Путь к всемирному счастью

Привет! Я проспал утренний обряд, меня никто не разбудил. Сначала я расстроился, но потом, на обеде, заметил очень сонного наставника, который тоже явно не был на обряде. – Как Вы себя чувствуете? Выглядите неважно. – спросил я. – Всё хорошо, просто самостоятельные вылазки в город отнимают добрую кучу сил. Поэтому я очень редко езжу сам за материалами. Спасибо за беспокойство, – хрипло ответил Фезз и добавил, – Как твоё самочувствие? Я был поражён тёплыми чувствами к наставнику в этот момент, потому что он нашёл в себе силы свозить меня в город и потом терпеть усталость. Всё это ради меня! – Вполне нормально, жаль только, что проспал утренний обряд. – поделился я. – О, не волнуйся об этом, вечером тебя ждёт кое-что более интересное. – обрадовал наставник, – а пока, можешь погулять, пообщаться со всеми. Я улыбнулся и кивнул. Я знал, куда бы я хотел сходить... Из-за всех посвящений я давно не виделся с подругой, которая жила в дальнем корпусе общины – в женской части, соответственно. Мы пару раз виделись на ужине, здороваясь кивками и всё. Я, конечно же, прихорошился и гордо поплёлся в восточный корпус, не встречая препятствий. Также, без страха и упрёка я попросил старших девочек пригласить мою знакомку. Спустя минуты томительных ожиданий, она появилась – в лёгком белом хлопковом платье с голубыми цветочками, волосы пшеничного цвета струились по плечам, но на лице её проглядывалась печаль. Не смотря на это, она подбежала и крепко обняла меня. Внутри у меня разлилось приятное тепло, такое же приятное и "вкусное", как тёплое тёмное пиво с гречишным мёдом, который давали в качестве лекарства при больном горле. От радости я крепко пожал её ладонь двумя руками и, не сдержавшись, громко вздохнул. – Прости, что мы не виделись, совсем некогда было с этим посвящением. – заговорил я. – Я знаю, я понимаю. – она грустно улыбнулась. – Расскажешь как у тебя дела? Погуляем? – Погулять можно, а вот рассказать я могу тебе не всё, к сожалению. Есть вещи, которые мне до определенного времени нельзя говорить. – она опустила взгляд. – Ну, ничего, я за последнее время привык быть в неведении. – приободрил я нас. Веро́ника была старше меня на пару лет, но мы общались с детства и этот небольшой разрыв не был препятствием. Мы всегда относились друг к другу с некой теплотой и всегда могли поделиться друг с другом любыми переживаниями, будучи уверенными, что это не будет услышано кем-то ещё. – Красивое платье. – решился я на комплимент. – Спасибо, мне оно тоже нравится. Я сама сшила. – У тебя очень здорово получается, ты мастерица на все руки! Она мило хихикнула. – Мне с тебя новые мерки снять нужно, кстати. Старые уже никуда не годятся, – её голос задрожал, – а глава попросил для тебя сшить особенный костюм. Я просто кивнул. Пока мы шли к саду, я аккуратно взял её за руку и не был отвергнут. В саду мы бывали раньше очень часто, потому что это особенный мир, полный красочных цветов, расписных беседок ручной работы, которые обвивали виноградные лозы и много милых птичек, резвящихся у небольшого мраморного фонтана, который так же сделан мастером нашей общины. Это есть место силы, место, где мысли особенно хорошо были уловимы самим собой. Сейчас мы ходим туда реже, ведь с каждым годом растут обязанности и становится не до развлечений. Мы сели в беседке и я поделился разнообразными событиями и мыслями с Веро́никой и показал ей свою тетрадь-дневник с записями в ней. – Бедный, столько тебе пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. – сказала она на это. – Ну, я подготовил себя к этом загодя, примерно прикидывая, что поток разных событий окутает меня с головой, поэтому всё в порядке. – Ты ещё не знаешь, насколько всё это переменит твоё сознание и жизнь. – загадочно сказала она и добавила, – И мою... Мы прошлись по саду ещё немного. Я не хотел снова думать о том, что все вокруг пытаются ввести меня в большее заблуждение, потому что это уже слегка раздражало. Я махнул рукой и улыбнулся, усаживаясь