Honeythief

– Привет… – И это так выглядят красавчики, Минхо? А кто из вас "объективно" красивее? Мир такой сложный. – Прости, что? – перебивает девушку Джисон. – Минхо сказал мне, что ты очень красивый. Мне кажется, мы немного похожи, не считаешь? Можно ли тогда сказать, что я тоже очень красивая? – А… да, ты красивая, но… О чём ты? – Просто пытаюсь оценить вещи вокруг себя. Привыкаю, что эти штуки, – она тычет указательным пальцем себе в глаз, немного оттягивая нижнее веко, – работают. – О… Минхо, ёрзая на стуле, стучит по столешнице, привлекая внимание девушки. Младший подозревает, что это какой-то условный знак, и его плечи немного напрягаются в ожидании. Блондинка подскакивает на месте и хлопает в ладоши: видимо, цель старшего достигнута, и они переходят к важной части разговора. Хан всё ещё чувствует себя не в своей тарелке, но почему-то ужас, охватывающий его ещё пару минут назад, постепенно угасает. – Минхо, тебе тоже скоро придётся научиться пользоваться кое-чем на твоем лице. Почему твое лицо такого оттенка? Я сказала что-то не то? Ты злишься? Боже, как с тобой тяжело говорить вот так… Джисон бросает вопросительный взгляд в сторону Ли, чьи уши стали пунцово красными, и еле сдерживает нервное хихиканье. Может он спит, и это просто странный сон? Однако девушка вырывает его из размышлений на эту тему и обращается уже непосредственно к нему: – Так вот, повторюсь. Я - Наён, старая подруга Минхо, мы знакомы со времён летнего лагеря для детей-инвалидов. Хан немного удивлён, ведь она совсем не выглядит как человек, у которого есть какие-то проблемы со здоровьем. Для немой так вообще уж слишком болтлива. Но память кусочками возвращается к нескольким разговорам с Хёнджином и к тому, где Чана опять вывел из себя его же комплекс брата. Речь шла о слепой девушке, с которой Минхо ну никак не мог поддерживать связь. Наён. Это она. – Судя по твоему лицу, что-то ты про меня уже слышал. Видимо от Чана. Что ж, некоторые очевидные вещи не приходится пояснять. Это хорошо. Как ты можешь заметить, я не настолько слепая, как тебе рассказывали. – Она тихонько хихикает себе в рукав. – Точнее, совсем недавно такой стала. Минхо сказал, что ты интересовался, куда он так часто сбегает с работы? Так вот, он помогал мне подготовиться к операции и реабилитироваться после неё. Наконец-то спустя 20 лет жизни у меня появилась возможность восстановить свое зрение. Джисон изо всех сил пытается переварить информацию, вылетевшую из её рта с опережением скорости звука. Он отвык от таких болтливых людей. Он сам становился более разговорчивым лишь в комфортной для себя компании, но все его новые знакомые обычно бессознательно подстраивались под Ли и всегда говорили чуть реже, чем, может быть, даже стоило. – Может, ты хочешь задать вопрос? «Как же вы с Минхо общались все эти 10 лет?» Руки Хана, что до этого сжимали ткань на собственных брюках, чтобы как-то ощущать себя в пространстве, резко расслабляются, и он озадаченно приоткрывает рот. Действительно, как? Наён издает странный звук, явно довольная тем, что смогла создать соответствующую интригу. – Это очень забавная история, и Минхо пригласил меня сюда, чтобы я смогла тебе её рассказать, – она делает глубокий вдох, и младший пытается подготовить себя к количеству информации, которую ему сейчас придется уловить за рекордно короткое время. – Когда мне было чуть больше десяти лет, меня отправили в летний лагерь для детей с различными "особенностями". Я не всегда была слепой и никогда не теряла зрение полностью. Скорее… оно медленно садилось. И к своим 3-4 годам я видела лишь размытые очертания предметов вокруг себя - тени и свет. Отличить дерево от человека я могла лишь по шуму, которое он издавал. Я была настоящей бунтаркой и ненавидела то, как учителя в лагере меня опекали. Я постоянно сбегала и дралась с девочками из своей комнаты. Джисон оглядывает миниатюрную Наён и не может вообразить картину, которую она так старательно описывает. Но мышцы на лице сидящего рядом Минхо напрягаются, и младший понимает, что она нисколько не лукавит. Хотя понимание того, насколько плохо она видела в детстве, никак не приближает его к разгадке их с Ли дружбы. – Однажды поздно вечером я сбежала и заблудилась в ближайшем подобии леса. Я бродила там, пока полностью не стемнело, и уже не могла отличить даже силуэты предметов вокруг. Мне вдруг стало очень страшно, и я побежала вперёд, надеясь, что выбрала правильное направление, и громко плакала. Бежала, пока