моей жизнью по закону, – заскулил детектив. – В распоряжении имелось десять лет на это, где ты был, раз вы друзья? – руки чесались переломать шею подчиненному. – Простите, Господин, – не отлипая от пола, прошептал он. – У тебя три дня. Свободен. Юнги махом поднялся и принялся судорожно что-то писать в телефоне. Кровь бушевала так, что трудно соображать. После тщетных попыток успокоиться набрал Чонгуку, проверить всё ли гладко в новой партии. Младший заверил о надлежащем качестве и сбросил звонок. В висках гудело от потока информации, который хлынул подобно прорвавшейся плотине. Для принятия верного решения необходимо как минимум переспать с мыслью. Находится внутри тяжёлых стен стало совершенно невыносимо, даже воздух в офисе загустел. Нужно скорее покинуть мрачную высотку и снять этот чертов костюм, что давил на горло и плечи. Как же заебали деловые пиджаки и рубашки. – Поехали домой? – несмело начал я, когда ступил в комнату к адвокатам. Предмет моей ненависти неохотно поднялась с дивана, одёргивая подол платья вниз. Хотел отыскать хотя бы одну эмоцию на женском лице, но тщетно, Су Дже успела выстроить новый ряд стен вокруг себя. – Ён надо в больницу, – напомнила она. – Тебе тоже – заедем, – глаза зацепились за поврежденный шов, что до сих пор сочился кровавыми пятнами. – Я в норме, – глухо сказала Су Дже. Помощница предмета моей ненависти бросила сожалеющий вздох и скривила губы, смывая следы нападения мокрой салфеткой с лица. Только дурак не поймёт, что девочка с фотографий – дочь Адвоката Ли. Они слишком похожи друг на друга. – Госпожа, вот... – Ён неуверенно вложила в бледные руки тонкую папку коричневого цвета, что достала из ящика стола. – Всё, о чём Вы просили. – Спасибо, – шепнула адвокат, крепко сжимая пластик. *** Дом встретил особой мрачностью и тяжелой тишиной. Мне впервые захотелось включить все светильники, дабы не ощущать угнетающей атмосферы. Су Дже вялыми шагами добрела до кухни и щелкнула капсулой в кофемашине. Я не стал мешать, ей сейчас не нужны лишние наставления о важности сна ночью. Забава мозга – вынуждает переключиться на выполнение рутинных действий, чтобы чувствовать мнимый контроль над ситуацией или же тупо заглушить внутренние диалоги. Наверное, поэтому тревожные люди нередко оказываются чистюлями – они выбирают уборку, как средство спастись от переживаний. Приютившись в дверном проёме, я наблюдал за машинальными движениями. Девушка вынула две чашки и поставила их на столешницу, отодвигая пачку писем от домработницы. Адвокат упёрлась бедром о дверцу холодильника и не спускала глаз с бурлящей жидкости в кофейнике. Свет луны свис на заострённые плечи и свежий шов хирургических нитей. – Знаешь, я думала, что справлюсь, когда увижу. Всё перебирала в голове варианты произошедшего вплоть до мерзких подробностей. Мне казалось, так проще будет принять, – девушка обняла себя руками, приглаживая локти. – Никогда так сильно не ошибалась, – опечаленно хмыкнула она. Неуместна радость вдохнула надежду в душу – предмет моей ненависти не закрылась, наоборот, впустила через порог первого круга высоких стен. – Не стоит осуждать себя за эмоции, – я откачнулся от косяка и приблизился к безжизненному силуэту. – Без чувства вины не прошло ни дня, – темные зрачки блеснули под лунным светом. – Каждую ночь мне снится один и тот же сон, где бегу по бесконечному лабиринту улиц на её голос. Ни разу не смогла догнать. – Не того обвиняешь, хрупкая, – руки коснулись опустевшего лица, поднимая его вверх. – Знаю, мне не понять твои чувства даже наполовину, но позволь хотя бы немного разделить ответственность и помочь с отмщением. Ты же всё во имя мести задумала? – Мира сходила с ума по лисам: игрушки, постельное бельё, плакаты, вообще любое изображение с рыжей хищницей. Она всегда таскала с собой брелок, буквально из рук не выпускала, так любила его, что отгрызла левое ухо, – женские губы натянулись в слабую улыбку от воспоминаний. – Когда нашли тело, то лисы при ней не обнаружили, поэтому до результатов ДНК-теста не верила, что это Мира. Но… – Су Дже шумно выдохнула и отвела взгляд. – Ты помнишь тот благотворительный ужин? – на свой вопрос девушка получила легкий кивок. – Именно там я увидела брелок впервые спустя десять лет. Он выпал из пиджака Ли Дэгона, пока тот тушил огонь на скатерти, – адвокат вздрогнула от писка кофемашины, сообщающего о готовности напитка. – В голове было так шумно, что не могла вдохнуть от мыслей. Думала, виски лопнут. Перед глазами вновь всплыла картина из того вечера. Стало так противно от самого себя, ведь видел её замешательство, но все равно выпытывал ответы на не самые важные вопросы. Ещё и силу применил по привычке. Снова подтвердились все оскорбления отца. Правда ли она меня так раздражала или же неспособность подчинить холодную душу себе? – Мира пропала тридцатого октября. Утром мне нужно было сдавать важный экзамен, а в детском саду проводили уборку перед какой-то проверкой. Поэтому отвезла её к Джугён – это моя бабушка, – Су Дже принялась разливать кофе по