Путь к всемирному счастью

Привет! Знаешь, мне сегодня такой сон приснился... Огромная толпа людей, сквозь которую я пробирался куда-то. Люди были все очень радостные, что-то выкрикивали. Я пробирался, пробирался и вдруг натолкнулся на какого-то мужчину, люди начали отходить, образовался круг, посередине были я и этот мужчина. Все смотрели на нас с восторгом, с блеском в глазах. Вдруг мужчина поднял руку, люди радостно закричали, потом он поднял вторую руку. Люди встали на колени, некоторые плакали. Мужчина опустил руки и заговорил: – Вы! Все ВЫ никогда не сможете узнать, что такое счастье! ВАМ предназначен только один путь... Он ещё раз всплеснул руками. Все достали какие-то пузырьки и принялись их опустошать. Спустя несколько минут некоторые начали падать, плачь усиливался и стал настолько громким, что аж не получалось расслышать собственные мысли. Постепенно все упали. Все были мертвы. Мне было страшно и я невольно вжался в мантию этого мужчины, а когда осознал – отпрянул и упал. Он просто улыбнулся и, вскользь глянув на меня, ушёл. Куда – я не видел... И я проснулся, потому что за мной пришёл Фезз. Мне было странно и непонятно и я решил позже спросить об этом наставника, ведь мы вместе будем весь день и он наверняка подскажет, что это за сон такой. Из-за этого сна у меня всё утро было вялым, а настроение — скверным , но когда мы сели в повозку и поехали – всё прошло. Прохладный ветерок бил мне в лицо, повозку не трясло, потому что мы ехали медленно. Я любовался на природу: зелёные леса, красивое небо, не обжигающее солнышко. Я всё смотрел на птичек и лес, пока что-то не заставило меня поёжиться. Я обернулся на наставника. Он очень странно на меня смотрел, его зелёные глаза будто бы светились, иссиня-чёрные длинные волосы торчали во все стороны, а выражение лица было озадаченно тревожным. Я сам немного встревожился. – Что такое? – спросил Фезз меня. Я опешил, потому что сам хотел спросить о том же. – Я... Что... Почему Вы спрашиваете? – Что-то тебя беспокоит. Я вижу. – Есть немного... – признался я, хотя думать об этом не хотелось. Я изложил дяде свой сон, его выражение лица просияло, Фезз солнечно заулыбался, но всё время смотрел на дорогу, не взглянув на меня. – Началось... – только лишь сказал Фезз с восторгом. – Что началось? Дядя Фезз, Вы мне уже столько всего обещали объяснить, но так этого и не сделали! – не выдержал я. – Этот год хороший, этот год плодотворный... В этом году много будет хорошего... – забубнил наставник, продолжая смотреть вдаль. Я приуныл и не стал больше ничего спрашивать, снова уставившись на природные виды. Спустя некоторое время молчания и раздумий, повозка остановилась, наставник слез и подошёл ко мне. Я грустно посмотрел в его зелёные глаза. Он по-прежнему блаженно улыбался. – Пойдём, погуляем и поговорим. Я молча кивнул, спрыгнул и поплёлся за ним. Наставник приобнял меня и повёл по тропинке, ведущей в лес. – Давно я не выходил посмотреть насколько чудесна природа, – вкрадчиво начал он, – Это ведь Эвфереди для нас сберёг такую красоту, чтоб мы продолжали так же беречь её, любить и ценить, и пожинать плоды этой самой любви. – Дядя Фезз, мне кажется, что я одновременно всё понимаю и ничего не понимаю. Ваши аллегории очень красивы, но многие вещи до меня просто не доходят, и никто ничего мне не объясняет. Все только странно на меня смотрят как на... на... Даже не знаю на что! – решил поделиться я. – Прояви терпение, мой юный брат. Осталось совсем немного подождать и ты всё поймёшь, обещаю тебе. – Ладно, хорошо, но объясните, пожалуйста, что значит этот странный сон. Мне прежде такое не снилось. Фезз вдруг остановился, развернул меня к себе, присел на колено, взял за плечи и присерьёзно посмотрел в глаза. – Это знак внимания Его. Он показал во сне