не врезалась во "что-то" слишком мягкое для того, чтобы быть деревом. "Что-то" тихо упало, а потом схватило за руку и поволокло в непонятном направлении. Я плакала и отбивалась, на что “оно” попыталось зажать мне рот. Спустя пять минут криков и истерики "что-то" не выдержало и ещё не поломавшимся голосом попросило меня не кричать, а также пообещало, что отведет обратно в лагерь. Я никогда не слышала, чтобы люди разговаривали настолько тихо, и ещё больше разозлилась, что он так долго держал меня в страхе. – Что? – Хан не сразу понимает, что задал вопрос вслух. Он поворачивает голову в сторону Минхо, и тот ёрзает на стуле, жуя щеку изнутри. – Он ответил..? – Всё верно. В конце нашего пути я начала задавать так много вопросов о том, кто он такой, что, похоже, он понял, что если не получу ответов от него, то достану завтра этим весь лагерь. Будет не очень сложно понять, кто конкретно вечером вернулся очень поздно, ведь после отбоя запрещено покидать свои комнаты. Он назвал своё имя, но попросил никому не говорить о нашей встрече. Это была ужасная ошибка. Я была той ещё занозой в заднице и сразу смекнула, что он что-то скрывает, и попыталась заключить с ним сделку - я никому ничего не говорю, а он за это гуляет со мной после отбоя. Сейчас я не понимаю, почему мне настолько отчаянно было необходимо получать эти полчаса свободы, но благодаря этому мы сдружились. О том, что он "не может" говорить, Минхо рассказал перед самым отъездом, когда я попросила дать свой телефон для созвонов. Я, конечно, чувствовала, что каждое слово даётся ему с трудом, но в этом лагере разные дети, с разными проблемами, так что не стала углубляться. Первые пару лет я звонила, чтобы побесить его, но, повзрослев, мы все больше и больше лезли друг другу в душу. Вместе мы смогли пережить много трудностей, я узнала причины, по которым ему тяжело говорить с людьми. И меня было достаточно, но недавно все изменилось, – она даёт Джисону немного времени для того, чтобы прийти в себя. На протяжении всего рассказа он не отрывал глаз от взволнованного Минхо, который сосредоточенно ковыряет столешницу. Когда девушка делает паузу, он испуганно поднимает взгляд, но не успевает ничего предпринять. – Он стал постоянно говорить о каком-то парне, который теперь играет с его братом и в первый же день подобрал кота на улице. Какой он милый, весёлый, что он самый красивый человек на Земле, и что я должна как можно скорее поправиться, чтобы тоже это увидеть. Он вдруг стал настолько болтливым, что даже я временами уставала, понимаешь? – старший закрывает лицо руками и жалобно скулит, пока напряжение наконец-то начинает покидать тело Хана с каждым ударом сердца. – А совсем недавно он пришел ко мне домой и сказал, что я должна помочь ему с этим парнем заговорить. Ведь есть кое-что, что он хочет сказать тебе больше всего на свете. Ох… я так быстро раскрыла интригу о том, что это ты… Не быть мне писателем детективных романов. Наён всё продолжала и продолжала говорить, но Джисон уже не вникал в бесконечный словесный поток. Самое важное он уже услышал и сейчас хотел только одного - оказаться с Ли в их маленькой комнате и услышать как от стен впервые отражается его тихий голос. Пока он сам не убедится во всей этой истории, то не сможет в неё поверить. Хотя это не самое главное. Главное то, что все его страхи не оправдались. Даже если весь рассказ - просто выдумка, Минхо продолжит быть с ним рядом и этого достаточно. Девушка не останавливается и продолжает делиться впечатлениями; сетовать на то, что её втягивают в какие-то непонятные конфликты. По голосу слышно, что она жаждет похвалы, но младшего больше не беспокоит звук её голоса. Он, не отрываясь, смотрит на Минхо, но тот мечется взглядом от пола до потолка - куда угодно, лишь бы не смотреть на Хана. Это милое поведение заставляет его губы растянуться в лёгкой улыбке. Ли полностью теряет контроль примерно в ту же секунду, как младший приоткрывает рот, чтобы что-то произнести. Скрип отодвигающегося от стола стула заставляет Джисона и Наён вздрогнуть. Минхо быстрыми шагами приближается к младшему, хватает его за рукав футболки и так резко тянет на себя, что все люди в кофейне обращают на них своё внимание, и лязганье посуды на мгновение затихает. Ли притягивает сильнее, из-за чего Хан, балансируя на двух из четырех ножек стула, практически летит носом в пол. Ему кое-как удаётся сохранить равновесие и встать, пока старший настойчиво тянет его к выходу. Девушка что-то недовольно бросает вслед, но её голос тонет в возобновившемся потоке шума заведения. Давая им немного времени, чтобы перевести дыхание, Минхо встряхнул Джисона за плечи, потом схватил его ладонь и потащил дальше в сторону метро. Младший догадался о конечном пункте их путешествия, но всё ещё пребывал в некотором трансе и от истории, которую услышал, и от неожиданного поведения Ли.       