чашкам. – Я хотела побыстрее забрать дочь домой и приехала сразу после университета. Джугён сказала, что Мира играет на заднем дворе, – девушка протянула мне одну из ёмкостей, не поднимая глаз. – Но её там не оказалось. Нашли Миру спустя год на горе в Пусане. Тогда лили сильные дожди и размыли землю. Женщина, бегающая каждое утро в тех лесах, сообщила, что её пес откопал странную кость. Не привык чувствовать сочувствие или жалость, но слушать отстраненный тон предмета моей ненависти невыносимо. Сердце встало, как вкопанное. Сколько боли для одного человека. Как тут не превратиться в неприступную стену? Все черты характера Су Дже заимели смысл и оправдания. Хотя нельзя назвать «приобретенные шипы» чертой характера. Это именно броня, за которой прячется раненая душа хрупкой девушки, что познала потерю раньше, чем нужно. – Не знаю почему, но… Сдалась после трех лет поисков правды, – Су Дже горько усмехнулась и отпила мелкий глоток из чашки, крепко сжимая её. – Каких-то жалких тысячу девяносто пять дней, как я могла так рано опустить руки… – Разве это так? – ровно сказал, поднимая свою порцию тягучей жидкости ко рту. Девушка непонимающе уставилась на меня, молча требуя объяснений. – Сдаться – означает принять поражение, но посмотри где находишься сейчас. Пусть спустя годы, но факт в том, что ты борешься за справедливость, не боясь встретиться лицом к лицу с препятствиями. Это жажда мести, которая медленно созревала в твоей душе, наконец достигла финальной точки. – Справлюсь ли? – глухо отозвалась Су Дже, опустив голову. Она упёрлась руками в столешницу и поджала губы. – Если что-то пойдёт не так, у тебя всегда есть план Б – я, – адвокат мгновенно вцепилась глазами в мои. – Просто иди, куда идёшь – я за твоей спиной, упорная. – Почему? – шепнула она. – Нужен повод? – губы сами по себе сложились в улыбку, процитировав предмета моей ненависти. Су Дже обогнула стол и без предупреждения сплела руки вокруг моей спины, уткнувшись лбом в грудь, жадно дыша. Я оставил легкий поцелуй на дрожащей макушке, крепче прижимая к себе. Если звуки её ласковых вздохов – лучшее, то тихие всхлипы – самое мучительно, что приходилось слышать. Никогда прежде душа не рвалась наружу так сильно. Всё нутро требовало создать магический купол вокруг и навсегда прекратить её страдания. Меня пугают собственные чувства. Это тяжкий груз, лишающий свободы выбора. Я перестал принадлежать самому себе, как только звук каблуков нарушил привычную тишину июньской ночью. Как мог так сильно вляпаться в того, кого, как мне казалось, ненавидел? Что за склонность к мазохизму? Неужели не смог убежать из порочного круга боли? Если бы мог выбрать, то, не задумываясь, предпочел до конца жизни получать удары прутом по спине, чем смотреть на её слёзы. Мы стояли, вцепившись в друг друга, чересчур долго и мало одновременно. Тонкие столбики горячего пара уже перестали тянуться из чашки, а за окном больше не мелькали редкие фары соседей. Крепкие объятия превратились в ласковые поглаживая, в медленное блуждание пальцев по пуговицам, тканевым швам, доступным участкам кожи, волосам. Женское рваное дыхание успокоилось и теперь непринужденно согревало грудь легкими прикосновениями теплого воздуха. Все внутренние монологи намертво заткнулись, уступая место тихой безмятежности, пусть и временной. Су Дже подняла глаза, блестящие под светом маленькой лампочки кухонной вытяжки, и провела подушечкой пальца под моей скуле. – Спасибо, – вырвалось сквозь припухшие губы. Прозвучало так откровенно и чисто, что не смог сдержать внутренний трепет. – Спать иди, хорошая, – сказал я, целуя девушку в лоб. – Не за что пока благодарить. – На будущее, – посмеялась она. – Ну, тогда принимается. Су Дже поместила использование чашки в раковину и пошла в сторону лестницы, на ходу снимая серьги. Она замерла на первой ступеньке, но не выдала ни слова, после чего поднялась к себе. *** Горячий душ смыл всё произошедшее – без аромата шафрана на коже стало совсем пусто, как если бы какую-то важную часть украли невидимые карманники. Крупные капли упали с кончиков волос, щекотно прокладывая дорожку к ключицам. Я набросил чистую домашнюю одежду, состоящую из свободных черных штанов и обычной белой футболки, и вышел из ванной. Телефон в руке пиликнул, информируя о новом сообщении. В такое время может писать только Чонгук, но, к моему разочарованию, уведомление содержало другое имя. «Господин, отпечатков в кабинете не найдено, помимо тех, что принадлежать Адвокату Ли и Ко Ён. Статуэтка тоже не обнаружена. Капли крови на полу Адвоката Ко, но я всё же запросил повторный анализ. С посылкой такая же ситуация – всё чисто. На камерах ничего необычного, но полагаю – это монтаж, поэтому изучим записи еще раз.» – Юнги. Ожидал ли чего-то иного? Нет. Что там поработал профи – очевидно. В папке личных сообщений в глаза стрельнуло то необдуманное действие. Я быстро набрал короткое послание прокурору с чётким приказом ничего не делать с видеофайлом. Сквозь тишину ночи скользнули отголоски глухих стуков. Думал