Соколица

      В течение последующих нескольких дней Гориэль не понимала, что происходит, и вообще помнила происходящее отрывками. Как будто часть памяти напрочь стерлась из сознания соколицы... Девушка смутно припоминала пустыню, яркий свет и раздраженно рычащего на нее издали льва, его когти и зубы возле своей шеи, а дальше...       А дальше пустота.       Зрение также подводило. Несколько раз, когда богиня приходила в сознание, она замечала находящийся рядом силуэт. Мужчина с длинными алыми волосами, то собранными в хвост, то небрежно распущенными по плечам, либо заглядывал в комнату и тут же закрывал дверь, либо же подходил к раненой богине и проверял ее самочувствие, после чего менял бинты на руке, крыле и ноге соколицы. Пару раз его окликал какой-то дедушка — нервный, с дребезжащим голосом, — и что-то долго нудел на своем, на стариковском, после чего аловолосый, спешно трансформируясь в антропоморфного осла и прихватив стоящее в углу копье, вылетал за дверь в виде торнадо, только пятки сверкали. Гориэль находила это забавным и только что не хихикала — на это тоже не было сил; старик же подходил к соколице и, ставя на тумбочку возле кровати фрукты и чашку с супом, уговаривал девушку поесть.       Вставать очень не хотелось. Но дедушка был очень настойчив, а Ри была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Поэтому, пока соколица не усядется в кровати и не сделает хотя бы несколько глотков супа, старик не уходил, а долго сидел рядом и наблюдал за своей подопечной — до тех пор, пока она вновь не уляжется спать. Позже приходил аловолосый и, аккуратно поставив копье в угол, снова проверял бинты соколицы, после чего, сменив старые повязки на свежие, удалялся в смежную комнату, откуда не показывался до самого утра. И, как ни силилась, Гориэль не могла вспомнить ни имя этого мужчины, ни при каких обстоятельствах они когда-то познакомились.       В том, что они знакомы, соколица была уверена на все сто. Как и в том, что он не причинит ей никакого вреда.       По крайней мере, в ближайшее время...       Осознание пришло позже.       — Сет! — Одним резким рывком Гориэль села на кровати; дыхание девушки участилось, а сердце заколотилось. Немигающим взглядом соколица смотрела на вошедшего в комнату мужчину с ослиной головой, неизменно ставящего в угол копье и раздраженно, несколько устало сбрасывающего с себя трансформацию.       Сет обернулся на голос и напряженно повел плечами; в алых глазах повелителя песков застыла хитрая ухмылка.       — О, проснулась наконец, — довольно произнес мужчина, вглядываясь в немигающе вперившиеся в него очи соколицы — лазурные, как само небо. Ри невольно поежилась и моргнула — смотреть всё еще было тяжело, зрение не до конца восстановилось. Но Сета она узнала.       И как дальше себя вести, девушка решительно не понимала.       Первой реакцией соколицы было — сконцентрировать всю магическую силу, которая у нее есть, и направить на грозного бога. Оружия-то у нее нет. Даже того несчастного кинжала, который, хоть и не сильно, но всё же помог ей в борьбе со львом. Гориэль понимала, что он либо так и остался валяться там, в пустыне, либо же его, что наиболее вероятно, забрал Сет, который не прошел бы мимо оружия, даже самого завалящего.       Но в дело тут же вмешалась совесть, начавшая шептать о том, что бог хаоса, войны и разрушения, несмотря на все его злодеяния по отношению к Гориэль и ее семье, всё-таки спас девушку и выхаживал, а значит, будет бесчестным так поступить по отношению к нему.       Так что Ри выбрала тактику выжидания.       Порой она бывает не менее эффективной, нежели идти в лобовую.       — Давно я здесь? — напряженно спросила Гориэль, наблюдая за тем, как Сет подходит к стоящей возле двери тумбочке и достает оттуда свежие бинты.       — Неделю... — Взяв с тумбочки пару флаконов с какими-то жидкостями, повелитель песков направился к кровати соколицы. Вне себя от ужаса, Ри зашипела, поддаваясь птичьей натуре, и распушила перья, закрываясь крыльями и весьма недвусмысленно выставив вперед когти. Правое крыло соколицы угрожающе дернулось, а затем лицо девушки пронзила гримаса острой боли.       Гориэль уже и позабыть успела о возникшей с ее летательной конечностью проблеме. Ибо практически ею не двигала, пока лежала в кровати всё это время.       И вот теперь крыло напомнило ей о себе во всей красе.       Как это всё некстати...       Сет остановился у изножья кровати соколицы и оценивающе взглянул на взъерошенную богиню.       — Успокойся. Если бы я хотел тебя убить, то уже давно бы сделал это, — заявил мужчина, внимательно наблюдая за Гориэль. В алых глазах повелителя пустыни сквозила насмешка вперемешку с... интересом?       Ри не понимала. Ни Сета, ни его мотивов, ровным счетом ничего.       — С какой стати мне верить тебе? — холодно спросила соколица, ощетинившись еще больше; пестрое оперение богини солнца и света подозрительно заблестело в вечернем освещении свечей, отливая золотом. — Ты убил моего отца, узурпировал трон и пытаешься отвоевать у меня то, что по праву престолонаследия принадлежит мне! — Выпалив эти слова на одном дыхании, Гориэль снова сморщилась от подступившей боли, и крылья воительницы вмиг потускнели, приобретая свой привычный оттенок. — Я тебя ненавижу, — уже полушепотом закончила она, в упор глядя на мужчину.       Сет нахмурился. Слабая попытка трансформации не ускользнула от взора повелителя пустынь — слишком уж хорошо он изучил свою извечную политическую соперницу и ее повадки за эти годы.       — Нравится тебе это или нет — но ты всё еще жива, — наконец, произнес бог хаоса, не отводя пристального взгляда от девушки. — И всё благодаря мне. Хотя проще было бы позволить льву тебя сожрать, и дело с концом.       Вкрадчивый голос Сета действовал убаюкивающе. Гориэль поймала себя на мысли о том, что ей хочется поскорее откинуться на подушку и забыться долгим и глубоким сном.       Но вместе с тем девушка понимала, что пока всё не выяснит, ни о каком сне не может быть и речи.       — Зачем ты меня спас? — без обиняков спросила соколица, интуитивно подтягивая ноги выше и обнимая руками колени; лодыжка протестующе заныла, наливаясь болью, но Ри не обратила на нее внимания. — Это же так удобно... Минус противник на политической арене. Никаких препятствий на пути к трону. Никакой тяжбы. — Взгляд лазурных очей в упор вперился в бога хаоса; если бы могла, Гориэль уже бы просверлила в своем оппоненте огромную дырку. — В чем дело, Сет? Никогда не поверю, что ты решил проявить родственную теплоту и заботу по отношению ко мне просто так.       Алые глаза встречаются с голубыми, принимая молчаливый вызов. Несколько секунд противники смотрят друг на друга, а затем Гориэль, вздыхая, отводит взгляд.       Пока что богине солнца и света, с ее не до конца восстановившимся зрением, сложно выдерживать такие поединки.       Сет довольно усмехается, сложив руки на груди.       — Можешь думать обо мне всё, что захочешь, — наконец, отвечает бог хаоса и кивком указывает на ее крыло. — Ты позволишь?       Глаза Гориэль гневно сверкнули.       — Нет!       Усмешка на губах повелителя пустыни становится шире.       — Так я и думал, — замечает аловолосый бог, нагло облокотившись о край кровати; будь соколица в форме, она могла бы спокойно достать его и закогтить... — Послушай, Гор, мне некогда с тобой играть. Либо ты позволишь мне себя перевязать, либо возись сама, как хочешь.       — Я уже сказала — нет! — гневно шипит Гориэль; сама мысль о том, что Сет будет ее касаться, вызывала у девушки сильный, иррациональный ужас. — Мне не нужна твоя помощь! Справлюсь сама, без тебя и твоих дурацких зелий!       Ри сейчас не в том положении, чтобы бороться — и всё же соколица хочет, чтобы он ушел. Оставил ее в покое и не трогал. Желательно никогда.       — Отлично, — в глазах аловолосого мужчины сквозит насмешка. — Сама так сама. Спокойной ночи, Гор.       Флаконы с зельями и небольшой рулон бинтов летят прямо в руки взъерошенной соколицы; Гориэль едва успевает их поймать, а когда девушка вновь поднимает взгляд, ее собеседника уже нет в комнате. Лишь короткий стук двери гласит о том, что Сет ушел в свою спальню и больше не зайдет, случись тут хоть пожар, хоть потоп.       Гориэль медленно выдыхает, переводя дух; вздыбленные перья соколицы потихоньку опускаются вниз, возвращаясь на исконное место.       Сейчас нужно обработать плечо как наиболее пострадавшее от нападения льва, а затем заняться другими ранами.       Когда девушка открывает одно из зелий, приятный сладковатый запах распространяется по помещению. Гориэль узнаёт его — этим снадобьем юная богиня когда-то лечила магические раны, нанесенные божественным оружием. В том числе и оружием Сета. Ри блаженно вдыхает аромат и, осторожно поставив флакон на тумбочку, открывает другой пузырек. Его содержимое на поверку оказывается обычным противно воняющим обезболивающим, от духа которого соколица оглушительно чихает — так, что едва не роняет фиал на пол. Торопливо подхватив флакончик с драгоценной жижей, девушка бесшумно выдыхает.       Сет — благоразумно или нет — не сказал, что от чего, и в каком порядке использовать.       Возможно, повелитель пустыни ожидает, что гордая соколица приползет к нему на коленях, прося о помощи...       Ну уж нет.       Ри осторожно отодвигает край бинта на левом плече и недовольно морщится, задев чувствительную корочку. Четыре здоровенных, уже более-менее подживших шрама пересекают плечо соколицы, переходя на грудь. Запоздалое «Ой!» срывается с губ девушки, неверяще взирающей на открывшуюся ее взору картину, а затем...       Уши и щеки Гориэль начинают пылать от стыда.       Не для того она столько лет тренировалась в качестве воина, чтобы потом Сет пялился на ее сиськи. Пусть даже и в таком ключе.       Усилием воли отогнав от себя непрошеную мысль, юная богиня приступает к обработке ран. Аккуратно смочив бинт в фиолетовом зелье, Риэль осторожно промокает шрамы; на лице соколицы тут же появляется кислая гримаса — от соприкосновения жидкости с кожей розоватые полосы начинают щипать. Осталось дать лекарству немного просохнуть и впитаться, а потом можно будет накладывать повязку. Гориэль невольно улыбается — она прекрасно справилась сама, и помощь извне в таком простом деле ей не потребовалась. Вот с перевязкой будет уже сложнее, но и с ней соколица как-нибудь справится.       Взяв бинт, Ри аккуратно его разматывает и примеряется, как бы лучше обернуть ткань вокруг грудной клетки, как вдруг...       Резкая, дикая боль пронзает крыло девушки, стремительно распространяясь по ее телу и принося новые страдания. Зайдясь в беззвучном крике, Гориэль корчится на кровати, сжимая руками мягкую ткань бинта; гордость не позволяет соколице издать ни звука — и всё же какая-то часть сознания богини твердит, что так она долго не выдержит.       Ри была достаточно выносливой — но такой боли она не испытывала никогда. Казалось, что все кости в теле соколицы разом сломались — и тут же соединились вновь.       С тем, чтобы снова сломаться.       И еще. И еще...       Гориэль не знает, как она доживает до утра. К тому времени, как первые лучи рассветного солнца озаряют комнату богини, юная соколица готова практически на всё, только бы эти мучения прекратились.       