Где-то на полпути он понял, что боль от силы, с которой сжимают его руку, причиняет дискомфорт. Пальцы немного онемели и приобрели синеватый оттенок. Он немного высвобождает ладонь, аккуратно переплетая пальцы, и улыбается смущённому старшему. Тот отворачивает голову в сторону окна, не в силах вынести улыбки Хана. Мило. В этом длинном тоннеле, что движется прямо по направлению к дому Минхо, румяные щёки особенно хорошо заметны под искусственным освещением. Джисон привык сравнивать свою нынешнюю жизнь со сказкой. Он рад, что его собственный белый кролик возвращает его в Страну Чудес. За полчаса пути Ли не обронил и слова. Ни звука не сорвалось с его губ и когда он открыл перед младшим дверь своей квартиры. Даже дыхание его было тише обычного, когда тот впервые пустил Джисона в свою комнату. Она была довольно просторной и опрятной. Каждая деталь интерьера выдавала, кто именно является её хозяином: расставленная по многочисленным полкам сёдзе-манга, маленькие фигурки котят из Киндера, горшки с растениями всех форм и размеров. Мягкий запах его шампуня заполнял комнату. Однако сейчас волосы Минхо всё чаще пахнут и его шампунем. Хан осматривает всё вокруг с таким восторгом, как дети рассматривают замок из песка: пусть для любого стороннего наблюдателя это просто горка из перевёрнутого ведёрка, для ребёнка - это непостижимое чудо. Как и эта комната, в которую младшего впустили впервые. Дверь за спиной издает щелчок, и парень интуитивно задерживает дыхание. Тяжёлые шаги эхом отражаются от стен, горячее дыхание опаляет шею. Минхо скользит по его талии руками, утыкается носом в макушку, и в следующую секунду земля уходит из-под ног. – Джисон… Это сродни глотку воды для того, кто долго блуждал в пустыне. Лучу света для того, кто выбрался из темницы. Словно тысячи фейерверков взрываются в ночном небе, освещая улицы ярче солнца. Тело Джисона не слушается: если бы руки Ли не были сомкнуты на его талии, то ноги снова подвели бы его. Странно думать, что ты не слышал ничего прекраснее, когда речь идёт о звуках, обращенных в твоё собственное имя. Но голос старшего - такой тихий, такой нежный - вызывает волну жара, воспламеняясь от самого уха и распространяясь по всему телу. – Джисон, – более твёрдо, вместе с первым касанием губ к шее. – Минхо, чёрт… – голос младшего дрожит, пока Ли покрывает мелкими поцелуями его шею и плечи. Эта сладкая пытка продолжается ещё какое-то время. Старший больше не произносит ни слова - увлечённый карамельной кожей Хана, он руками забирается под футболку и очерчивает кончиками пальцев живот, а затем и грудь. – Боже, что ты делаешь? – хихикает младший. – Вроде ты собирался поговорить? Это не похоже на то, что люди называют "разговором". Минхо замирает, и Джисон начинает переживать, что сболтнул что-то лишнее, но старший лишь аккуратно подталкивает его, разворачивая лицом к себе. Такой красивый. Сердце в очередной раз забывает как биться. Раскрасневшийся, с влажными губами, блестящими глазами, - Ли выглядит как произведение искусства. К моменту, когда в груди снова раздаются отчётливые удары, язык Минхо уже вылизывает рот Хана. Он снова шепчет его имя, и сейчас, лишившись опоры, он всё же начинает терять равновесие. Старший, подметив это, тянет его за руку в сторону кровати, усаживая на самый край розового пледа. – Если ещё раз назовёшь моё имя, то я не смогу больше держать себя в руках, – произносит Джисон, стыдливо прикрывая пах ладонью. – О, – старший округляет глаза, следуя за движениями его руки, зрачки озорно блестят, и он опускается на пол рядом с кроватью. – Ты не делаешь лучше! – второй рукой Хан закрывает покрасневшее лицо. Минхо в ответ лишь мило хихикает и кладёт голову на его бедро. Джисон немного выдыхает и неосознанно запускает пятерню в локоны старшего, почесывая кожу головы, как привык делать это с Бананом. Может, Ли не только говорить умеет, но ещё и мурчать как кот? Что ещё тот от него скрывает? Они замолкают, давая друг другу время прийти в себя. Это очень сложно, учитывая, как горит бедро в месте, где его касается щека Минхо, и как тот продолжает