Honeythief

Замешательство. Наиболее подходящее описание к чувствам, которые испытывает Хан. Прокручивая в голове события последнего месяца, он без труда понимает, что просто игнорировал тревожные звоночки с самого начала. Ли довольно долгое время куда-то пропадал. Хёнджин без остановки кричал о том, что ему кто-то названивает. Работа и репетиции занимали каждую свободную минуту жизни. Обычно это Джисон был тем, кто приходил домой глубокой ночью. У него просто не было времени понять, что что-то не так. Сейчас же, когда сообщение от Минхо, что он находится на площадке, где его на самом деле нет, не вызывает ничего кроме… …замешательства. Джисону совершенно непонятно, что в их общении привело к необходимости врать. Либо он просто не замечал, что отношения изначально были такими, и в них не было необходимости говорить правду, либо происходит что-то, о чём ему по какой-то причине не нужно знать. Разумеется, озадаченный мозг подкидывает пугающие идеи, в основе которых лежат ложь и предательство. Он постоянно возвращается ко дню, когда произнес вслух то, о чём уже давно думал. Могло ли случиться так, что он неверно оценил отношение Минхо к себе и неосторожно сорвавшиеся слова только спугнули старшего?       Он до такой степени накручивает себя, что к следующей встрече с Чеён полностью истощён. Кажется, до этого они о чём-то договаривались, но Хан едва может вспомнить о чём. Девушка весела и бодра примерно первые двадцать минут, но всё чаще кидает в сторону друга обеспокоенные взгляды. В любой другой момент жизни Джисон точно не упустил бы возможность излить ей душу, но сейчас даже попытка озвучить мысли, которые раздирали его изнутри, казалась невыносимой пыткой. Скорее всего она это понимала, и потому сама не спешила начать разговор. Однако, изначально у этой встречи точно была какая-то цель, и если состояние Хана Чеён ещё как-то могла игнорировать, то свои потребности точно нет. Спустя ещё полчаса попыток выбить из вялого друга хотя бы пару слов, её терпение окончательно лопнуло: – Слушай, если ты слишком мёртв, чтобы помочь мне с вещами, то лучше бы оставался в своей могиле. Я бы попросила Чонина или Чанбина мне помочь. Точно. Джисон начинает припоминать, что Чеён не сразу заселили в её корпус, и он пообещал ей помочь перенести все вещи за день, чтобы не растягивать это занятие на пару месяцев. Это было не в прошлой жизни, а всего лишь неделю назад. Как странно тянется время, когда ты погружен в собственные мысли! Видимо, сейчас он тоже пропал в них, потому что следующая фраза, которой его одаривает подруга, звучит больше обеспокоенно, чем саркастично: – Серьёзно? Ни одной попытки пошутить про "мертв внутри"? Ни одной про Чанбина? Джисон, ты меня пугаешь. Я держалась, как могла, чтобы не лезть тебе в душу, но это уже слишком… Она опускает сумки с вещами прямо на невысохший после дождя асфальт и усаживается сверху. Хан переступает с ноги на ногу, не решаясь последовать её примеру. – Это глупо… – Он наблюдает за тем, как нежно голубая ткань впитывает в себя воду, окрашиваясь в цвет на пару тонов темнее. – Я так не думаю. – Нет, правда… Чеён тяжело вздыхает, запускает пальцы в свои волосы и чуть сжимает голову. – Как же ты мне дорог!.. Не хочешь - не говори, но мне кажется, я догадываюсь в чём, а точнее в ком, причина. Я дам тебе совет, о котором ты не попросишь, даже если будет нужно, – она чуть лохматит волосы и устремляет полный серьёзности взгляд на Хана. – Никто не обладает телепатическими способностями и не прочитает твои мысли. Если переживаешь - спроси, а не накручивай. В конце концов, Корея маленькая страна, ты не сможешь вечно сбегать из одного города в другой. Джисон отшатывается в сторону. Они смотрят друг на друга около минуты, когда шестерёнки в его голове начинают натужно скрипеть. Ведь и правда, не было никакого