у фонтана на траву. – Прости, у тебя наверное и так голова пухнет от всего, а тут ещё я со своими загадками. – будто бы прочла мои мысли Веро́ника. Я подозвал её присесть рядом, что она и сделала, и взял её руки в свои. – Мне не хочется, чтобы ты много переживала. Всё что ни делается – воля Его, она ведёт только к лучшему, так ведь? Пусть нам с тобой может что-то быть не удобно, может что-то не нравиться, но иногда нужно чем-то жертвовать, чтобы мы могли все вместе обрести счастье. – поддержал её я. У неё по щеке скользнула слеза, Веро́ника еле сдерживалась, чтоб не заплакать. – Иногда эти воли довольно странные... – сдавленно сказала она, – Однако... Ты прав и... Ты говоришь точь-в-точь как дядя Фезз. Вероника любит общину, любит свою работу, но никогда ей не нравился наш глава по необъяснимым ощущениям, что знал, конечно же, только я. «Мне не нравится его аура»  – так всегда говорила Вероника. – Мы все будем счастливы, обещаю. – ответил я. Вероника всё-таки немного поплакала, а потом мы поговорили на отвлечённые темы – работы, горожан, погоду... Я всё так же держал её за руки и был будто бы переполнен счастьем. Когда в разговоре повисла пауза, я решился рассказать об этом: – Знаешь, я с тобой чувствую, что готов перевернуть весь мир. Это... Такое насыщенное чувство. Она широко улыбнулась и отвела взгляд. – Я чувствую то же самое – будто бы все на свете радостные чувства переполняют меня. Мы знали оба, что это за чувство, но не решались сказать. – Меня скоро выдадут замуж. Эти слова прочно воткнулись мне в сердце как ритуальный кинжал. Вероника снова заплакала. – За кого? – сдавленно спросил я. – На сегодняшнем вечернем обряде глава будет распределять меня и ещё троих девочек. Я молчал, не знал, что сказать. – Я тоже не знаю, как на это реагировать. Я к этому не готова. – снова прочла меня Веро́ника. Я просто крепко обнял её и позволил себе поцеловать Веронику в щёку, которая оказалась нежнее, чем любой шёлк и хлопок. Мне самому хотелось заплакать, но я не стал, стараясь держать позитивный настрой, но на лице у меня наверняка всё было написано. – Всё будет хорошо, обещаю. – просто сказал я. Мы ещё немного посидели у фонтанчика и пошли в мастерскую к Веро́нике, чтоб она сняла с меня мерки, а после разошлись, пообещав найтись на вечернем обряде. Предположить кому достанется в жены Вероника было невозможно, но явно не мне, потому что мужчины могут начать брать жён только тогда, когда им исполняется двадцать три года и то, если глава даст добро. У обычных рабочих могло быть до четырёх жён, у более привилегированных – до двадцати. У самого Фезза шестнадцать жён и пока никто не превышал это количество. В учениях Эвфереди про многоженство написано немного: «Любой мужчина может когда-то оказаться избранным из избранных – пророком, поэтому у любого избранного должна быть опора в виде нескольких верных жён, которые пойдут за своим мужем куда угодно...» Однако, если мужчинам нужно было достичь двадцати трёх лет, то женщин выдавали замуж начиная с четырнадцати, что как по мне – довольно рано, но уж ничего не попишешь... Я ушёл из женского корпуса, но и в свой не вернулся, просто гулял по коридорам, переходя от одного корпуса к другому. Лечебный корпус выглядел весьма интересно – на каждой стене вдоль коридора было куча надписей разного характера и куча рисунков, изображающие Око Его или иллюстрации к учениям.Также, по стенам расползалось какое-то растение с большими листочками и мох. Из-за такой среды нередко можно было встретить летающих по коридорам птичек и разных безобидных насекомых. На посту дежурил один из папиных друзей, с которым я коротко поздоровался и хотел побрести дальше, но он остановил меня. – Что такой понурый гуляешь? Радостный должен быть! – заметил знакомый. – Голова перегружена, дядь, тяготит. – отшутился я. – Ну, да ладно, пройдёт. А если нет – приходи, я тебе лекарствов дам, договорились? – Договорились. Мы улыбнулись друг другу и я побрёл по коридорам лечебницы дальше. Сам того не