недолго, сразу бросился в сторону комнаты Су Дже. Телефон предварительно полетел в карман. Темнота – мой основной спутник жизни, поэтому препятствия в виде двух неосвещенных лестниц совершенно не усложнили задачу. По мере приближения к месту назначения звук становился отчётливее. Не хотел включать воображение и искать причину странного шума. Оставалось пару шагов, как дверь распахнулась. Предмет моей ненависти вылетела в коридор с ошарашенным лицом. Девушка на ходу натянула бежевый кардиган поверх нижнего белья и пронеслась мимо меня, похожая на ураган. Несмотря на скорость её передвижения, успел разглядеть покраснение под левой ключицей, где несколько дней назад находился синяк. – Возьму машину? – не уверен, спросила Су Дже или поставила перед фактом, но отказывать в любом случае не собирался. – Ключи на столе, – сказал я, следуя за встревоженным силуэтом вниз по лестнице. – Что такое? – аккуратно поинтересовался, гадая причины внезапной спешки. Су Дже наспех застегнула пуговицы трясущимися руками и обернулась. – Сонра, – глухо ответила девушка, поджимая губы. – Она… – тяжелый вздох добрался до ушей. – Покончила с собой. Я не сразу осознал услышанное, мозг отвергал информацию, как желудок что-то несъедобное. Тело на секунду застыло в пространстве, где-то между гостиной и кухней. Получалось лишь хлопать ресницами и провожать предмет моей ненависти взглядом. Адвокат наспех прыгнула в туфли, удерживаясь за стену рукой, чтобы не потерять равновесие. Она закинула телефон в задний карман джинсов и схватила ключи от машины. – Я отвезу тебя, – наконец собрался с мыслями и твердо сказал. Отпускать Су Дже в таком возбужденном состоянии – не самая лучшая идея. Особенно после загадочной посылки с фотографиями покойной дочери. Спорить девушка не стала и покорно кивнула. Переодеваться времени нет, поэтому вышел следом за адвокатом, предварительно обув первые попавшиеся кроссовки. Адвокат Ли уселась на пассажирское место и пристегнула ремень, не сводя глаз с экрана телефона. Я занял соседнее кресло и быстро завел машину. В голове роились мысли, их стало так много, что приходилось сражаться с каждой голыми руками. Сонра не похожа на человека, способного свести счёты с жизнью. Она лёгкая и добродушная девушка, умеющая находить радости в мелочах. Мы редко общались, разве что по работе или во время торопливого секса в кабинете, но в одном уверен точно – Сонра никогда бы не оставила свой приют. Сотрудница организовала «дом» для уличных животных и занималась волонтёрской деятельностью по выходным. Это всё я узнал из резюме, когда принимал девушку на работу. Чонгук как-то рассказывал о том, как секретарь первое время записывала все мои привычки в блокнот, чтобы не разочаровывать неверным выбором или словом. Девушка всегда знала в какое время приносить бумаги на подпись, когда следует напомнить о расписании на день. Она настолько дотошная, что сама раскрывала шторы по утрам, пока в кабинете не появились автоматические. Мы сразу договорились с ней о сексе без обязательств, потому что никто из нас не желал быть непонятым. Она не являлась страстной натурой, но умела подкупать покорностью и лёгкостью движений. Пусть количество интимных связей с ней можно пересчитать на пальцах, но этого хватило, чтобы уложить в память некоторые детали. Я никогда не испытывал к ней привязанности или других чувств, лишь желание скинуть напряжение поскорее. Поэтому и не разговаривали толком. И девушку это абсолютно устраивало до определенного момента. Она внезапно стала задерживаться в кабинете дольше обычного, начала пытаться узнать какие-то личные вещи, вроде любимого фильма или блюда. Это послужило причиной прекратить размывать границы «директор-подчинённый». Мне не хотелось вводить Сонру в заблуждение, будто между нами может быть что-то, кроме секса, о чём и предупреждал в самом начале. Наши «отношения» закончились за два месяца до прихода Адвоката Ли в офис. Су Дже стала моим личным катализатором. Каким-то чудом эта женщина умудрялась поджигать все внутренние щепки и доводить до грани безумия. Сколько раз после коротких разговоров с ней приходилось уезжать в зал, чтобы сбросить пар в спарринге с Чонгуком – не сосчитать. Но в один день адвокат запустила ядовитую цепную реакцию очередным спором, после чего я нарушил своё же решение больше не спать с Сонрой. Секретарь воодушевилась возобновлёнными встречами и стала более мягкой, чем прежде. Она всегда смущенно улыбалась, когда приносила кофе, даже боялась в глаза смотреть. Я понимал почему – влюбленный блеск зрачков не скрыть аж под плотными очками. Всё гадал как снова вернуть ту самую черту, где нас двоих устраивает только секс. Сегодня ответ нашелся сам по себе. Сонры больше нет в мире живых. Моментально закрутилось раздражение от собственной натуры, ведь понимал головой, куда могут привести платонические отношения – когда-то кто-то влюбится. Но всё же пошёл на поводу у желания, не заботясь о чувствах девушки. Поездка до морга прошла в абсолютной тишине, только звук клацающих ногтей по телефону