Нимфея

Влажные ресницы дрожали от эмоций владельца бледно-голубых глаз с примесью золотого. Мальчик стоял на табуретке, дрожа, но боясь еще как-либо пошевелиться чтобы вдруг не упасть. Грозный учитель стоял над ним оловянным солдатиком, не спешащим сдвинуться с места и все повторял, повторял одно и то же, что мальчик силился запомнить, но не мог, ведь всю маленькую голову занимали только отрывистые фразы: “Больно… Пусть он прекратит. Я же не сделал ничего плохого! Я же хороший! Мама говорила, я хороший! Почему она меня не забирает!” *** В комнате допроса холодно и зябко. Никто даже не постарался найти плед и накрыть его. Зато на мертвое тело у них нашлась тряпка. Как негостеприимно. Он порядком уже устал сидеть здесь в полном одиночестве, ведь завели сюда еще полчаса назад, но после никто не заявился за все это время. Это испытание выдержкой сторожевого пса - курам на смех! Они многого не знают, чтобы Лаян так легко раскололся. За время ожидания он уже успел 2 раза прокрутить в голове все: от дел на день до композиции Бетховена “Лунная соната”, поселившеюся недавно в телефоне. В комнату вошла молодая женщина. В нейтральной офисной одежде, в соответствии со скудным интерьером допросной. Она села напротив, раскладывая какие-то документы и давила своим молчанием, но мужчина не заговорил. - Итак, мистер, - она посмотрела под стопку бумаг. - Касл. Сегодня 19 ноября, 14 часов 32 минуты, и мы начинаем ваш допрос. Скажите у вас есть сейчас какие-то вопросы перед тем, как мы начнем? Он помолчал с долю секунды, возмутительно посмотрев в ее строгие карие глаза. До невозможности хотелось взвыть от чувства дежавю, вполне реального, учитывая все обстоятельства. Это не первое подозрение на него в качестве преступника, но ведь он не убийца! И никогда не был! Только вряд ли в стенах здания полицейского учреждения поверят его эмоциональным всплескам. Надо думать. Думать. И не облажаться. - Да, есть. На каком основании вы меня задерживаете в разгар рабочего дня. Она с искренним удивлением округлила глаза и не мешкая достала телефон, показывая вкладку с новостями. “Великий мастер найден мертвым в собственной мастерской!”. Не ожидавший такого поворота мужчина болезненно сощурился потерев виски. - Вам не сказали? - она убрала телефон, продолжая молчать. Лаян поднял на нее взгляд и, судя по всему, она действительно ждала очевидный ответ на свой глупый вопрос. Это ее работа, но тогда она показалась ему такой круглой дурой. - У меня нет привычки смотреть новости в рабочее время, - вышло язвительно, эта маска всегда становилась его вторым лицом в моменты паники. Только не срываться, ведь он старался отвести от себя подозрения. - Понимаю. Тогда и вы осознаете почему вы здесь, - она посмотрела на какие-то свои записи и не отрываясь, продолжала. - у вас сегодня назначена дата выставки на имя Кан Су Джина. - Да, все верно. Хотя с учетом обстоятельств ее наверняка уже отменили. - Кем был заказчик, вы знаете? - Насколько я помню, этот мужчина сам мне писал для организации. - Тогда кто может ее отменить? - Близкие. Или если таковых нет, то я сам могу ее отменить. - Не отменяйте. - Что? - У жертвы нет ни одного известного родственника. Так что не отменяйте, это поможет в деле. - Каким образом? - Вы хотите присоединиться к расследованию? - А вы приглашаете? - Мистер Касл… Он поднимает руки в примирительном жесте, осознавая, что слишком далеко заходит и может усугубить свое положение. Не отменять выставку? Легко. Однако как это скажется на репутации Лаяна Касла полицию не волнует. Количество заказов упадет после такого невежества в сторону покойного, но у него нет выбора. Однозначно. В тюрьму не хотелось. К тому же, поучаствовать в намечающейся детективной авантюре желание появилось. Воображение, к сожалению, играло на руку только в карьерном росте. Рука полицейской резво проносилась по бумагам, даже показалось, что она совсем забыла о подозреваемом - настолько была сосредоточена. Через минуту она уточнила о наличии самого Касла на выставке и попросила быть его там же. Вовремя вспомнив о безопасности, он указал ей о своем волнении (не шибко доверяя действиям полиции, которая никогда не работает так как всем хотелось бы), на что та ответила лаконично и профессионально: “Все будет в лучшем виде, не волнуйтесь. Это наш долг”, что вовсе не обнадеживало. Ведь сам Касл не следовал указаниям совести. Выставка проходила как нельзя лучше. Уже известная многим посетителям (а скорее всего уже всем гостям, слухи - пчелиный рой) гибель виновника торжества была воспринята так, что затерявшийся между ними организатор сам заинтересовался изучением того, кем мог из них оказаться убийца. Его присутствие никто не замечал, кроме иногда проходящих мимо молодых девушек с намерением познакомиться, но не решающихся подойти к мужчине, который то и дело отводил взгляд. У него не было проблем с женщинами, однако, в последнее время Лаян пришел самостоятельно и без каких-либо психологических исследований к такому умозаключению: у него кризис. Кризис непонятного происхождения, касающийся замороженных вожделений противоположного пола. Что-то странное, что он пока не хотел обсуждать и решать. Поэтому бокал синего шампанского в руке был единственным его спутником в этот одинокий вечер. Он остановился напротив хорошо освещенной картины. Полуобнаженный мужчина бледной кожей ярко выделялся на фоне лаконичных блеклых пейзажей, хоть и было между ними нечто схожее - невзрачность. Ничего, совершенно ничего особенного в картинах художника не было, и этого было настолько много, что давало ему популярность эпатажного человека, вычурно своеобразно демонстрирующего пустоту, увлекающую и поглощающую человека. - Ведь все, за чем человек гонится - это пустяк, скрывающий за золотой оберткой и туманом перед глазами пустоту. Эту фразу Кан Су Джин сам упомянул ему при осмотре места, которое не сказать, что понравилось ему. В его взгляде было что-то нечитаемое, что-то, что удерживало его от связи с реальностью, с этим местом, с Лаяном рядом с ним. Рядом с ним Лаян чувствовал тотальное одиночество в самом естественном его виде, то, которое чувствует каждый ребенок в утробе матери и не осознает его, ведь не знает ничего другого. Он не заметил как заканчивая предложение на последнем слове к нему присоединился кто-то. Повернув голову он столкнулся с примитивными симпатичными чертами лица, затем он увидел черные волосы с челкой, невесомо касающейся бровей, наконец, черные глаза. Знакомые, он видел их будто только что, но в ином виде. Мужчина поднял взгляд на картину. Опустил на незнакомца. Да. Это те самые угольные глаза. Рядом с ним мужчина с картины. Он нервно ухмыльнулся, не ожидая материализации своих мыслей. У мужчины рядом с ним был уникальный взгляд - черные глаза смотрели прямо перед собой, тихая уверенность окутывала его небольшой рост и тонкое телосложение, это не позволяло назвать его слабым. Может его глаза раньше были другого цвета и просто-напросто сгорели от своей же проницательности? - Вы были знакомы с автором? - зачем-то спросил Лаян, хотя понимал, что вряд ли дождется ответа. Загадочный персонаж был чем-то похож с ныне покойным Кан Су Джином. - Да, - ответил он, и Лаян думал, что неловкий разговор закончен, но тот продолжил. - он был моим учителем. Тонкая рука приблизилась к окрашенному полотну. В паре миллиметров она остановилась, не трогая, он повторил линию от стебля водяной лилии до изгиба собственного плеча. - Впервые вижу эту картину, - он заметил удивленный взгляд собеседника. - Кан Су Джин не показывал своих работ с людьми. Их у него не было. - Значит, вы были ему очень дороги. - Это было не так, когда он начал ее писать, - он убрал руку, расслабляя вдоль тела и посмотрел чуть выше. В лицо Лаяна. - вы ведь понимаете о чем я? - Подозреваю, что ваш учитель не из тех, кто любит людей. Касл, что с серьезным лицом устанавливал контакт глаз чем-то насмешил мужчину. Гость не выдержал и ухмыльнулся, отводя взгляд и вспоминая о чем-то. - Он был уникальным. Вы и сами это поняли, я думаю. Что-нибудь слышали о РАС? Он не распространялся о такой особенности. Поэтому странно видеть эту картину здесь, среди серых колосьев и синих закатов, понимаете? Пазл на сонную голову после 5 бокала шампанского медленно складывался в голове мужчины, и Лаян надеялся, что в правильном ключе. Теперь упускать музу картины-гвоздя-программы не хотелось совсем. - Да, понимаю. Хотите сказать, что это было признанием? Он помедлил перед ответом, заглядывая в Касла так, словно там его можно было отыскать. Навеяло воспоминанием сегодняшнего заседания в допросной, как у него самого было то же оцепенение. А чуть позже, он вспомнил, что на этом мероприятии решается судьба не столько картин, будущих экспонатов аукционов, сколько гостей. И Лаяну не хотелось бы, чтоб этот вечерний интерес с угольными глазами оказался причастным к темному делу. Слишком много черного приходится на одного человека. - Хотел бы сам знать. Но уже, как всем здесь известно - поздно. Бокал в его маленькой руке был наполнен чем-то красным, но не вином. Незнакомец, заметил внимание на его содержимое, сказал, что не пьет, он на машине, а это - безалкогольный пунш. Как раз та секция, на которую Лаян старается не заглядываться, предпочитая “взрослый” выбор. За руль пьяным ему садиться не приходилось, но похоже сегодняшний вечер закончится в отеле рядом, потому что машину далеко оставлять не хотелось. Он не заметил как начал думать о том, что было бы неплохо увести незнакомца с собой. - Кажется вам нехорошо, - мужчина положил ладонь на плечо Касла. Место обжигало, но хотелось тянуться к этому теплу и чувствовать дольше. - вам вызвать такси? Лаян отрицательно закачал головой. Он все еще помнил уговор с полицией и не мог покинуть свой выдуманный пост народного мстителя до окончания. Чтобы удостовериться сколько ему еще здесь быть он посмотрел на время на часах. Через пару минут следует закрывать выставку, полицейская, допрашивающая его сегодня, так и не позвонила, поэтому стоит проверить сообщения перед завершением. Он поднял взгляд на незнакомца, будет ли справедливо говорить, кто он здесь, и как сказать, чтобы не вызвать подозрений? Как сделать так, чтобы остаться с ним подольше? - Не стоит, у меня аллергия на этот сервис, - глупо отшутился он, стараясь казаться трезвее, чем есть на самом деле. Незнакомец шутку оценил и тихо рассмеялся, не привлекая лишнего внимания. За все то время, что они здесь никто не подошел к выделяющейся картине. Но жаль не было, кажется, Лаян Касл выделял ее именно для себя. И для того, кого она должна была приманить, с чем холст определенно справился. - Тогда, когда я вас отвезу, вы найдете в себе силы дойти ногами до дома? Попытка выглядеть не слишком заинтересованным в прозрачном предложении успешно была провалена. Это все алкоголь. Язык развязался, и его тянет говорить легкую восхищающую бесталанную в красноречии ерунду. - У меня появятся силы долететь до него. Чтобы ускорить нашу следующую встречу. В машине они ехали молча. Кажется Лаян напился так, что его немного подташнивало, и, скрепя сердце, пришлось отвернуться от привлекательного водителя, надеясь, что тот не заметит его зеленого лица в темноте ночного города. За окном - реальный мир, в который ему предстоит окунуться через полчаса, прежде чем расстаться с подвозившим его мужчиной. А пока - какофония вне мелькающих уличных фонарей и щебетание асфальта под шинами. Мужчина вел мастерски превосходно, казалось, они плывут по течению заботливо несущей реки, а бликующий свет в превратился в лучи солнца, пробивающиеся сквозь красно-оранжевые листья на раскидистых ветвях клена. От нашедшего на него сна его избавило чье-то ненавязчивое поглаживание по плечу. Разлепив глаза, выпившему мужчине симпатичное лицо перед ним показалось чересчур обеспокоенным, таким каким оно не должно быть. Ему бы подходило больше расслабленное выражение, взгляд, направленный только на него, Лаяна, может, того и не заслуживающего совсем. - Как вы? Сможете дойти сами? - незнакомец отступил, давая возможность подняться. Задумка притвориться смертельно уставшим крутилась в голове, но Касл хоть в эту ночь хотел быть честным. А чтобы быть таким, каким он не пожалеет - нужно брать дело в свои руки и предупредить любые пути отхода незнакомца. Не должно быть для него все так просто, и он не должен теперь пропасть в сотне других ночей, встреченных и проведенных с кем-то, чье имя Лаян не помнил уже к утру. - Не переживайте, - он вышел из машины как ни в чем не бывало. - не о чем беспокоиться. Извините, что так вышло. Пока вы не ушли, я бы хотел поблагодарить вас за то, что довезли меня в целости и сохранности. Давайте обменяемся контактами. Вот, можете обращаться ко мне в любое время. Воодушевленный, он выудил из внутреннего кармана пиджака свою рабочую визитку с номером на рисовой бумаге с контрастными черными буквами и дизайнерской тесьмой по бокам. Мужчина, к сожалению другого, неохотно взял карточку, немного щурился от прочтения. Покрутив ее в руке, он все же убрал ее в пальто. - Не поймите неправильно, но не думаю, что в ближайшее время мне понадобится помощь в организации выставок. Но все же он взял карту. - Могу я хотя бы узнать ваше имя? - Конечно. Джен Гото, - мужчина развернулся и направился к своему автомобилю. Не оборачиваясь, он помахал ему рукой напоследок. - спокойной ночи, мистер Касл. - Спокойной ночи, Джен, - чуть тише прозвучало в ответ, машинально поднятая в ответ рука опустилась.