смысла выкручивать домыслы на максимум. Все это время можно было задать вопрос Минхо прямо. Да, он боялся оттолкнуть и потерять старшего, но ведь если бы хотя бы одна из его догадок оказалась бы правдой, то их отношениям так или иначе пришёл бы конец. Джисон поблагодарил Чеён за это неожиданно простое откровение и немного воспрял духом. Как же сильно он любит всё усложнять и насколько тяжело даётся любая попытка решить накопившиеся проблемы! Он протягивает ей руку, помогая подняться с промокшей ткани, и слегка улыбается. В глаза возвращается живой блеск, и он даже вспоминает, каково это - вести беседу, а не угрюмо “угукать” в ответ на любое обращение к себе. Остаток дня они проводят в хлопотах переезда. Джисон измотан, но тем не менее счастлив, переполненный решимостью поговорить с Минхо. Он испытывает некое дежавю, с той лишь разницей, что сейчас Минхо не прятался от него в своей комнате, притворяясь больным. Были все шансы решить недопонимание быстрее, чем оно приведёт их в тупик.       Сегодня они снова поменялись ролями, и Хан вернулся домой, когда Ли уже нежился в тёплой кровати, почёсывая одной рукой Банана за ухом, а второй переворачивая страницы очередной седзе-манги, которую он купил в ближайшем круглосуточном. Он мило почёсывал нос, пряча в руке свою улыбку, когда смеялся от очередной нелепости сюжета. И эта та маленькая деталь из повседневной жизни, которая наполняла Джисона самыми тёплыми и светлыми чувствами. Он всё бы отдал за то, чтобы эта картина встречала его дома каждый вечер. Минхо испуганно вздрагивает, а кот настороженно убирает уши назад, когда младший опускается перед ними на кровать. – Простите, что напугал, – обнажает зубы Хан. Минхо зеркалит его улыбку и легко качает головой из стороны в сторону. Все страхи куда-то отступают, и мысли Джисона проясняются, будто тонкая полоска света пробивается сквозь плотные шторы, освещая всю комнату. Всё происходящее - банальное недопонимание, за ним не стоит ничего ужасающего. Иначе и быть не может. Хан смущённо чешет нос и, всё ещё улыбаясь, произносит: – Минхо, можно я задам тебе вопрос? Ничего такого, просто я переживаю… Старший закрывает мангу, откладывает её в сторону, показывая, что готов выслушать. – Ребята говорят, что ты часто пропадаешь с площадки, но домой всё ещё приходишь очень поздно… Хан замолкает, не договорив до конца. Он отдал бы всё на свете, лишь бы не видеть гримасу, искажающую лицо Минхо, в момент, когда он произносит эти слова. То, как тот поспешно отводит глаза, заставляет кровь леденеть в венах. Он ошибся. У этой истории нет счастливого финала. Ли определённо есть, что скрывать. – Где ты пропадаешь? – выдавливает он, пытаясь проглотить комок в горле. Не то чтобы Хан не знал, что ответом будет молчание, но он надеялся, что руки старшего начнут, как обычно во время разговора, вырисовывать плавные линии, давая ответ. Но этого не происходит. Вместо этого Минхо лишь закусывает губу, тяжело выдыхая через рот. Пальцы сжимают простынь, пытаясь вернуть хотя бы тело к реальности. – Минхо? – зовёт он дрогнувшим голосом, но тот не смотрит ему в глаза, – Минхо… – повторяет он тише, плотно сжимая челюсть, чтобы не расплакаться. Эмоция отчаяния наполняет его тело до краёв, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Он не может даже представить, как правильно вести себя в этой ситуации и что это вообще за ситуация такая. Ничего из того, что он сейчас чувствует, ни единая догадка, которая приходит в голову, не поддаются простой человеческой логике. – Минхо, пожалуйста, посмотри на меня, – с усилием выдавливает он, но старший в ответ лишь медленно поднимается с кровати, развернувшись в сторону выхода. – Посмотри на меня! – голос всё же срывается. Ли вздрагивает от громкого звука и слегка вжимает голову в плечи, прежде чем невыносимо медленно