напоминал, что это реальность. За окнами проносились здания, неоновые вывески и дорожные знаки – всё сливалось в одну цветную массу, до которой не было никакого дела. Су Дже так же не заинтересованно наблюдала за сменяющимися картинками с соседнего сидения. – Я долго, езжай домой, – заявила предмет моей ненависти, отстёгивая ремень безопасности. – Напишу позже, – бледное лицо наконец обратилось в мою сторону. – Подожду тут, – идти с ней не напрашивался, несмотря на тягу. Понимаю, что только усложню ситуацию, да и с кучкой в погонах не свербило встречаться лишний раз. – Если что, – я постучал пальцем по чужому телефону. – Сразу звони, договорились? – спокойно сорвалось с губ. – Само собой, – заверила Су Дже и поймала мою руку легким сжатием. – Да, буду аккуратно, – опередила она будущие наставления. Предмет моей ненависти неохотно расцепила сплетение пальцев и вышла из машины. Адвокат поёжилась от прохладного ветра и быстро двинулась к входу кирпичного здания, стягивая края кардигана на груди. Судя по количеству машин на парковке перед моргом, людей там сегодня достаточно и без моего участия. Су Дже Я расположилась напротив немногочисленной команды следственного комитета, подпирая стену, выкрашенную бежевой краской. Трое мужчин неслышно переговаривались между собой, невольно оглядываясь на дверь, ведущую в секционный зал. Каждый морг имеет отличительные черты: где-то стулья получше, в каких-то местах хватает средств, чтобы заштукатурить трещины на стенах. Но что всегда остаётся перманентным, независимо от района или города, так это стойкий запах сигаретного дыма и вечно холодный воздух в помещениях. – Выглядишь побитой собакой, – возник знакомый голос у левого уха. – Выходные не удались? – тихо посмеялся следователь и протянул мне высокий бумажный стаканчик с чёрной крышкой. – Ты тоже силами не блещешь, – сказала я, перехватывая кофе из длинных пальцев. Мужчина довольно хмыкнул и встал у плеча, прислоняясь к шершавой поверхности спиной. Мы с Бонсоком познакомились во время зимней практике в суде, когда я училась на четвёртом курсе университета. Ситуация более чем дорамная: лестница и уставшая девушка на высоких каблуках, в итоге свалилась на впереди идущего молодого человека в деловом костюме. В первую же секунду поразилась голубым глазам и идеально пепельным волосам. Бонсок уже давно не носит линзы и не ходит в парикмахерские, чтобы покрасить чёрные пряди. – Твоё дело? – мужчина дёрнул головой в сторону двери с маленьким круглым окошком. – Моё, – отозвалась я, снимая крышку с кофе. – Поделишься информацией? – Если поинтересуешься как дела, – следователь невесомо улыбнулся. – И как же? – горячий напиток обжёг язык. – Неплохо, – Бонсок вяло размял шею рукой. – Вот в кабинет увлажнитель воздуха поставил – распрекрасная вещь, – едва слышно посмеялся он. – Если по делу, то пока не особо много знаем. Девушка повесилась на простыне в номере отеля, где проживала после задержания подсудимого, – его тон переменился с шутливого на серьёзный. Тёмные круги под глазами добавили мужскому лицу строгости. – Записка? – в груди потяжелело от услышанного. – На экспертизе. На первый взгляд типичное последнее слово самоубийцы, – мужчина закатал рукава коричневой рубашки, обнажая чернильные рисунки на коже. – Юнги сам не свой, – сочувственно выдохнул он. – Даже закурил, когда вышел с места происшествия. Я отвела взгляд на до боли знакомую мерцающую лампочку под потолком. Вдохи давались с трудом, словно кто-то поставил ограничитель грудной клетки на функцию «дышать». Мёрзлый бетон прирос к спине, не позволяя шевелиться. Отдалённые голоса коллег Бонсока доносились до барабанных перепонок глухими вибрациями в виде нераспознанных слов. В голове гудели мысли и множество вопросов. Как подобное могло произойти? Сонра выглядела на пике жизненных сил в нашу последнюю встречу в кафе. Девушка загорелась идеей поведать правду и упрятать Дэгона за решётку, тогда почему решила свести счёты с жизнью? Что-то не сходится. Свидетельница бы позвонила или написала, если хотела бы выйти из дела. Я уверена, что-то тут не так. Точно, бляадь, не так. – Адвокат Ли, что Вы тут делаете? – недовольно бросила прокурор, когда подошла к нам. Надо же, столь погрязла в мыслях, что не заметила приближения бывшей жены Юнги. Эту даму обычно за версту чувствую – виноват сладкий цветочный шлейф. – То же самое, что и Вы – пришла услышать заключение эксперта лично, – еле удержала глаза на месте, стараясь не показывать пренебрежения. – Знаю Ваши умения изменять причины смерти во имя ложного обвинения моих клиентов, – губы сами по себе дёрнулись в ухмылку. Мин Юри – настоящая хищница, когда дело доходит до наших встреч в зале суда. Не знаю, откуда такая неприязнь к моей персоне, но это могу пережить. А вот подкупы медицинских экспертов ради выигрыша – нет. Однажды я чуть не проиграла дело два года назад, потому что прокурор переманила моего судебника* крупной суммой – пришлось пойти на хитрость и загнать Мин Юри в угол с помощью небольшой сплетни о её связи с