Разбитые аккорды

Рената завороженно смотрела на текущую в ванной воду с примесью крови и песка. Ноги гудели и щипали – пройти несколько километров по Москве босиком оказалось глупой затеей. Но мысли в голове были больнее, так что ало-бурая вода была очищающей индульгенцией. Она сидела на краю эмалированной ванны с лейкой душа в руках и все думала о прошедшем годе. Как подошла к своему менеджеру и смущенно предложила следующий контракт с Земфирой. Она ее даже не знала, но слушала песни и думала, что хоть кто-то смог обличить ее душевные страдания в слова и положить их на разбитые аккорды. Как наблюдала за барной стойкой за Земфирой и вечно окружавшей ее свитой. Видела ли Земфира ее там? Ее взгляд? Ее восторг? Как трудно ей было сдержать нервы, когда Земфира подписала контракт. Как ужасно больно было на следующий день, когда она сказала, что это было ошибкой. Как она пыталась напиться и забыть к чертям свою трудную и несуразную жизнь в конце августа. А Земфира осталась выпить с ней. И дышать почему-то стало легче. Рената закрыла воду, подошла к шкафчику над раковиной и выудила оттуда бинт, ватные диски, хлоргексидин и маникюрные ножницы. За пару минут обработала все ссадины и ранки и уселась на оттоманку у окна в спальне. Сигареты давно закончились, и чтобы занять руки – и мысли – взяла в руки связанный плед и начала перебирать в руках петельки и вслух считать их. Один, два, три… Мысли брали верх над упражнением. И она возвращалась и возвращалась к воспоминаниям этого года. До этой зимы она продолжала видеться со своим контрактом номер два – юным фильммейкером. Их контракт был гораздо более свободным и простым, надо было сделать вместе пару клипов, поднатаскать мальчика в производстве картинок и попозировать на двух фестивалях вместе. Никаких папарацци, таблоидов, медийности. Профессиональная сделка, закрепленная двумя подписями. Между этим, однако, затесался романтический интерес. Однажды он подарил ей маленький букет роз, и ее почему-то это так растрогало, что она поцеловала его. После этого они периодически встречались и пили вместе вино. Потом вино переросло в томные ночи в ее квартире. Там не было любви, уверяла себя Рената, но было очарование. Верный вариант не чувствовать себя одинокой. Чтобы проверить их недоотношения на прочность, она планировала поехать вместе с ним в Копенгаген. Но менеджер настоял на Земфире. Рената тогда почувствовала легкий тремор в груди и очень удивилась себе. Забыв о гордости и повторив вслух, что она не давала никому никаких обещаний на эксклюзивность и верность, быстро набрала Земфиру и пригласила поехать вместе. Всю дорогу туда она пыталась унять нервы, пила чуть больше обычного и держала лицо. Но в Копенгагене – городе ее души, городе с самыми теплыми воспоминаниями – стало так комфортно рядом с Земфирой. Было спокойно и хорошо – забытое чувство, атрофированное. И даже просроченный дедлайн с книгой перестал давить. Она дописала последнюю главу за ночь. И Земфире даже понравилось. Приехав в Москву, она отправила короткое «нам не по пути» контракту номер два и заблокировала его телефон. Осталось понять, что делать с назревающими чувствами к контракту номер три. Она заезжала в гости к подруге в Хамовниках и на обратном пути застала дождь и посчитала это за знак. Вместо такси она написала Земфире. «Я рядом, на улице дождь, приютишь?» И встречи на ее кухне были полны тепла и счастья. Оставалось сделать еще пару шагов навстречу друг другу. Рената с удовольствием смотрела из-под длинных ресниц на то, как сглатывает Земфира при ее виде, как оценивает ее ноги и грудь. Соблазнять людей было просто. Хотелось еще любви. Спонтанной, красивой, страстной. И она ее получила. Ревность, страсть, пиар после несдержанной речи на премьере. Рената тогда рыдала, но это была нервная радость, что ее напитали этой болезненной любовью, которая ей так нравилась. Тогда она задумалась, что с контрактом номер два не получилось именно из-за рутинности их встреч, отсутствия скандалов и качелей. Ей хотелось сумасшествия, а не семейной жизни. Весь вернисаж вчера она провела, смотря на дверь. Выискивала темную макушку с растрепанными волосами. Ждала извиняющуюся улыбку. Никто у нее не спрашивал про Земфиру, и это ужасно бесило. Все вокруг должны были шептаться исключительно об этом. Но все обсуждали только ее картины. Утомившись, она прилично напилась и поехала делать последний шаг. Взглянув на свои раненые ноги, она усмехнулась. Ну и куда ее привел этот последний шаг? –––– Вечером она выползла из своей квартиры, чтобы сходить в магазин. На лавочке у дома сидела Земфира. Рената остановилась, и они оглядели друг друга с ног до головы. Страх и стыд брал верх над ней, и она, хромая, пошла дальше. На следующий день все повторилось. Вечером она снова увидела курящую Земфиру у своего дома. Это была новая форма пытки. При этом Рената совершенно не понимала, почему она чувствует себя виноватой и смущенной. У Земфиры были ответные чувства? Жаль, ведь это никогда не было к добру. Все, кто влюблялся в Ренату, превращались в рутинных людей, дарящих ей все внимание, заботу и любовь. Душа жаждала сумасшествия. Хотелось выигрывать неприступные бои. Но Земфира продолжала сидеть на лавочке у ее дома и прищурившись смотреть на проходящую мимо Ренату. На четвертый день она не выдержала и прокричала «Что ты от меня хочешь?». Земфира потушила сигарету, не сводя с Ренаты взгляда подошла к своей машине и уехала. Рената почувствовала себя оскорбленной. Придя домой, она нарисовала сразу две картины. Одну по мотивам роковой ночи, вторую – по мотивам этого вечера. На седьмой день она сама вышла пораньше и села на скамейку. В восемь вечера к ней присоединилась Земфира. Она молча предложила сигарету, и они закурили. – Ты так и будешь молчать? – прервала тишину Рената. – Зависит от того, что ты от меня хочешь. Извинений? Сочувствия? – Я сама не знаю, чего я от тебя хочу. – Тогда слушай. Земфира развернулась в пол оборота к Ренате. – То, что ты видела в студии, никак не связано с тобой. Рената улыбнулась. Там ведь были ее фотографии, смешной поворот сказать «дело не в тебе, а во мне». – Я думала, что ты меня используешь в грязных целях. Я тебе говорила, что я не самый лучший человек. Я злюсь и раздражаюсь, крушу все и всех вокруг. Я ненавижу, когда мной пренебрегают – как ты это сделала на премьере – и срываюсь. Приехала домой и пронзила тебя ножом. Легче не стало, но как-то так. Рената смущенно улыбалась. Ей не должно было это нравиться, но это означало лишь одно – Рубикон пройден, она овладела разумом Земфиры. Победа. – Я не буду извиняться за то, что я такая. Это просто я – нравится тебе или не нравится. И если ты не сможешь принять меня со всей моей ужасностью, то я уеду прямо сейчас и больше никогда не буду тебе звонить. – Я же уже благодарила тебя за твою ужасность. Мне нравится. – И все? А где заламывание рук, истерика? – Ты правда видишь во мне истеричку? – Нет. Я вижу в тебе тебя, Рената. Странного сломанного гения. Ты мне нравишься. Земфира поймала ее взгляд. – Ты мне тоже, – тихо ответила Рената. – Меня не пугают твои выходки. Мне они, как ни странно, нравятся. Твоя противоречивость, спонтанность, срывы. Это добавляет тебе шарма. Земфира засмеялась. – Помнишь, я говорила тебе, что не верю в судьбу, но чувствовала, что должна была оказаться с тобой там, в Копенгагене? – Да. – Мне кажется, я прожила уже сто жизней, и в каждой из них спасала тебя. – От чего? – Чаще всего от себя. И от тебя тоже – какой идиот ходит босиком по Москве?.. И от всего мира тоже. – Двое против всех? – улыбнулась Рената. – Да, что-то вроде того. Они обе неспешно затянулись. – И что теперь? – Не знаю. – И я не знаю. Земфира посмотрела на темное небо и тяжело вздохнула. Она репетировала этот диалог всю неделю, и все равно все пошло не так. Все было лучше и спокойнее. – Я никогда не посвящу тебе песню. – Почему? – Потому что я пишу песни про себя. Мои чувства в разных ситуациях, с разными людьми. Никогда не про другого. Потому что это глупо. А если мы расстанемся? И я навсегда останусь с этой болью, заключенной в песне? – Хм. Я надеялась хотя бы на одну песню. Земфира вздохнула. – За этот год я написала их пять. Я никогда их не выпущу и тебе не покажу. Но просто знай, что они есть. Рената повернулась и крепко обняла Земфиру. – А я написала последнюю главу книги. Тогда, в Копенгагене. Ты права, она не про тебя, но вдохновлена тобой. У меня там снова появились силы писать про любовь, эту мощную стихию. Ты не подумай, что я уже люблю тебя. Влюблена? Да. Но до любви нам еще целоваться и целоваться. – Это то, о чем ты думаешь сейчас? О поцелуях? Серьезно? – Земфира с умилением посмотрела на нее. – Серьезно. Рената притянула ее к себе и сначала неуверенно, а потом с большим напором стала целовать Земфиру. Они улыбались в поцелуй, разорвали его и просто прижавшись лбами медленно осознавали последствия этого вечера. – Зайдешь ко мне? – Зайду. –––– Земфира проснулась от того, что кто-то продолжал названивать Ренате. Та спала беспробудным сном, и поэтому Земфире пришлось перегнуться через ее тело и взять телефон. Звонил какой-то «Миша менеджер». Земфира рявкнула в трубку «что?» и застала врасплох абонента на том конце провода. Миша мямлил что-то про фотографию и ссылку, которую он прислал. Рената проснулась от их разговора, лениво потянулась, привстала и обняла Земфиру за спину. Она нежно целовала родинки и улыбалась. – Что случилось? – Тебе звонил Миша, говорит, там какие-то фотографии наши везде. – Забей. Земфира резко развернулась к ней. – Забей? Ты говоришь мне забей? После года контракта? После всех наших усилий по поднятию медийности ты говоришь «забей»? Рената просто потянулась вперед и впечаталась губами в ленивый поцелуй. Они снова легли на кровать и медленно изучали друг друга руками. – Давай все-таки посмотрим, – предложила Земфира, вырываясь из плена Ренаты. Рената обиженно буркнула «ладно» и достала телефон из-под одеяла. Кликнув по присланной ссылке, они увидели подборку главных страниц новостных сайтов. Везде красовались они на скамейке у дома Ренаты, прислонившиеся друг к другу лбами и улыбавшиеся. Где-то в кустах вчера сидели папарацци. – Твоих рук дело? – прищурившись спросила Земфира. – Не моих. Контракта больше нет. Медийность пусть там сама поднимается. Я хочу тебя и быть с тобой, все остальное такие пустяки, оказывается. Земфира резво повалила Ренату на спину и забралась на нее. – Бойся своих желаний. Она выкинула телефон из рук, перехватила Ренату за ладони и завела руки наверх. Долго смотрев в опьяненные страстью глаза, думала о невероятном везении. И главном уроке контракта – любить вопреки.