замечая, ибо задумался, я оказался в подвалах, где хранились запасы разной утвари для лечебницы: матрасы, стулья, ткани, свечи. Здесь темно и пахло сыростью, хоть и было чисто. Всё освещение составлял настенный канделябр с почти прогоревшими свечами, потрескивание которых было слышно на весь подвал. Я взял из запасов свечи, чтоб поменять в канделябре, что благополучно сделал. Развернувшись уходить, я заметил железную дверь с окошком с решёткой, и заглядывать мне туда не хотелось, поэтому я прошёл мимо. – Кто здесь? – громкий шёпот, эхом раздавшийся по всему подвалу, остановил меня. Я немного растерялся. – Я случайно забрёл сюда. Последовало какое-то шуршание и я понял, что источник звука за дверью. – Мальчик... Юный... – утвердил скрипучий голос. Я не отвечал – просто стоял, всматриваясь в дверь. – Тебя не должно быть здесь, если они узнают – будет плохо. – Кто Вы? – решился на вопрос я. – Бог. Покойник. Отступник? Избранный? «Сумасшедший» – подумал я. Да, были и такие случаи, где человек от любви к Богу сходил с ума и, просто-напросто, становился помешанным, но это было очень редко. Что делают с такими в общине я не знал, но вскоре после помешательства эти люди пропадали. – Эвфереди всё видит, он всё видит, он всё видит... – шептал помешанный. Помешательство не считалось ни  плохим, ни хорошим – человек просто на фоне этого переставал быть работоспособным, а соответственно не приносил пользы общине. – Да, Он всё видит. – решил сообщить я. За дверью крякнуло, а на лестнице, ведущей в подвал послышались шаги и гомон. Я решил спрятаться в куче матрасов, ибо пойманным быть мне не хотелось. Однако, я сделал щель, чтобы понаблюдать за происходящим далее. Спустились трое – два работника лечебницы и Фезз. И, конечно же, они направились к железной двери. Фезз тихонько постучал. – Это... Ты? – проскулил безумец. – Это Я. – ответил Фезз. В дверь с той стороны забарабанило. Трое молча ждали, когда стуки прекратятся. – Кто ты? – спросил помешанный. – Твой Бог. – с этими словами Фезз начал открывать дверь массивным ключом. – Только не ты! – закричал безумец, когда его выволокли из комнаты, – Тут же был мальчик! – Тут много кто был. – холодно ответил наставник и добавил, обращаясь к лечебникам – Вы знаете, что делать, братья. Фезз спешно удалился, а двое работников быстро скрутили безумца, пару раз хорошенько ударив его, после чего он обмяк. Когда помешанного протаскивали передо мной, я подметил, что он довольно молодой – лет двадцати пяти. И только я хотел подумать о том, что же с ним станет, как один из лечебников ехидно сказал: – Хорошее мясо должно быть, жаль, что мало – слишком худой. Второй лишь усмехнулся в ответ. Я ещё с полчаса просидел в матрасах, снова пребывая в размышлениях. В горле стоял ком, наворачивались горячие слёзы. Почему так? Разве так правильно? Что он такого сделал? Я не знал ответа ни на один из этих вопросов и, в конце концов, дал всем эмоциям выйти наружу – горько зарыдал. Я не знал ответов, не знал, почему всё так странно, не знал, почему рыдаю. Я бы сказал, что очень устал от этого всего, но ничего ведь не произошло конкретного и прошло всего четыре полных дня от моего посвящения... Я просто ничего не понимаю. Почему всё "так", Эвфереди?.. Выбившись из всех сил, я выключился – заснул. Когда очнулся, в панике выбежал наружу, не зная сколько времени и испугавшись, что проспал обряд. В коридорах лечебницы было уже темновато и как назло нигде не висело часов. Я побежал в свой корпус. Там меня уже перехватили парочка знакомых. – Эй, вот ты где! Тебя уже все заждались, пойдём скорее! – сказал один из них и, подхватив меня под локоть, потащил за собой. Они уже были в белых одеждах, предназначенных для обрядов, а я был в своём адептовском костюме. – Эй, а у меня не тот костюм! – решил сообщить я. – Это твоё первое участие, тебе его выдадут там. – оповестил один из знакомцев. Я замолк. Мне почему-то было тревожно. По приближающемуся гомону я понял, что мы пришли. Это было выжженное поле, находящееся