Ледышка

День соревнований наступил. Для кого-то он станет триумфом, для кого-то — крахом надежд. Хёнджин, обычно холодный и самоуверенный, сегодня не находил себе места. Мысль о том, что он будет бороться за золото с тем самым «ангелом-плаксой», выбивала почву из-под ног. Он хотел подружиться с Ли, хотел стереть те неловкие воспоминания, но как? Опыта в нормальных знакомствах у Хвана было ноль — вся его жизнь состояла из тренировок и фанаток, которые сами вешались ему на шею. «Привет, давай дружить?» — звучало в голове как полнейший бред. Хёнджин еще не понимал, что тот мальчик из туалета давно исчез. На смену ему пришел холодный и расчетливый боец, который закалил свой характер в огне бесконечных тренировок. Трибуны заполнялись гулом. Хёнджин метался по подтрибунным помещениям, пытаясь найти Феликса. Гримерки, раздевалки, коридоры — пусто. Он уже начал сомневаться: «Может, это другой Феликс? Может, я всё выдумал?». Но его размышления прервал звонкий смех со стороны входа. — Феликс, ты серьезно? — Брюнет (Бан Чан) шел, едва сдерживая хохот. Рядом с ним вышагивал парень в черной защитной маске, из-под которой выбивались необычные фиолетовые пряди волос. — Да хватит тебе! Я тоже человек, я могу нервничать! — парень в маске картинно возмутился и несильно ударил друга в плечо. — Да всё будет круто, Ликс. Мы столько пахали! Просто выйдем и покатаем в свое удовольствие, — Чан притворился, что ему больно, и скорчил рожицу. — Ага, «просто покатаем»… — парень в маске поднял глаза и наткнулся на преграду в виде Хвана Хёнджина. Его красные волосы до плеч огнем горели в свете ламп. — О, привет, — дружелюбно отозвался Бан Чан. — Привет, — Хёнджин кивнул, но его взгляд был прикован к парню в маске. Сквозь прорези он ясно видел россыпь веснушек на переносице. Сердце Хвана пропустило удар. Это он. Парень в маске сделал шаг вперед, его взгляд стал острым и проницательным. — Ты же тот самый Хван Хёнджин? Брат моей лучшей подруги, — голос Феликса прозвучал непривычно низко, с хрипотцой, от которой у Хёнджина пошли мурашки. — Внешность, конечно, что надо. Я Феликс. Феликс смотрел на него, и в голове всплывали обрывки их позорных прошлых встреч. Это была их третья встреча, и Ли поклялся себе: в этот раз он будет победителем. Он больше не тот ребенок, который прячется в туалете. Он — Ли Феликс, и он сокрушит любого, кто посчитает его слабым. — Приятно познакомиться, Феликс, — Хёнджин невольно усмехнулся. Этот тон… цыпленок явно решил поиграть с огнем. — Ты тоже… ничего так. — Естественно. Последнее время все только обо мне и говорят, — уверенно бросил Феликс, продолжая давить своим низким голосом. Он видел, как Хёнджин напрягся, и это приносило ему почти физическое удовольствие. — Это ненадолго, — парировал Хёнджин, чувствуя, как между ними буквально искрит воздух. Пытаясь разрядить обстановку, он повернулся к молчаливому Бан Чану. — Вы готовы? Феликс мысленно усмехнулся. «Перевел тему? Опасаешься?». — Я Бан Чан. Да, мы готовы, — улыбнулся Чан. — Мы не зря столько тренировались. Хотя Феликс всё равно пережив… Не успел Чан договорить, как рука Феликса в перчатке намертво зажала ему рот. — Так, нам пора в гримерку! — отрезал Ли и, не оборачиваясь, потащил протестующего друга прочь.

<«»>

— Что ты творишь?! — возмутился Чан, когда они зашли в пустую комнату. — Я собираюсь его размазать на льду! — Феликс начал активно жестикулировать, в его глазах пылал азарт. — А ты чуть не ляпнул, что я переживаю! Я не хочу выглядеть в его глазах слабаком! Снова! — Да ладно тебе, Феликс, все переживают, это нормально! — Чан рассмеялся, глядя на взвинченного друга. — Ты видел его взгляд? — Ли нервно поправил чехол на коньках. — Он уверен в себе на миллион процентов. — Ну, он лучший в Америке, это факт. — Плевать. Пошли, наш выход скоро. Я покажу ему, кто тут настоящий король льда.

<«»>

Хёнджин остался стоять в коридоре один. Они ушли, даже не оглянувшись. «Похоже, мелкий меня возненавидел еще до начала проката», — подумал Хван, сжимая кулаки. Но в глубине души он чувствовал странный трепет. Этот новый Феликс — дерзкий, уверенный, с этим невероятным голосом — манил его гораздо сильнее, чем тот заплаканный мальчик. «Ну что ж, Ликс. Я покажу тебе свое превосходство. И посмотрим, что ты сделаешь потом: влюбишься в меня или возненавидишь еще сильнее».