Ледышка

Хёнджин откинулся на лавочке в раздевалке, не обращая внимания на гул воздуха в вентиляции. В его ушах звенел голос комментатора, а в голове — внезапное воспоминание. Он уставился в телефон, на этот злополучный комментарий: «А еще уверена, что Ли Минхо и Ли Феликсу будут там также...» «Тот самый плакса?», — мысленно усмехнулся Хёнджин, но усмешка вышла горьковатой. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором возникла картина пятилетней давности. Тот парень, 13-летний мальчик с веснушками, который смотрел на него из-за раковины. "Как формально", — фыркнул он тогда, несмотря на опухшие, красные глаза. Хёнджин считал, что плачущие люди — это слабость, но в том Феликсе была какая-то странная сила. Он плакал, но не прятался, не извинялся за свои эмоции. Он был одновременно хрупким и колючим. А потом Хёнджин вспомнил, что сам почувствовал в тот момент. Он был на пике детской карьеры, его постоянно таскали на соревнования, и он, в 13 лет, уже чувствовал себя старым. Все вокруг хотели что-то от него, но никто не спрашивал, чего хочет он. Родители, тренеры, фанаты — они все видели в нем лишь товар, который должен приносить прибыль. И в тот момент, когда он увидел Феликса, он почувствовал... что-то вроде родства. Хрупкость, которая скрывала внутренний огонь. Хёнджин сжал кулаки. Он ненавидел родителей за то, что они так легко обесценили его страсть. Он ненавидел систему, которая превращала детей в роботов. Он уехал в Америку, чтобы доказать, что он может быть самим собой. Но остался ли он им? Он всё так же пахал, жил в одиночестве, а теперь... теперь он снова встретится с этим "ангелом", который так легко плакал в туалете.

<«»>

На следующий день, на разминке перед "Чемпионатом четырёх континентов", Хёнджин ощущал себя натянутой струной. Лёд был его домом, но сегодня он казался чужим. Он знал, что должен думать только о своем прокате, о тройном акселе, о каскаде. Но его мозг выдавал: «Ли Феликс. Где он? Он здесь?» На разминке было много фигуристов. Хёнджин вглядывался в лица, ища веснушки, низкий рост и пепельные волосы. И тут он увидел его. На другом конце катка, растягиваясь у бортика, стоял парень, который сразу привлек его внимание. Пять лет назад он был маленьким "ангелом". Сейчас это был высокий, изящный парень, чьи движения были полны грации. Волосы стали светлее, почти платиновыми, а веснушки... они были на месте, рассыпанные по лицу. Феликс. Хёнджин застыл. Он не видел его с того дня. Ему казалось, что он придумал этого парня, что он был лишь плодом его воображения. Но нет. Феликс был здесь, и выглядел он так, будто... будто не просто пришел посмотреть. Спустя мгновение, Феликс повернулся. Его взгляд скользнул по Хёнджину, задержался на секунду, а затем пошел дальше. Никакого признания. Никакого "узнавания". Хёнджин почувствовал укол. Неужели Феликс его не помнит? Тот короткий, но интенсивный разговор в туалете, те слезы, та "паршивость" характера, которая так поразила Хёнджина, — для Феликса это было ничего? Его сердце сжалось. Он чувствовал себя снова тем 13-летним мальчиком, который стоял в коридоре, пытаясь понять, что происходит. И одновременно — 18-летним парнем, который не мог смириться с тем, что его игнорируют. «Ты не помнишь меня? Отлично. Ты пожалеешь, что не помнишь», — подумал Хёнджин, и его взгляд стал холодным. Впервые за долгое время он почувствовал не просто азарт, а ярость.

<«»>

Когда очередь Хёнджина подошла к концу, он пошел в раздевалку, где столкнулся с Феликсом. Тот сидел на лавочке, переодевая коньки, и не обращал на него внимания. Хёнджин сел рядом. — Эй, плакса, — тихо сказал он. Феликс вздрогнул, поднял голову и уставился на него. В его глазах не было ни удивления, ни узнавания. Только холодная настороженность. — Ты про что? — спросил Феликс, и его голос был всё таким же низким и хриплым. Хёнджин почувствовал, как его захлестывает волна разочарования и злости. Он потратил пять лет на то, чтобы вспомнить его, а он не помнит даже встречи? — Ничего, — усмехнулся Хёнджин, вставая. — Просто показалось, что я тебя где-то видел. Он ушел, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Он не понимал, почему его так это задело. Может быть, потому, что Феликс был единственным, кто видел его уязвимость? Вечером, когда Хёнджин вернулся в отель, его номер оказался напротив номера Феликса. Он сидел у двери, слушая тишину, и в его голове звучали слова: "Ты кто?". Это было больно. Он не знал, как он будет выступать завтра, зная, что этот "ангел" стал его конкурентом. И что самое главное: он не помнил его. Это было личное оскорбление, которое Хёнджин не мог проглотить. Он будет биться с ним не за медаль, а за воспоминание.