недалеко от общины. Посередине горел большой костёр, вокруг сидели люди и по кругу стояли гладкие деревянные столбы с множеством разноцветных ленточек. Завидев нас, подлетел Фезз. – Где ты был? – обжигающе холодно спросил он. – Я случайно заснул, пока гулял по корпусам, извините. Долго ждали? – ответил я. Фезз лишь улыбнулся, но как-то странно, и протянул мне большую красную бархатную коробку. – Это подарок, иди переоденься. Это был белый костюм, но не такой как у всех – с золотыми вышивками, очень мягкий и совсем по-другому сделан – не знаю как описать, я в швейном деле совсем не сведущ. Под горлом были вышиты красивыми буквами мои инициалы. Я переоделся, снял обувь как все и вышел. встречали меня почему-то аплодисментами, отчего я смутился. Фезз вывел меня на середину круга у костра и поставил перед собой, положив мне руки на плечи – они были ужасно холодные. И среди всех в белом только Фезз был в чёрном. У меня в затылке сильно кольнуло, потому что всё это странным образом напоминало мой сон с Эвфереди. И то же чувство тревоги и непонимания было со мной. Ледяная рука Фезза коснулась моего затылка. – Братья и сестры, этот мальчик присутствует впервые на нашем еженедельном ночном обряде, – громогласно начал Фезз, – Как вы помните он совсем недавно был посвящён полноправно и сейчас в кругу близких и родных он будет посвящён в таинство ночного обряда. Возрадуйтесь же, братья и сестры, за наше юное дарование!  Все захлопали, закричали и запрыгали. Мне по-прежнему было не по себе. В центр внесли большой котёл, все начали подходить и кружками черпать оттуда какую-то странную мутно-жёлтую жидкость. В последнюю очередь Фезз наполнил две кружки, одна из которых предназначалась мне. – Пей, брат мой, твой глоток сегодня должен быть первым. – мягко сказал наставник. Я выдохнул и отпил жидкость, которая и на запах была безумно странной. На вкус это оказалась та ещё дрянь – какие-то грибы, можжевельник, нотки дуба и, кажется, сладкое вино. После этого глотка меня замутило, голова стала ватной. Я подумал, что сейчас упаду или умру, но наставник аккуратно придержал меня и приободрил: – Не волнуйся, в первый раз всегда такая реакция, с последующим глотком будет лучше. Я с трудом кивнул, ибо чувство тяжести пало на мою голову. – Этот костюм тебе очень идёт. – похвалил Фезз. Я снова кивнул. Фезз взял мою кружку и поднёс к моим губам. – Пей, мой мальчик. И я повиновался, сделав ещё два глотка, борясь с тошнотой. Через несколько секунд все тяжкие чувства отпустили меня, я стал лёгок как перо. Наставник подтолкнул меня к кругу и, сам сделав несколько глотков, восторженно вскрикнул: – Запускайте танцевальный круг! И круг действительно зашевелился, и я повиновался движению, попутно пытаясь разглядеть в толпе нужных мне людей. Но всё тщетно, Вероники не было и отца тоже, либо я просто под действием отвара не различил их в толпе. В середину к Феззу вышло несколько человек – две девушки и два мужчины, один из которых держал барабан. И тут началась музыка и моё тело понеслось по течению круга. А вскоре, все взялись за руки и образовали хоровод, подпевая песне. Припев: И когда наступит утро, Счастье к нам само зайдёт, Да, путь этот очень труден, Но здесь каждый дом найдёт. Песня была долгой, гул барабана проникновенный, а хор невероятно талантливый. Я кружился, подпевал и, наконец, чувствовал себя хорошо. Когда песня закончилась, наставник снова велел наполнить кружки отваром. Было так хорошо, цвета стали такими приятными, ночь обволакивала всех.  