Ледышка

История Ли Феликса была соткана из тепла австралийского солнца и поддержки близких, что делало его внутренний стержень невероятно крепким. В то время как Хёнджин боролся с ожиданиями семьи, Феликс рос в атмосфере любви. Его путь на лёд начался не с принуждения, а с детского любопытства и той самой судьбоносной встречи в семилетнем возрасте. Феликс до сих пор помнил тот холодный февральский день. Каток в Сеуле казался ему огромным и пугающим, пока он не увидел Йеджи. Она летала по льду, словно не знала гравитации. Но больше всего его поразила не сама девочка, а тень, следовавшая за ней — её брат. Хёнджин тогда даже не посмотрел на них, он был сосредоточен, холоден и недосягаем. Для маленького Феликса он стал воплощением того, каким должен быть настоящий фигурист. Годы тренировок превратили «Ликса» из неуклюжего мальчика в техничного и выразительного спортсмена. Йеджи стала его верной подругой и связующим звеном с миром, в котором жил Хёнджин, хотя сам Хёнджин оставался лишь далёким образом в спортивных новостях.

<«»>

Когда Феликсу исполнилось 13, он уже был одним из лучших в своей возрастной категории. Но за яркими выступлениями скрывалась колоссальная усталость. На тех самых соревнованиях, о которых вспоминал Хёнджин, Феликс сорвал сложный каскад. Для него, перфекциониста, это было ударом. Он сбежал в уборную не потому, что был слаб, а потому, что не хотел, чтобы его слезы видела Йеджи или Бан Чан. Он не хотел их расстраивать. И именно там, среди запаха хлорки и холодного кафеля, он снова встретил *его*. Хван Хёнджин. Повзрослевший, статный, с лицом, которое уже тогда начинали печатать на обложках. Феликс узнал его мгновенно. Его сердце пропустило удар, но обида на самого себя и защитный барьер заставили его вести себя дерзко. «Ты кто?» — эти слова были ложью. Феликс знал, кто это. Он знал каждое его выступление наизусть. Но признаться в этом значило показать свою уязвимость ещё больше. После того случая их пути разошлись окончательно. Хёнджин уехал в Америку, а Феликс остался в Корее, продолжая оттачивать мастерство под руководством лучших тренеров, которых ему нашли родители.

<«»>

Феликс стоял у бортика на разминке «Чемпионата четырёх континентов». Он чувствовал на себе чей-то тяжелый, жгучий взгляд. Повернув голову, он увидел Хёнджина. Внутри Феликса всё перевернулось. Пять лет. За это время он из мальчика-плаксы превратился в мужчину, чей голос заставлял судей замирать, а техника — восхищаться. Но глядя на Хёнджина, он снова почувствовал себя тем семилетним ребенком на катке. Когда Хёнджин подошел к нему в раздевалке и бросил это колючее «Эй, плакса», Феликс почувствовал, как по коже пробежал мороз. Он не ожидал, что Хёнджин помнит. — Ты про что? — ответил он, максимально понизив голос. Это была его броня. Его низкий тембр всегда сбивал людей с толку, и сейчас он использовал его как щит. Видя, как Хёнджин уходит, Феликс сжал чехлы своих коньков. — «Показалось, что видел тебя где-то...» — прошептал Феликс вслед уходящему Хвану. — Ты даже не представляешь, Хёнджин, насколько часто я видел тебя в своих мыслях все эти годы. Он знал, что завтрашний прокат будет самым важным в его жизни. Это не просто чемпионат. Это дуэль. Хёнджин считал его слабым, считал его тем, кто ломается под давлением. Феликс собирался доказать ему обратное. Он вышел из раздевалки и направился к своему номеру. Проходя мимо двери Хёнджина, он на секунду замер. За этой дверью был человек, который стал причиной его любви к льду и его самой большой обиды. «Завтра, Хёнджин, — подумал Феликс. — Завтра ты увидишь, на что способен этот плакса».