бесцельно массировать мышцы его ног. Дав себе ещё пару секунд, дабы собраться с мыслями, он продолжает начатый диалог: – Скажи мне. Что заставило тебя переступить через себя? – Ты сказал, что любишь меня. Как же тяжело Хану сохранять крупицы самообладания: то, что он считал чудом, происходит прямо перед ним. Так легко и просто. Да, скорее всего, старшему каждое слово даётся с трудом, но для того, кто видит лишь результат, - всё это кажется сказочным сном. – Разве Чан и родители не говорили тебе то же самое? Вон, Хёнджин каждый день кричит об этом на работе. Руки Минхо останавливаются, и он поворачивает голову, чтобы укоризненно заглянуть Джисону в глаза: – Глупости. Ты понял, что я имею в виду. – Так в чём же разница? – Я понял, что буду жалеть всю жизнь, если не скажу тебе то же самое в ответ. Кажется, умение распознавать собственные эмоции окончательно вышло из строя. Так много для одного дня. Слишком. Даже тело отказывается реагировать, оно просто цепенеет. – Я тебя сломал? – Что? – Ты перестал чесать мне голову, а это очень приятно. – О… Ладно, – парень смотрит на свою замершую руку и пытается заставить её силой мысли двигаться дальше. В комнате становится снова так тихо, что слышно, как на нижнем этаже кто-то гремит посудой. В одно мгновение тревога наполняет сердце Хана, он вдруг начинает паниковать, что если старший будет молчать слишком долго, то опять замолчит навсегда. Он сдавленным голосом окликает его, в страхе не услышать ответ. Как кошмар, в котором ты просыпаешься от кошмара, и так бесконечное количество раз. Но его страхи не оправдываются. – Да? – Почему ты оставил меня одного на неделю? Я такого напридумывал. – Прости. Я… Я думал, что если не уйду, то никогда не заставлю себя прийти к этому. Мне комфортно рядом с тобой молчать. Ты понимаешь меня и так. Джисон чувствует, как краснеет от настолько откровенных ответов. Этого слишком много, он не ожидал, что Ли будет таким… честным. Хан представлял, что старший будет куда более смущённым, но вместе со словами тот, кажется, приобрел уверенность. – Я просил Чеён проверять тебя и Банана время от времени. Если честно, мне пришлось собрать всю волю в кулак не только, чтобы заговорить с тобой, но и чтобы не вернуться в твой дом, как только я вышел за порог. Минхо запрокидывает голову, заглядывая Джисону в глаза, и улыбается. Ярко, как вспышка света, что тут же стирает из памяти все недавние события. Остаётся только безмятежное счастье, заполняющее его внутренности, растекаясь как патока по венам. Они перебираются на кровать, переплетают ноги так, что становится жарко, и до глубокой ночи обмениваются случайными фразами. Их разговор на 30% состоит из слов и на 70% из тишины. Всё ещё непривычно, но если говорить честно, большую часть тишины они тратят на лёгкие поцелуи и нервное хихиканье. Минхо хочет заново научиться доверять и говорить с теми, кому доверяет. Джисон мечтает ему в этом помочь. Теперь, когда они могут объединить свои силы, ничто уже не кажется таким невозможным.

***

      Тактика, выбранная ими, проста - чем больше Минхо знаком с человеком, тем сложнее ему с ним заговорить. Потому первой, кого они посвящают в эту тайну, становится Чеён. Та, прикрыв рот ладонью, стоит ошарашенная посреди их с Ли кухни и несколько минут боится даже вдохнуть. Хану страшно представить, какая реакция будет у остальных, если даже на неё это возымело такой эффект. Чеён - отличная кандидатура для того, чтобы "разговорить" старшего, потому что в её болтовне не остаётся простора для ответов даже тому, кто имеет голос. А это то, что и нужно в начале этого долгого пути - пара слов в час, и бремя молчания потихоньку покидает плечи Минхо. Крошечной ошибкой с их стороны было познакомить Чеён с Наён, но то, насколько они спелись и как много времени стали тратить на общение исключительно друг с другом, дало новый толчок для Минхо, придав уверенности в дальнейшей проработке проблемы. Следующим становится Хёнджин. Это решение далось Ли с большим трудом, и не зря, ведь блондин разрыдался как малое дитя, потом носился в полумраке зала, размахивая руками и вопил несвязное: "Я говорил! И про девушку говорил! И кто теперь глупый?" Он с полной отдачей пытался помочь Минхо говорить. Почти вся его речь стала состоять из вопросов, требующих односложных ответов. Даже простое "да" или "нет" изо рта старшего заставляли его глаза слезиться. Постепенно, человек за человеком, весь близкий круг друзей узнал о Минхо. Все, кроме одного.