Люди смеялись, обнимались и танцевали, держались за руки – все были счастливы и любили друг друга. Фезз жестом попросил всех затихнуть и заговорил: – Сегодняшняя ночь обещает быть длинной и полной событий, мои счастливцы. Месяц с неба улыбается, а значит, Эвфереди доволен... Время распределять новоиспечённых невест для самых достойных братьев. – он всплеснул руками. Все восторженно закричали и захлопали. Мне стало грустно, потому что я не знал и не хотел знать кому достанется Веро́ника. Я отхлебнул отвара – теперь он вообще не казался отвратительным. Вышли четыре девушки, кто из них кто было не понять, потому что их окутывали белоснежные мантии с капюшоном. Девушки встали рядом с главой. Он снял с них капюшоны и представил: – Веро́ника, Елена, Рутти, Алейна. Нежные, прекрасные, чистые создания, которые будут с мужем в счастье и любви. Моя подруга выглядела замечательно, но на лице значилась печаль. Остальные девочки выглядели весьма одухотворённо и хорошо знали, что предстоит. Все эти долгие представления расписывать не буду. Остальные девочки достались молодым мастерам, достигшим нужного возраста или заслужившим ещё одну жену, а Веро́ника досталась главе. Я видел отчаяние в её глазах... Свадьбы будут прямо послезавтра к вечеру и я твёрдо решил, что скажусь больным и не пойду. Девушек напоили отваром, народ тоже опустошил свои кружки и все снова пустились в пляс. Я хотел уйти, но за мной слишком пристально следил глава. Я лишь ждал, когда мы вновь будем наполнять кружки, потому что с каждым глотком отвара становилось лучше – в голове пусто, в небе виделся калейдоскоп звёзд, а костёр плясал вместе с нами. Я сам не понял, как слился с музыкой и без остановки протанцевал четыре песни подряд, останавливаясь лишь, чтоб взять свою чашку и попить. Я танцевал с закрытыми глазами, не боясь столкнуться с другими, потому что всегда с кем-то держался за руку. Я пропускал музыку прямо в душу, чувствуя прохладную выжженную траву под ногами и давал лёгкому ветру касаться моей кожи. – И ещё новости, братья и сёстры! – вновь вскрикнул глава, его голос уже перестал быть твёрдым и не держался на одном тоне. Все затихли, подхватили кружки, ожидая новых новостей. Фезз кивнул в мою сторону и меня внезапно подхватила пара сильных рук, выводя к нему в центр. – Как многие успели заметить, этот мальчик сегодня в особом наряде. И многие уже знают, о чём я сейчас поведаю. – расхаживая туда-сюда позади меня, говорил глава. – Мне было видение во сне. Сам Эвфереди являлся. – продолжал он тянуть. – "Этот мальчик особенный. Этот мальчик нужен нам здесь" говорил он мне! А это значит лишь то, что... Он избранный из избранных! Он посланник счастья! Я ошарашенно пялился на народ, а народ на меня, восторженно вопя. Я не мог понять рад я или нет. – Для такого случая сегодня приготовлен особенный пир и особый напиток! Вносите! Внесли мясо и другой котёл. Я догадывался, чьё это было мясо... – Наполняйте свои чаши и вставайте на колени! – сказал Фезз. Все так и поступили, мне также поднесли большой кубок с новым отваром, который пах практически так же, за исключением нотки чего-то сладко-цветочного. Народ выкрикивал "Слава новому посланнику счастья" снова и снова. Глава вновь положил мне на затылок по-прежнему ледяную руку. Его невеста стояла на коленях рядом кусала губы и сдерживала слёзы, глядя на меня. – Поздравляю, – наклонился и прошептал Фезз, – Теперь тебе станет всё ясно. Я кивнул, через силу улыбнулся и отвёл свой взгляд в сторону, дабы не видеть его ледяные безумные зелёные глаза. Глава выпрямился и крикнул: – До дна! И народ на коленях опустошил свои кружки, а я свой кубок. Из-за смутного чувства, что это всё сон, я ожидал, что все сейчас упадут и будут биться в предсмертных конвульсиях, но, Слава Ему, этого не произошло. Дальше снова последовал ритуальный танец, предназначенный для меня. Этот танец и музыка были совсем другими. Хор был из уже четырёх мужчин и тяжёлые барабаны с эхом. Они пели неразборчиво и низко. На мужчинах были странные маски, изображающие зверей – лиса, волк, медведь, леопард. – Почему они в масках? – спросил я у главы. – Хм, интересно... – лишь ответил он и подозвал кого-то из толпы. Ко мне подбежало несколько мужчин, схватили меня, перетащили к самому высокому столбу и привязали. Я непонимающе, но без страха посмотрел на Фезза, который вдруг снова был рядом. – Рассказывай всё, что видишь, хорошо? Это часть ритуала. – Ладно! – громко ответил я. В костёр подбросили дров и он стал ещё выше и больше. Пламя пробиралось сквозь кирпичную оградку. Я подумал, что мы все сейчас сгорим в "счастливом огне", о чём сообщил главе, а тот рассмеялся, да так звонко и по-настоящему, что я удивился. – Какой же ты глупец, мой мальчик. – внезапно сказал он. Я снова удивился. – Почему это? Он снова рассмеялся и не ответил на мой вопрос. Музыка становилась громче, люди двигались быстрее. И теперь все были в этих звериных масках, а в дырках для глаз горели красные огоньки.  