известным женатым мужчиной. Таким образом мы пришли к миру и мой клиент остался на свободе. – Это наш свидетель, а у Вас нет права тут находится, Госпожа Ли, – высказала брюнетка с ироничной улыбкой. – Вижу, Вам нужно вернуться на первый год обучения в юридическом, Госпожа Мин, – мирно парировала я. – Незаконно опрашивать эксперта, пока суд не получил его заключение. – Или следователь, – прервала женщину в деловом костюме цвета мокрого асфальта. – А? – карие глаза распахнулись. – Что ж, напомню, – хмыкнула я. – Опрос эксперта является самостоятельным действием с целью разъяснения заключения. И может быть проведён только после того, как все исследования завершены и заключение передано суду или следователю, – по-академически проговорила, пока Юри кусала щёки от злости. – А, вот и он, – мой локоть пихнул в бок, стоящего рядом, Бонсока. – Это я, – он отсалютовал двумя пальцами от виска. – Сан Бонсок, приятно познакомиться! – мужчина оголил ровный ряд белых зубов. – Вместе пойдём, не хочу оставлять Вас наедине, – проговорила прокурор с раздражением. Женщина встала по другую сторону от плеча и принялась клацать по телефону красным маникюром. Время тянулось, напоминая бесконечную жвачку, глухие тики настенных часов изматывающе сверлили уши. Казалось, за дверями вот-вот наступит рассвет. Я покосилась в сторону выхода в надежде застать лучи проснувшегося солнца сквозь мизерный зазор между бетонным полом и тяжёлой железной дверью. Света не обнаружилось, зато нашёлся нескончаемый мрак ночи. Специально не смотрела на время в верхнем углу экрана телефона, когда набирала Чимину сообщение. Не хочу заставлять его ждать и лишать мужчину сна. Пак и без этого мало отдыхает, но ни разу не жаловался, по крайней мере, лично. По уставшим глазам понятно и без слов, впрочем. «Езжай домой, кажется, я пробуду тут всю ночь. Доберусь на такси.» – улетело короткое послание контакту «Пак Чимин. ПП», где «пп» означает «полный придурок». Стоит перезаписать номер, но почему-то рука не поднялась. Пусть останется на память и как напоминание, что первое впечатление зачастую не самое верное. «Мне надо отъехать по делам, напиши, когда закончишь – заберу.» – не менее кратко ответил Чимин. Я вернула телефон в задний карман и вновь подпёрла стену. Размышлять какие дела могут быть поздней ночью у свободного и красивого мужчины не стала. По всей вероятности, до кучи всего. Говорить никто из моих «соседей» не намеревался, скорее всего, из-за жуткой тяги к тёплой домашней постели. Разве что Бонсок пару раз поделился новостями из жизни, включая весть о второй беременности супруги. Лично с Госпожой Сан я не знакома, но вокруг девушки ходит достаточно положительных отзывов. В основном из-за доброжелательного характера и отменного профессионализма. Жена следователя работает психиатром в частной клинике. Как-то раз даже рассматривала её в качестве лечащего врача, когда ещё не утратила веру в исцеление от кошмаров. Старалась забить голову вагоном бесполезных мыслей, лишь бы не думать про Сонру. Меня душил глубокий вырез кардигана, хотя края воротника едва скрывали ключицы. Я успела несколько раз прогнать заученный текст клятвы адвоката. Около десяти раз поклялась добросовестно исполнять обязанности, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь законом и кодексом профессиональной этики адвоката. Равное количество повторов пронёсся стих, выученный в пятом классе. Зачем помню его, до сих пор не понимаю. Удивительная функция мозга. Интересно, что ещё смогу найти, если загляну в самые дальние пыльные ряды воспоминаний. Сколько бы ни пыталась вырваться из погружения в детальное восстановление внешности Сонры – всё время мысли сводились к пепельным волосам и глазам-бусинкам. Я отдёргивалась, брыкалась и открыто сопротивлялась внутреннему желанию думать о девушке с неуверенным тоном голоса. Смерть с ранних лет идёт рядом, всё равно что подруга детства. А вместе с ней комплектом прилагается вязкая тишина, которая засасывает в глубину душевных терзаний, не позволяя поднять голову на поверхность. Ты тонешь в своих же мыслях, без надежды на спасательный круг. Со временем смиряешься с водой в лёгких и больше не предпринимаешь попыток всплыть. Просто продолжаешь двигаться по течению, надеясь, что когда-то океан обратится в море, море в реку, а река в ручей. И так далее, пока вся жидкость не сведётся к одной маленькой капле на когда-то влажной земле. Меня не тянуло снова возвращаться в бездну, где вечно тлеют скулы от злости и сожалений. Но не думать о смерти Сонры тоже неправильно. Я нашла компромисс и уговорила извилины отложить внутреннюю мясорубку до дома, где существует возможность закрыться в ванной и дать волю эмоциям, пока слёзы и стоны будут заглушаться стуком воды об кафель в душевой. Всего каких-то жалких сорок три минуты ожидания заключения, измотали меня до нервной дрожи в пальцах. Наконец из дверей секционного зала показался Юнги с пустыми глазами и взъерошенными волосами. Сегодня ночью детектив снова напомнил о шуршанье осенних листьев в