повернуться к Джисону. В полумраке комнаты сложно разглядеть выражение его лица, но нижняя губа плотно зажата между рядами зубов, будто он сдерживается от того, чтобы что-то сказать. Руки наконец неуверенно поднимаются на уровень груди и он произносит: “– Прости" Лицо Хана бледнеет на пару оттенков, а на глазах наворачиваются слезы: – Чёрт возьми! Что за шутки? – на смену отчаянию приходит беспомощная ярость. – За что ты извиняешься, Минхо?! – если бы у него остались силы, то он надрывал бы сейчас живот от смеха. Он устал не понимать, что происходит. Стоит ему на секунду подумать о том, что он наконец-то прояснил для себя хоть что-то, всё просто летит коту под хвост. Настолько абсурдно и глупо, что толкает на грань состояния, близкого к истерическому. "– Я очень стараюсь… Очень хочу, но не могу сказать это прямо сейчас. Прости…" Наверняка Хан как-то неправильно учил язык жестов, потому что он никак не может понять, о чём говорит Ли. Он глотает ртом воздух так, будто всплыл со дна Марианской впадины, а глаза наполняются слезами, когда старший совершено без какой-либо причины собирается и покидает квартиру. "Мне надо побыть одному” - высвечивается оповещение пятью минутами позже. Слёзы наконец-то наполняют глаза Джисона. Он никогда не плакал из-за таких вещей. Физическая боль или чувство вселенской несправедливости, когда не получалось донести свою точку зрения как единственно верную, были причиной слёз младшего, и не раз. Но так, чтобы сердце сжималось от страха потерять одного-единственного человека от того, что именно ты не можешь понять, что и почему с ним происходит, - такое было впервые. Ноги Хана ослабевают и он медленно спускается на колени, пока Банан обеспокоенно мяучит рядом, обтираясь о его джинсы. Голова раскалывается, в ушах звенит, Джисон подносит руку ко рту, чтобы приглушить странные звуки, что вырываются из глубины горла. Сейчас он мог бы даже позавидовать Минхо, которому не пришлось бы сдерживать жалобные всхлипы вперемешку с его именем. Когда слёзы заканчиваются, а чувства будто атрофируются, Джисон пишет Феликсу, что заболел и какое-то время не появится на работе. Сам же, накрываясь одеялом с головой, погружается в тревожный сон, пока его голова продолжает пульсировать от боли.

***

      Он проводит в постели следующие три дня, вставая лишь для того, чтобы покормить кота или выпить очередную кружку обжигающего кофе. Экран телефона высвечивает миллионы пропущенных сообщений от Чеён, Чанбина, Чана и даже Сынмина - от всех, кроме Минхо. Хан забывает о работе, музыке, фестивале, что ещё недавно были такими важными. Сейчас единственное, что занимало его голову, - размышления о том, в какой конкретно момент он допустил ошибку. Кажется, в один из дней кто-то заходит к нему домой, собирает вещи с пола, моет посуду, развешивает выстиранное белье и одежду. Но по тяжести шагов можно сразу определить, что это не тот человек, возвращения которого младший так ждал. Поэтому он остаётся в своей постели, даже не высунув головы из-под одеяла. Череду дней, смешавшихся в один длинный и пустой, покрывает неожиданный звонок ранним утром. Хан по обыкновению тянется к телефону, чтобы выключить звук, но замирает, увидев выскакивающее имя: "Минхо" Джисон щипает себя за щёку, пытаясь прогнать иллюзию, но звонок не прекращается, а имя всё так же остаётся неизменным. Когда его дрожащий палец практически достигает кнопки принятия вызова, всё резко прекращается, а на экране вместе с пропущенным вызовом появляется новое уведомление: "Приходи, пожалуйста, в ту большую и шумную кофейню, где мы были, когда гуляли по городу в первый раз. К 17 часам." Хан всё ещё пребывает в фрустрации, перечитывая полученное сообщение раз десять. Возможно, это очередной розыгрыш воображения. Может, он опять попал в мир своих кошмаров, и старший на самом