Поэтому вышедшего из своей спальни Сета, на ходу собирающего волосы в хвост и направляющегося за копьем, девушка воспринимает как спасение.       — Сет, — негромкий, измученный голос Гориэль полон отчаяния и неприкрытой боли. — Помоги, пожалуйста.       Повелитель пустыни бросает изучающий взгляд в сторону богини солнца и света, а затем подходит ближе. На прекрасном лице девушки — следы бессонной ночи, усталости и боли. Блондинка выглядит изрядно потрепанной и разбитой, и Сет понимает, что его политической оппонентке сейчас настолько плохо, что хуже уже некуда.       Вчера Гориэль только шипела и огрызалась, а сегодня она готова даже на то, чтобы довериться своему злейшему врагу...       Неплохо.       Сет довольно усмехается и подсаживается к девушке.       — Всего одна ночь — и ты уже поменяла свое мнение обо мне? — насмешливо спрашивает аловолосый бог, взяв с тумбочки фиал с обезболивающим.       Гориэль не отвечает — ей попросту не до того. Глаза соколицы выражают затаенную боль; Сет ловит помутневший взгляд девушки и понимает: ждать ответа от нее не стоит.       — Что ж, можешь молчать, но делай то, что я говорю. — В ответ на слова повелителя пустыни соколица лишь презрительно фыркает. — Выпрями крыло так сильно, насколько можешь.       Гориэль закрывает лицо руками и, облокотившись на колени, безропотно вытягивает поврежденную конечность в сторону Сета. Богиня солнца и света чувствует, что еще немного — и ее нервы сдадут, настолько ей больно.       Но нет, она воительница и не имеет права плакать.       Только не здесь, не перед ее злейшим врагом.       Тем временем Сет приступает к обработке крыла. Его руки мягко касаются поврежденной конечности Гориэль; на удивление, повелитель пустыни нежен со своей подопечной, чего нельзя сказать об их боях, когда оба бога бились друг с другом не на жизнь, а на смерть. Как ни странно, но от действий своего извечного противника девушке становится легче. И хотя Ри по-прежнему не понимает, в чем заключается подвох со стороны ее дяди, богиня не оставляет надежды со временем узнать, в чем суть.       Тем временем пальцы Сета нащупывают особо чувствительное место поврежденного крыла. Боль стремительно разливается по пернатой конечности, и реакция соколицы не заставляет себя ждать. Короткое шипение — и крыло девушки наотмашь ударяет бога пустыни по лицу. Флаконы с зельями разлетаются по ковру, заливая узорчатый красно-белый ворс.       — Гор, мать твою! — кипит Сет; раздается протяжный скрип — повелитель хаоса поднимается с кровати. Девушке не нужно смотреть на аловолосого мужчину, чтобы видеть и понимать, насколько он зол. — Убью, дрянь крылатая!       Ри приоткрывает правый глаз и болезненно смотрит, как Сет поднимает флаконы с пола, а затем досадливо бросает их в мусор — все зелья вытекли на пол, так что бутылочки теперь бесполезны.       — Извини, я не хотела, — шепчет богиня неба. И невольно улыбается — в волосах Сета застряло несколько перьев, затейливо украшая прическу сурового бога на манер американских индейцев. Хозяин дома не видит этого, как и короткой улыбки соколицы. Иначе он бы точно исполнил свое намерение, и не сносить ей головы.       — Хотела или нет — уже не важно. Зелий у меня больше нет, это были последние, — уже спокойнее говорит Сет, обшаривая тумбочку на предмет лекарств и ничего там не находя.       От этих слов Гориэль хочется закричать.       Зелья Сета помогали ей переносить боль всё это время. И если бы она вчера не заупрямилась...       Девушка сама не замечает, как первая слеза орошает ее ладонь.       — Сама виновата, нечего было крыльями размахивать. — Расхаживающий по комнате Сет неожиданно останавливается. — Гор? — Голос повелителя пустыни доносится до девушки, как в тумане. — Гор, что с тобой?       Плечи соколицы мелко дрожат.       — Да какого хрена!.. — Сет не заканчивает фразу. Бегло оценив ситуацию, аловолосый бог одним рывком оказывается рядом.       Сет не понимает, как себя вести с плачущей женщиной. Более того, женские слезы всегда раздражали не терпящего слабостей бога хаоса.       Но один способ, чтобы это прекратить, мужчина знает точно. По крайней мере, с Нефтидой, когда они еще жили в мире и согласии, это всегда прокатывало.       Сет недовольно морщится — но что ему еще остается делать в сложившейся ситуации...       И крепко, с силой обнимает соколицу.       Гориэль удивленно всхлипывает и убирает с лица руки. Поведение бога хаоса шокирует ее всё больше и больше; девушку не покидает ощущение иррациональности происходящего. Что это какой-то странный сон...       И всё же ей становится легче. Богиня солнца и света ощущает поддержку извне — а кто именно сейчас дает ей эту поддержку, уже не столь важно. Если закрыть глаза, то можно представить, что это мать или Хатхор.       И всё же Сет не такой, как они. У него не такой запах. Не такие прикосновения...       Всё не так.       Уже не таясь, Гориэль плачет, уткнувшись в плечо всеопаляющего бога пустыни, а тот неловко поглаживает ее то по волосам, то по перьям. В какой-то момент соколица ловит себя на том, что объятия Сета действуют на нее успокаивающе, и ей уже не так больно, как было до этого.       — Спасибо, — шепчет богиня неба, и аловолосый мужчина удивленно смотрит перед собой. Повелителю хаоса хотелось бы заглянуть в глаза соколицы и прочитать ее эмоции, но сейчас это невозможно. — Мне уже лучше, правда.       — Я рад. — В голосе Сета слышны как облегчение, так и сарказм. Бог войны слегка отстраняется и, глядя в лазурные глаза соколицы, обреченно вздыхает. — Ладно, пакость крылатая, спрошу у торговцев насчет новых зелий. Но учти, еще один такой взмах — и помощи можешь больше не ждать. — Гориэль медленно моргает, показывая, что поняла, и Сет, выпустив девушку из объятий, спешно вылетает за дверь, на ходу трансформируясь и едва не забыв прихватить с собой копье...       Этим вечером повелитель хаоса приносит новые зелья, и Гориэль уже безропотно позволяет ему делать то, что он посчитает нужным. Соколица всё еще не доверяет дяде — но после произошедшего утром Ри уже не знает, что и думать.       Убивать ее — по крайней мере, в ближайшее время — бог пустыни точно не намерен. А значит, можно немного расслабиться и воспользоваться даруемыми ситуацией плюсами.       И снова руки Сета скользят по пестрому крылу соколицы, бережно расправляя перья и обрабатывая раненое место. Лекарство действует практически мгновенно. Боль отступает, и девушка наконец-то может выдохнуть.       Но вместо этого она улыбается. Пространно и неприкрыто.       — Гор, всё нормально? — настороженно спрашивает Сет. Повелитель пустыни не понимает эту девушку — так же, как и она его.       А то, что он не понимает, решительно не нравится суровому богу хаоса.       — Да, всё хорошо. Я просто задумалась, — мечтательно раздается из уст Гориэль, и тут же соколица недовольно вскидывается. Поводит плечами, встряхиваясь — к счастью, Сет уже успел закончить с перевязкой крыла, так что мелким капелькам попросту некуда лететь.       — Птица, — ворчливо констатирует повелитель пустыни, окидывая придирчивым взглядом свою работу. — Курица...       — Иди в задницу, — беззлобно откликается соколица, поворачиваясь к нему плечом. — Ослик.       — Так-то ты ценишь заботу, — усмехается бог войны, развязывая бинты. Молча обрабатывает оставленные львом ужасные шрамы; Гориэль смущается, когда пальцы мужчины аккуратно касаются ее кожи. Но в действиях Сета нет ничего предосудительного. Лишь отточенные движения того, кому не в первый раз приходится оказывать помощь такого рода...