парке, о холодном ветре по дороге до дома, пока не услышала, как весь мир раскололся на тысячу фрагментов. Юри заметно оживилась, увидев бывшего супруга, и неловко кивнула мужчине. Тот слегка дёрнул уголком губ, но быстро вернул лицу безэмоциональный облик. Мин жестом попросил Бонсока войти внутрь. Следователь кинул на меня успокаивающий взгляд, наверное, заметил тремор на руках, и скрылся в дверях с круглым окном посередине. Я поблагодарила богов за милость, ведь не удостоилась оказаться под прицелом чёрных зрачков детектива. Понимаю, что спустя пару минут нам придётся встретиться глазами и словами, но хотелось отсрочить разговор с Мином настолько, насколько это возможно, ведь умоляла его поверить, что всё будет хорошо. Юнги несколько раз отказывался от возбуждения дела, опираясь на опасность данной затеи. И был абсолютно прав. Юнги всегда прав, чёрт возьми. – Завтрашнее слушание перенесут, вероятнее всего, – глухо начала Юри, вновь прибившись к стене. – Да, скорее всего, – неохотно выдохнула я, перебирая боковой шов джинсов на бёдрах. – Раньше не видела Вас в простой одежде, – необычайно по-доброму сказала прокурор, слегка повернув голову на меня. – Вам идут пастельные тона, Адвокат Ли, – женские губы изогнулись в лёгкой улыбке. Ради приличия стоит что-то ответить, но пустой звон внутри черепной коробки не смог сгенерировать даже малейшей благодарности. – Что произошло? – Юри опустила взгляд на мою нижнюю губу, намекая на рассказ о возникновении шва. – В аварию попала, – честно выдала я. – Колесо лопнуло. – Вы как, в порядке? – удивила прокурор неподдельным беспокойством в голосе. – Госпожа Мин, в какой момент Вас заинтересовало моё состояние? – брови сползли на переносицу, добавляя лицу холодной отстранённости. – Всегда Вы так – строго... – отвернулась прокурор. – В этом мире женщины должны держаться друг друга, – добавила она с ноткой досады. – Не завожу подруг, извините, – ровно ответила я, сверля глазами облезлую стену напротив. – Слышала, – Юри перемялась с одной ноги на другую и бросила недовольный взгляд на свои каблуки черного цвета. – В этом мы похожи. – К чему тогда бессмысленные вопросы, прокурор? – Юнги хорошо о Вас отзывался, поэтому проявила интерес, – хмыкнула женщина. – Простите, если перешла границы, – вежливо кивнула она. – Нет, всё нормально, я просто… – глубокий вздох наполнил пространство. – Устала, – признание сорвалось с губ само по себе. Стоило придержать язык за зубами, тем более с Юри. Но силы воли закончились на вечное сокрытие слов. После откровенной фразы в груди мгновенно полегчало, словно оторвался какой-то невидимый трос, что тянул многотонную фуру, загруженную сожалениями. – Понимаю, после развода не знала, куда себя деть, – поделилась Мин. – Сама виновата, но всё же… И на работе завал начался в то время, до того тяжко было, что чуть с ума не сошла, – тоскливая улыбка трансформировала женское лицо в почти печальное. – И поговорить не с кем было, поэтому долго не могла восстановить силы. Мы и так много знаем про друг друга, Адвокат Ли, не думаю, что небольшие личные диалоги сделают хуже. – Хотите сплетничать за бокалом вина по выходным? – усмехнулась я. – А почему нет? – тихонько хихикнула Юри, вновь оборачиваясь к моему профилю. – Мне кажется, у нас много общего. Да и что плохого пару раз пообсуждать что-то провокационное? В ответ я лишь едва слышно посмеялась, облизывая губы. Женщина без слов поняла, что мне не показалась идея бредом или небылицей. Мне действительно интересно ощутить, что значит непринуждённая дружеская беседа за бутылкой красного сухого. Наверное, великолепное чувство. *** – Деда, а откуда у тебя эта штука? – дочь потёрла бровь указательным пальцем, складывая губки в трубочку. – Это шрам, Мира, – ласково улыбнулся Джи Хо, поднимая палочки со стола. – Что такое «шрам»? – протянула она, хлопая глазами. Я поставила последнюю тарелочку с битыми огурцами и села по правую руку от Господина Пака. Мира устроилась ближе к мужчине, как и всегда. Она непринужденно болтала ногами и внимательно смотрела на свою порцию субботнего ужина. Совместные трапезы вошли в норму, даже стали чем-то вроде традиции. – Шрам – это результат неправильного выбора, – Джи благодарно кивнул, глядя на меня. – Мира, сядь ровненько, пожалуйста, – аккуратно попросила я. – Деда, а что за выбор? – девочка поёрзала на стуле. – Почему у тебя шрам? – выпрямив спину, спросила она. – Я ошибся в своём близком друге, поэтому поплатился за это бровью, – посмеялся мужчина, отправляя кусочек говядины в рот. – А как понять, что твой друг не друг? – детские реснички взмахнули в воздух, обнажая карие глаза. – Друг – тот, кто приходит, когда другие уходят. – Господин, Вы очень по-взрослому сказали, – безмятежно улыбнулась я, бросая взгляд на удивлённое лицо дочери. – Получается, что Бора моя подруга, – заявила она с радостью в голосе. – Мы постоянно в садике вместе! – Кто эта девочка? – Джи Хо вскинул одну бровь и повернулся ко мне, выжидая ответа. – Месяц назад перешла в нашу группу. Их семья