главное событие Его жизни – люди, которые не слушали Его важнейших проповедей, которые предали Эвфереди, не помогли в нужный час, бросили как бездомного пса одного, посчитав изгоем – все они остались ни с чем, а потом в отчаянии, когда все его пророчества становились явью, попытались пойти за Ним. Однако, из-за абсолютной черноты их душ Эвфереди избавил людей от бремени такой бессмысленной жизни и отправил всех в угодья разума для искупления. Тогда приняли яд и были мертвы более трёхсот человек. Это-то тебе и приснилось. Я молчал. Я был в ступоре. – Ты очень умный мальчик, проницательный, ещё немножко и ты всё поймёшь, обещаю. – говорил наставник нежно и настойчиво одновременно. Я вздохнул и кивнул. Фезз резко поднялся и пошёл вглубь леса, я пошёл за ним, но еле поспевал. – Куда Вы? Я не успеваю. – крикнул я ему вслед. В ответ мне последовал только глухой смешок. Тогда я остановился и окончательно потерял наставника из виду. Я подумал, что бросить меня здесь Фезз не сможет, поэтому просто остался стоять на месте и рассматривал птичек и белок на деревьях. Стоял я и мечтал о том, чтоб разные сомнения и размышления наконец прекратились, потому что это... несколько тяжело. Я закрыл глаза и прислушался к собственному дыханию, выравнивая его. Воздух, кстати сказать, в лесу был просто потрясающий – чистый, свежий, пронизывающий. Поэтому я впал в какое-то медитативное состояние и "выключил" раздумья... ...Постоянно находиться в состоянии размышления действительно тяжело – лезут в голову совершенно странные и ненужные мысли, навязчивые. Навязывающие тревогу, неправильные действия и странные планы. Если очень много думать – наверное, можно умереть. Мою медитацию прервали руки, опустившиеся на плечи. Я знал, что это был наставник, поэтому не испугался, только спокойно обернулся на него. – Злишься? – спросил он. Я улыбнулся. – А чего мне злиться? Я знал, что Вы меня здесь не бросите. Он мягко хрипло посмеялся. – Ты молодец, брат мой, ты достойный человек. – сказал Фезз и добавил, – Мне кое-что нужно было найти. Поехали дальше. Я встал и молча пошёл за наставником. Мы ехали ещё недолго до города. Кажется, дядю Фезза здесь знали, потому что въезжая в городские стены, вслед нашей повозке доносились разного рода возгласы– то ядовитое: «О, снова этот сектант блаженный», то испуганное: «Кто опять пустил этого убийцу в город?!». – Вот тебе и дружелюбие... Не обращай на них внимание, ладно? – сказал мне Фезз. – Угу. – ответил я. Тем не менее, рассматривать мимо идущих горожан я не перестал. Взгляды попадались то озлобленные, то совсем печальные, то напрочь уставшие – и таких большинство. Пара человек, от силы, были с ничего не выражающими взглядами. Эта картина меня встревожила. Здесь было как-то грустно, по сравнению с нашими людьми, которые по утру плясали, улыбались и благодарили друг друга за всё. Мы подъехали к рынку. Если до этого был слышен весёлый гомон торговцев, то как мы подъехали – все изрядно поутихли, а некоторые прилавки и вовсе закрылись. Дядя Фезз целеустремлённо пошагал вдоль лавочек, остановившись около прилавка с тканями, но продавца не было. Фезз быстро глянул на цены рулонов красного, чёрного и золотого шёлка, отсчитал деньги, протянул вперёд. Снизу появилась рука, быстро выхватила мешочек и обратно скрылась. Фезз хохотнул, взял ткани и отдал мне. – Каждый раз одно и то же. Мы боимся всего, кроме денег. Знаешь, можно всем тем, кто на нас косо смотрел дать достаточное количество монет и они станут нашими друзьями и спрячут свои озлобленные взгляды под натянутую улыбочку... – говорил он на ходу, – ...