Выглядел этот хоровод очень зловеще. Пламя бушевало, касалось некоторых танцующих и мне было с страшно,что все сгорят. На мои возгласы об этом Фезз только кивал. Фезз и сам оказался в маске, изображающей разьярённого быка – вместо глаз красные огоньки, которые ещё и сопровождались дымом. Через мгновение меня отвязали от столба и несколько рук подняло меня к небу. Потом меня начали передавать по кругу и я будто плыл, всматриваясь в, ставшее "неправильным", небо. Закончив круг, меня поставили на землю лицом к костру. У бушующего пламени в позе лотоса сидел мужчина без маски. Я узнал его. Я узнал этот образ из многочисленных книг, рассказов и... сна. Я подбежал к нему и упал на колени. Он нежно погладил меня и подал мой кубок, наполненный отваром. Я глазам своим не верил, что это Эвфереди. Я обернулся на людей и убедился, что это лично моё видение. Позади меня стоял нависая "бык" с сложенными на груди рукам и зловеще наблюдал. Мягкая рука Бога повернула моё лицо к себе. – Всё хорошо. Так всё и должно быть. – прозвучало из уст Эвфереди, – Выпей это и беги, что есть мо́чи, домой. Я кивнул, заплакал и сделал как велено – осушил кубок, встал и, наметив направление, побежал. Вслед мне кричали, но никто из "зверей" не пытался меня догнать. Только долго смотрел вслед "бык". Я мчался уже по пустым корпусам общины в темноте, сам не зная, куда бегу. Больше казалось, что я бегаю по кругу, потому что обстановка повторялась, куда бы я не повернул. Тогда я остановился, проморгался и спокойным шагом попытался выйти в столовую. У меня получилось, я вышел в огромный тёмный зал со столами и стульями, именуемый столовой. На кухне слышались голоса и смех, там горел свет. Я подкрался и решил посмотреть и послушать, что происходит. Кухня была огромная, посередине стоял большой металлический стол, по бокам обычные шкафчики, плиты и холодильники. Около стола на стульях сидело два человека, на столе лежало чьё-то мёртвое тело. Эти двое видимо были те самые работники тени, о которых рассказывали. Они выпивали и курили трубку, громко обсуждая какие-то свои штуки. Я хотел уйти, не найдя в их занятии ничего интересного, но голова тела, лежащего на столе повернулась и замычала, мешая "теням" развлекаться. – О, живчик, обычно после такой дозировки не выживают. – весело воскликнул один из "теней". – Э, дай ему ещё этого отвара! – Ты чего? Испортится тогда! Давай резать, пока не очухался до конца. Второй недовольно хрюкнул. Оба надели плотные тёмные фартуки, нарукавники и шапочки. Мужчина на столе пытался что-то сказать, но выходило только мычание. Он беспомощно шевелил губами, уголки которых потрескались и кровили. Конечностями пошевелить тоже не удавалось. – Может оглушим его? – замялся второй из "теней". – Да ты совсем идиот что-ли? Я сейчас сам тебя оглушу! Мозги это ж самый деликатес, а ты предлагаешь костей черепных покрошить туда! Понаберут сопливых... – ответил первый. Второй грустно вздохнул, взял тесак. – Ну, командуй тогда, что первое резать. Первый не стал церемониться и, громко читая стихи к Эвфереди, начал рубить ноги. Несчастный громко замычал. Я чуть не вскрикнул, но зажал ладонями рот. – Боже, ну, почему ты такой бесполезный. Перережь ему горло, но только аккуратно. – наказал первый. Второй взял тонкий длинный ножик и поступил так, как велено, повернув жертву лицом ко мне. Мы столкнулись взглядами, у него скатилась крупная слеза, а я просто не мог больше на это смотреть и тихо ушёл.  Спустя часы блужданий, я, наконец, нашёл свою комнату и упал без сил.