деле никуда и никогда не уходил. Теперь он зовет его встретиться в том самом месте, где, как считал Джисон, было что-то типа их первого свидания. Если бы он не знал Минхо, то решил бы, что тот просто излишне жесток. На смену утрированно негативным мыслям приходят проблески надежды. Что, если младший понял что-то не так? Навыдумывал себе глупостей и убивается из-за них целую неделю. Всё-таки у Ли не самые развитые навыки общения - может он действительно не знал, как донести до Джисона какую-то свою мысль. В теле резко появляется энергия для того, чтобы вскочить с кровати и начать собираться. Вроде бы у него есть ещё пара часов. Он с ужасом смотрит на себя в зеркало и отшатывается - в отражении стоит некто с бледным лицом, синяками под глазами и неравномерной щетиной. Что ж, реальность такова, что последняя неделя не являлась плодом его воображения. Остаётся надеяться, что ему хватит времени, чтобы привести себя в порядок. Или этого времени окажется слишком много, потому что уже перед выходом он выглядит слишком уж парадно: узкие джинсы, рубашка со странным бежево-черным принтом и волосы, убранные назад. Возможно, он вылил на себя слишком много духов, но Минхо они нравились. Джисон всё ещё надеялся, что нравится ему тоже. И что этот бешеный стиль сделает его ещё более привлекательным в глазах старшего. В этот раз даже мяуканье Банана звучит менее осуждающим, и у Хана нет никаких сомнений, что выглядит он просто превосходно. Можно лишь позавидовать людям, опирающимся на мнение кота в подборе одежды.       Джисон выходит из такси у кофейни, и сердце его бьётся о грудную клетку, как обезумевшее. Он поправляет выбившиеся пряди, отряхивает от кошачьей шерсти штаны и какое-то время мнётся у входа. Минхо ждёт его там с холодным американо и новым десертом, который они так и не заказали в прошлый раз. Он уверен в этом. Стоит только переступить порог, и всё встанет на свои места. Так оно и происходит. Первое, что бросается в глаза - за дальним столиком, прямо перед Минхо, сидит миниатюрная блондинка с круглым лицом и пухлыми губами. Из-за формы щёк и необычного прикуса она напоминает то ли бурундука, то ли белку. Если выражаться более конкретно, они с Ханом очень похожи. И это, пожалуй, самое ужасное из того, что можно было ожидать. Девушка улыбается во весь рот и активно жестикулирует старшему, а Джисон в очередной раз не понимает, зачем он здесь нужен. Был ли он с самого начала всего лишь экспериментом или её заменой? Как заменой ушедшего барабанщика в группе? Как заменой своего отца в мечтах, которые тот так и не смог реализовать? Шум кофемашины и лязганье посуды сливаются в мелодию, которая звучит для Хана как мелодия разочарования в собственной жизни. Воздух обжигает лёгкие, глаза стекленеют, а ноги наливаются свинцом и оставляют его прикованного посреди кофейни. Блондинка прикрывает рот руками в приступе очередного смеха, и Джисону кажется, что из-за чувств, переполняющих его до самых краёв, он упускает что-то важное. Девушка наконец-то замечает его, и улыбка, замершая на её губах, превращается в неловкое подобие гримасы. Старший, проследив за её взглядом, так же разворачивается к Хану. Почему-то он выглядит смущённым и взбудораженным. И у младшего пазлы в голове никак не могут сойтись в понятную картинку. Ли просто не может быть настолько искусным лжецом и манипулятором. Ничего из этого не имело никакого смысла. Минхо едва заметным движением руки приглашает Джисона подойти поближе, и с ног тут же снимается заклятье, не позволяющее ему ступить и шагу. Он садится между девушкой и парнем так, чтобы отчётливо видеть обоих и сжимает собственные колени под столом, чтобы хоть немного привести себя в чувства и унять дрожь. – Привет, меня зовут Наён, – робко начинает она, и Хан изо всех сил пытается вспомнить, где уже слышал это имя.