но есть и настоящие люди. Мы остановились возле небольшого домика, около которого стоял бородатый мужчина, который радостно кивнул наставнику и даже пожал ему руку. – Это лучший в мире дровосек! – гордо представил знакомого наставник. Дровосек кивнул мне и протянул свою огромную мозолистую ладонь. Я с почтением кивнул в ответ и пожал её. Наставник протянул большой мешок с деньгами дровосеку, тот взял его и зашёл в домик. – Он глухой, остальные горожане его даже не трогают, хотя были попытки отвадить его от нас... Почти всё купили, осталось ещё зайти в одно местечко и поедем домой. – премилым тоном произнёс Фезз. Мы шли каким-то зигзагами, огибая некоторые дома странным образом. Видимо, наставник шёл так, чтобы не сталкиваться с горожанами. Конечным нашим пунктом оказался ещё один дом среднего размера, выкрашенный в голубую краску, с маленькими окошками, а на крыше красовался золотой крест. На пороге стоял седой пухлый старик с длинной седой бородой в чёрной рясе, который сложив ладони, ждал пока мы к нему подойдём, на животе у него красовался большой золотой крест на такой же золотой цепочке.  Наставник расставил руки и крепко обнял этого старика. – Ну, как ты, дорогой? – обратился старик к наставнику. – Посмотрел на тебя и стало всё в сто раз лучше. Старик взглянул на меня, улыбнулся и перевёл взгляд на наставника. – Это тот самый мальчик? Фезз кивнул, старик цокнул и покачал головой. – Ну, пойдёмте, пойдёмте скорее. Я скажу, чтоб ящики винные к вам погрузили. Мальчик, оставь ткани у входа, их тоже отнесут. – сказал старик и юркнул в дом. Следом вошли и мы. – Это городская церковь. Здесь горожане молятся своему Богу-покровителю. – объяснил мне наставник. Про церкви и их Бога я слышал. Те, кто рассказывал про них –  уходили оттуда к нам.   Внутри было немного темновато, очень тихо, но от каждого шага раздавалось эхо, повсюду пахло воском и каким-то эфирным маслом. Послушники здесь разговаривали шёпотом. Все были одеты в чёрные рясы. – Мы отойдём поговорить, а ты побудь здесь, хорошо? – нашептал мне Фезз. Я кивнул. Старик и наставник завернули за молельню (это такой небольшой купол внутри здания с дверкой) и спустились по лестнице в подвал, как мне показалось. Я ещё раз осмотрелся, стараясь зацепиться взглядом за какие-то детали. На потолке тоже были фрески как у нас, но там было множество людей, которые переплетались между собой в каком-то суетном действе, а посередине сидел умиротворённый худощавый мужчина с бородой. – Это фреска с последователями. – прошептал кто-то позади меня. Я повернулся, передо мной стоял парень слегка старше, тоже в чёрной рясе и с крестом, и с красной толстой книгой в обнимку. Он не взглянул на меня, только грустно смотрел на фреску. – Кто посередине? – так же как и все шёпотом, поинтересовался я. – Это наш покровитель, наш мученик, сын божий. Он был послан, чтоб стать великой жертвой за наши грехи. – Ого. А... Почему люди верят в разных покровителей? – решился расспросить я.  Парень сложил руки на груди, прижимая книгу к себе. –  В мире существует множество народов, которые появились в разное время. Всем, соответственно, нужно во что-то верить, чтобы был смысл существования. И у разных народов разный Бог. –  ответил он. – Мы же с Вами из одного народа, а вера разная, но нас не жалуют, как я понял. Почему? –  У вас община, ограждённая от всех, где все вы избранные. Вас считают сектантами, потому что ваш глава провозгласил себя мессией много лет назад, с которым якобы общается какой-то неведомый всем вознёсшийся пророк, которого до вашего мессии никто и не знал. И творится у вас, по мнению многих горожан, какая-то чертовщина. –  парень перекрестился. Я слегка растерялся. –  Но... Но к нашей общине кто-то присоединяется каждый день, уходят и от вашей церкви, между прочим, и мы живём в счастье и любви. Наши люди каждый день улыбаются, поют песни, смеются даже за работой, а у вас в городе все грустные и угрюмые. Отчего же мы плохие, что такого у нас происходит? – Ну, у вас все вы считаетесь избранными, хотя так не должно быть, наверное. И, ну, у вас там происходят... убийства, –  эту фразу мальчик сказал особенно тихо, –  что уж точно никак не должно быть. Мы, к примеру, можем попросить прощения, совершить таинство и рассказать о всех грехах, помолиться и Бог нас простит и примет, а у вас –  жертвоприношения, странные ритуалы! Это же ужасно! –  чуть не сорвался с шёпота он.  –  Вряд ли это ужасно, – не соглашался я, –  Это категорично. Однако, если человек предал один раз, значит, в его голову поселилось зло, которое запустило корни в разум, а зло не так уж и легко искоренить и, значит, человек предаст ещё раз. Зачем тогда на него полагаться? – я был уверен в своей правоте. –  Каждому нужно давать второй шанс. Каждый может заслужить прощение и действительно исправиться. Не спорю, что есть и те, кто не поймут своей неправоты и таких лучше гнать взашей, но не убивать же! –  Если ваш Бог прощает, то наш прощает при личной встрече в Его чертожных угодьях и дарует другую жизнь для исправления, а у вас служители, которые делают это за вашего Бога, что я считаю неправильным. –  Однако же! У вас кто предатель, а кто нет решает ваш мессия, который просто устроил государство среди государства со своими правилами, которые угодны ему и прикрылся несуществующей религией. –  Точно так же можно сказать и про ваши церкви! У нас хотя бы все люди живут вместе, делают всё вместе и радуются вместе. У каждого есть где жить, с кем поделиться печалью, с кем разделить трапезу, и никто не останется обделённым. У вас вроде все ходят в церкви, молятся, а всё равно грустные и, кажется, обременённые своим бытом –  вот что не так. –  Это навязанная вашей общиной ложь. Вы же совсем юный, наверняка и выросли с такими навязанными догматами, поэтому Вам и кажется, что всё извне неправильное. Мне кажется, мы бы могли спорить так до бесконечности, но наши пререкания прервали наставники, вернувшиеся со своих дел. Фезз молча, улыбаясь, кивнул мне, взял за плечо и повёл к выходу. На улице я шумно выдохнул, потому что не придётся больше вести таких разговоров. Естественно, дядя Фезз обратил на это внимание, но ничего не сказал. Ещё более изощрёнными зигзагами мы добрались до повозки и поехали домой. Все материалы, которые мы покупали уже были там. По пути дядя Фезз всё-таки заговорил: –  О чём вы говорили с послушником церкви? –  Извините, наставник, я хочу ответить вопросом на вопрос: почему Вы общаетесь со священником? –  Мы очень старые знакомые и приняли свои пути уже после начала нашей дружбы, мы принимаем друг друга такими какие мы есть, хоть у нас и разные взгляды. Самое главное оставаться хорошими людьми, верно?   Я кивнул и изложил наставнику всю нашу беседу с послушником. –  Ты молодец. Ты достойный человек. Эвфереди наверняка гордится таким адептом как ты. На то, что наговорил тебе послушник –  не обращай внимание, он всего лишь наслушался бредней о том, что мы сектанты и убийцы. Он ещё просто юн и глуп. –  Я знаю, я понимаю. – Я горд, что у меня есть такой адепт. И я гордился собой, я гордился тем, что являюсь адептом, я гордился тем, что не такой, как эти горожане. С приятным настроением вечером я приехал домой. А Фезз был задумчив и почти не говорил со мной больше –  просто по-прежнему блаженно улыбался, но брови слегка были нахмурены. Мы поужинали со всеми в столовой и я должен был бы идти на вечерний танцевальный обряд, но наставник сказал не ходить, потому что у нас с ним был длинный день и лучше бы отправиться спать. Тем более, завтра будут два таких обряда – утром и вечером. В самом деле, мне еле хватило сил, чтобы написать это всё, но я обещал и себе, и папе всё записывать. Так что, я всё ещё здесь. Эвфереди любит нас. Спокойной ночи.