недавно переехала в Сеул, поэтому не знакома лично, Господин. – Узнай про них, прежде чем в дом пускать. Кто знает, может и правда Мира нашла подругу, – негромко сказал мужчина, нагибая палочки в тарелку. – Деда, значит, твой друг не пришёл? – Мира ухватила мясо и облизнулась. – Дружба заканчивается там, где начинается недоверие, – Джи Хо вернул себе благосклонный тон. – Кушай побольше, чтобы силы были вечером в парке бегать. Мира послушно кивнула и принялась уминать еду под пристальным взглядом Господина. *** – Можете заходить, – выдернул из воспоминаний Юнги. – Бонсок ждёт внутри, – детектив стремительным шагом тронулся в сторону выхода. Звучные капли дождя расшибались о железный навес над крыльцом. И когда погода успела смениться? Мы с Юри переглянулись под глухой вздох. Сколько бы ни прошло лет, наполненных чьими-то преступлениями и жертвами, человек все равно будет мяться до последнего, не решаясь зайти и взглянуть на труп, что когда-то дышал и улыбался. Прокурор звонко стукнула каблуком и отстала от стены, я последовала за ней, не желая оттягивать неизбежное. Госпожа Мин уверенно дёрнула дверь на себя, отчего уставшее лицо залилось ярким светом секционного зала. – Прокурор Мин, Адвокат Ли! – поклонилась эксперт, сложив руки за спину. Меня шарахнуло под дых, скручивая живот в тошнотворный узел. Всё те же светлые волосы, голубые глаза и приятный голос. Как будто не было девяти лет между двумя встречами в морге. Даже чёртова лампочка в коридоре мигает как той осенью. Это сон? Разум издевается? Не могу такие совпадения быть случайностью. Именно эта женщина тогда собрала маленькие косточки на столе в скелет. – Причина смерти Госпожи Чэ – механическая асфиксия. Странгуляционная борозда косая восходящая, что указывает на повешение. В качестве орудия использовался мягкий предмет, что подтверждают слова Детектива Мина и Следователя Сана. Госпожа Чэ применила простынь, – ровным голосом проговорила работница морга. – Госпожа, подскажите, это может быть убийство? – сдержанно спросила Юри. – Предварительно – нет. Прижизненные борозды при повешении имеют особо ярко выраженные признаки, как в данном случае. На теле не обнаружено никаких улик, указывающих на сопротивление или открытую борьбу. Под ногтями умершей были найдены обломки синтетических нитей, больше ничего. Обычно жертвы успевают царапнуть убийцу или хотя бы ухватиться, в таком случае под ногтевой пластиной остаётся эпителий, обломок волоса, кусочек одежды или что-то подобное. В данном случае ничего из перечисленного. А найденные нити могут быть чем угодно, даже той самой простынёю. Поэтому предварительно – это самоубийство. – В её номере работают криминалисты, если что-то обнаружится – дам знать, – Бонсок с тяжёлым стоном оторвался от стены и подступил к нам. Мужские глаза запнулись на мне на мгновение, помогая осознать, что плохо справляюсь с задачей «держи себя в руках». Пришлось сплести пальцы за спиной, чтобы не дать присутствующим обнаружить мелкую дрожь. В горле встал ком, не позволяя выдавить и звука. – Можем мы взглянуть? – выдала Юри. – Ну… – замялась эксперт, разглаживая складки белого халата. –Оставим это между нами, Кюми? – спросил следователь, укладывая ладони в карманы брюк. Женщина несмело кивнула и жестом подозвала к металлическому столу, где лежало компактное тело, покрытое защитной простынёй с головой. Я мысленно шлёпнула себя по щеке, чтобы вновь вернуться в привычную личность, которой глубоко плевать на всё вокруг. Кюми загнула белую ткань на Сонре до плеч. Когда-то красивое лицо превратилось в одно синюшнее пятно, а губы походили больше две сливовые полоски, нежели на розовый бантик. На шее бывшего секретаря застыл широкий след простыни, оттягивая всё внимание на себя. Тёмно-багровая линия уходила под уши. Всё что осталось от прежней миловидной девушки – чистый пепел волос. Пришлось забрать все силы в кулак, чтобы поблагодарить и попрощаться с экспертом. Я вышла обратно в коридор на слабых ногах, отчего каблуки шаркали по полу, оставляя противный звук. Всё, о чём думала – как побыстрее покинуть душное здание и выбраться наружу. Юнги встретил меня на крыльце с сигаретой в руках. Дождь безудержно барабанил по чёрному асфальту, покрывая улицу мокрой завесой. Я пробежалась глазами по парковке, ища машину Чимина, но её не было. – Су Дже… – тяжело выдохнул детектив. – Это то, про что я предупреждал. – Как мне теперь, – я поджала губы и опустила голову. – Как закончить дело? – Вот что тебя волнует, – иронично хмыкнул Мин, скидывая бычок в лужу перед ступенями. – Двадцатитрёхлетняя девушка покончила с собой, а ты о себе заботишься? – с неприкрытой злостью сказал он. – Нет… Я не… – грудь сковала колючая проволока, а глаза зажгло от солёной воды. – Ты – да. Всегда только о себе переживаешь, а другие люди лишь пешки, ради достижения цели, – детектив встряхнул волосы рукой. – Говорил же, не лезь! Девять лет прошло, пора отпустить. Ты же знаешь, что я все силы потратил, пока вёл то дело, даже дома не ночевал. Поэтому Юри и начала изменять. – Да что ты несёшь?! – вскликнула, не подбирая интонацию. – Отпустить? – брови стянулись на переносицу от отвращения. – Как ты можешь так говорить? – Ты шесть лет сидела на месте! Шесть лет, Су Дже! – не своим голосом закричал Юнги, вскинув руки. – Потому что сама не хотела и пальцем пошевелить, а когда появилась Сонра, ты вручила ей эстафетную палочку, чтобы та привела тебя к победе. – Всё не так! – горло защипало от удерживания слёз. – А как? – оборвал Мин. – Как, Су Дже? Что ты сделала, чтобы найти Миру? Расклеивала листовки? Вау, – ядовито прыснул он. – Что ты делала шесть лет? Ты зарабатывала ради дорогих вещей, крутой машины и дизайнерских туфель! Вот что ты делала. – Прекрати… – глухо вымолвила я, борясь с внутренней истерикой. – Ты ничего не делала! – Перестань… – из последних сил шептала, почти умоляла. – Сбросила на других ответственность, пока строила себе успешную карьеру. Если бы я потерял ребёнка, то каждый миллиметр перерыл голыми руками. Как ты можешь считать себя матерью? – крикнул детектив. Больше не существовало ни дождя, ни поздней ночи, ни боли в груди. Всё опустошилось за считанные мгновения. Я услышала то, чего боялась больше всего. От Юнги. От единственного в жизни друга, пусть и из прошлого. Внутренности стянуло вместе, как плотными жгутами. Хотела выть от обиды и отчаяния, просто вцепиться самой себе в горло или вырвать сердце. Я не помню, как сбежала, перебирала ногами по глубоким лужам, что затекали прямо в новые лодочки. Меня палило изнутри едким пламенем. Как тело в крематории. Будто бы попала в очаг возгорания. Кожа зудела и садила, просилась счесать её до мышц. Рёбра стали тяжёлыми, как если весили бы тонну. Каблуки сами тащили меня в неизвестном направлении, мимо закрытых магазинов, пустых улиц и окон без света. Ливень насквозь прожёг кости до тряски. Всё тело покрылось дрожью, что ещё больше затрудняло вдохи. Где-то под грудиной ломило невыносимой болью. Сознание воспроизвело две багровых линии: одна на длинной бледной шее, другая на тонкой детской. Я сильно зажмурила глаза, судорожно встряхивая головой – пыталась выгнать пожирающие фрагменты из памяти. В темноте не заметила небольшую щель в асфальте и налетела на неё каблуком. Потеряв равновесие, я рухнула коленями в мутную лужу. Губы задрожали в два счёта, а веки наполнялись слезами, что так давно просились наружу. Ладони утонули в последствии дождя. Ощутила себя в такой же грязной и бесполезной как эта лужа. Грудь сдавило тысячью бетонных блоков. Дыхание превратилось в свистящие хрипы. Неужели это всё правда? Юнги всегда прав, он никогда не ошибается. Значит, всё сказанное – жестокая реальность? Я ничего не делала эти годы? Да, похоже, это так. Он не стал бы врать. Только не он. Это моя вина в смерти Сонры. Если бы не слепая жажда мести… Что я наделала… Из глаз рванули слёзы без предупреждения, обжигая щёки теплом. Вдохи перестали посещать лёгкие, я не могла вспомнить как это – дышать. И снова эта тягучая боль под грудиной. Мне требовалось заглушить её чем угодно. Моя рука сама по себе замахнулась в сторону груди и оставила тяжёлый удар. Боль не утихла. Я принялась яростно выколачивать её, нанося гневные стуки под ключицей. Всё била и била. Звуки глухих соприкосновений кулака и груди заглушили мысли. Хотела просто проломить дыру в себе, чтобы больше никогда не чувствовать ни-че-го. – Ну что ты, моя хорошая, – тепло поймало очередной замах. – Не надо себя так… – мурашками пронеслось по ушам , напоминая бережный шелест книжных страниц за чашечкой кофе. Я вздрогнула и открыла солёные глаза под тихий всхлип. Чимин крепко сжал запястье, что порывалось вновь достать до груди. Спортивные штаны покоились рядом с моими джинсами, не брезгуя грязной мутной лужей. Его чёрные волосы упали под тяжестью дождевой воды и приклеились к гладкому лицу. – Моя милая… – мужские руки обхватили щёки, ласково поглаживая. – Всё в порядке, – прошептал Чимин. Он притянул меня в тесные объятия, уложив головой на свою грудь. От тепла чужой кожи слёзы хлынули с удвоенной силой. Мне ничего не оставалось, как позволить чувствам вырваться в виде безмолвной истерике. Как горько и нежно осознание, что человеку нужен человек. Я долго заглушала потребность в физической и эмоциональной близости, боясь открыться. Но он… Он сам распахнул, наглухо запертую, дверь. Пересёк границы с ухмылкой на губах. Чимин показал как глубоко мне необходим кто-то рядом. Даже от одного его запаха душе становится легче. Дышать с ним легко. Смотреть – ярко. Слушать – приятно. Стоять –уверенно. Сидеть – комфортно. Чужие руки убаюкивают, скользя по мокрым волосам и тяжёлым петлям кардигана. Чимин больше ничего не говорил, позволяя пережить внутреннюю бурю. Гнусный дождь бил по плечам, смывая увесистую гору стыда за слабости и слёзы. Первый вдох проник сквозь губы, когда Пак оставил лёгкий поцелуй на моей макушке. Я прижалась виском к мужской груди ещё сильнее, и считала удары его сердца. Словно в этих звуках успокоение, безмятежность, исповедь. «Как ты мне нужен, Пак Чимин».