Lead Me to Your Beautiful

Джисон не мог привыкнуть к этой норме. Он чувствовал, что каждое его появление было неправильным. Каждому выступлению не хватало той искры, которая была ранее присуща группе. Каждый раз, когда Стэй говорили, он слышал всего один вопрос: Где Ли Ноу? А Хан знал где он. Это, скорее всего, было единственным утешением, которое парень получал. Он не был уверен, что сможет бороться со всем самостоятельно, если Минхо не будет в общежитии. Это помогало ему вспоминать лишь малую часть их прежней жизни, когда он открывал дверь и видел обувь Ли среди остальной. Однако, парню казалось, что его реальность перевернулась. Порой его злило даже то, что остальные вели себя как раньше, будто ничего не изменилось. Возможно, впервые за долгое время, Джисон осознал, как часто полагался на Минхо во время репетиций, поездок, да и в целом… Нахождение в студии ощущалось чем-то странным и неправильным, когда там не было Ли. А пребывание на новых локациях было самым кошмарным. Джисон свято верил в то, что уровень его тревожности значительно снизился, однако социализация по-прежнему давила на него, заставляя чувствовать себя максимально некомфортно. Хан знал, что Минхо всегда напомнит ему о важности ровного дыхания простым прикосновением, тем самым прогоняя его надоедливые мысли. Чан и Чонин изо всех сил старались подменять Ли. Более того, Джисон был уверен, что Кристофер начал присматривать за всеми гораздо больше, чем ранее. Чонин незаметно постучал по нему пару раз, когда они выстроились в ряд, но Джисон решил, что это, скорее всего, было из-за того, что он слишком сильно ёрзал, мешая Нинни, поскольку именно Хан стоял позади младшего. Это был ещё один пункт, который абсолютно не нравился Джисону. Ему было холодно, ведь его спина оставалась открытой при построении группы. Не хватало Минхо, чтобы завершить их привычное приветствие. Но иногда ему казалось, что Минхо нет. Он надеялся, что после их разговора в гостиной дела пойдут лучше. В некотором смысле так оно и было. Иногда Минхо мог задерживать на нём взгляд дольше, чем на секунду. Когда они ели всей группой, Джисон сидел рядом с Ли, и это не представляло для них никаких проблем, даже если взаимодействие и было минимальным. Теперь ему везло и с телефонными разговорами. Это даже заставило Хана немного рассмеяться, когда он подумал о том, как же всё-таки нелепо было чувствовать себя успешным, даже после небольшого разговора со старшим. Джисон не понимал, что происходит с Минхо, но он ничего не мог поделать с ощущением того, что играет в этом не последнюю роль. И на данном фоне, его тревожность развивалась лишь сильней. Почему же Ли не может рассказать ему? Хотел бы я, чтобы мы никогда не встречались. Эти слова всё ещё оставались в голове Джисона, как новая лирика, от которой он не мог избавиться. Он словил себя на том, что постоянно перекатывает их по языку. Они были до ужаса чужими, но он чётко слышал, как проговаривал их именно Минхо. Далёкое и знакомое — два в одном. Он простил Ли. Простил его в мгновение ока. И он простил бы его снова. Джисон был почти уверен, что Минхо может сказать или сделать что угодно, а Хан найдёт способ отпустить это. Они всегда так делали. Таков был их путь — Минхо и Джисона.

***

Прямой эфир казался глотком свежего воздуха. Хан не знал, наблюдают ли за ним участники, но надеялся, что Минхо смотрит. Он увидел комментарии в чате и проигнорировал их, как ему и было велено. К тому же, Джисон никогда бы не сообщал обновленную информацию без разрешения Минхо. Он пообщался со Стэй и послушал музыку. Парень рассказывал о том, как тренировался, когда на его телефон пришло сообщение, что заставило его отвлечься. Минхо: О, что я слышу? Неужели это тот самый бестолковый разговор?) Джисон усмехнулся. Он смотрит. Хан знал, что чат будет переполнен вопросами о том, с кем он общается. — Это менеджер, — объяснил парень. — Напоминает мне, что нужно ещё обязательно поспать. Очередное уведомление пришло на девайс. Минхо: Врунишка Хан не смог сдержать смех. Джисон: Чья бы корова мычала. Смотришь мой прямой эфир? Минхо: Нет. Минхо: Я смотрю YouTube Парень вновь хихикнул. Джисон: Что именно? Минхо: Смешные видео с котами Джисон: Пришли мне, я тоже посмотрю Минхо: … Минхо: ладно Минхо: Ты игнорируешь Стэй Хан поднял глаза и понял, что фанаты увидели то, что он переписывается с кем-то. — Простите, Стэй, но менеджер попросил закончить эфир прямо сейчас. Джисон взглянул на комментарии, множество из которых были на английском и корейском языках. Зрители делились на два типа. Первые писали «Нет!», другие же — спрашивали, о чём говорит айдол. — Manager, — повторил Хан. — Need to go now, — проговорил парень, одновременно кивая, в подтверждение своих слов. Он помахал на камеру и вскоре выключил трансляцию. Его телефон прожужжал через пару мгновений. Это Минхо отправил ссылку на видео.

***

Джисон ожидал увидеть хоть какие-то изменения по возвращению домой. По крайней мере, он надеялся. Но, чем бы это ни было, оно усугубилось. Минхо бродил по общежитию словно привидение. А если и присутствовал, то находился в своей комнате и Хан не лез к нему. — Эта терапия вообще помогает ему? — однажды спросил Джисон в студии. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко, но интонация сыграла свою роль. — Ты о чём? — уточнил Чан. — Минхо, это… я не думаю, что это работает. Кристофер слегка наклонил голову. — Даже не знаю… Я думаю, что всё улучшается. Пару дней назад он показал мне потрясающую лирику. — Он работает над песней? Чан лишь пожал плечами. — Не уверен. Работает ли он над песней или же чем-нибудь другим… Единственное, что он сказал, так это то, что тетради нужны для терапии. Вот… вот почему Джисон был так раздражён. В прошлом Минхо всегда первым шёл именно к Хану. Они говорили о концептах и идеях. Он показывал хореографию младшему и всегда получал отклик. В конце концов, во время репетиций в студии они разговаривали о разных вещах. То, что они хотели попробовать, то, чего, как они надеялись, им никогда не придётся делать. Но сейчас… Джисон вздохнул. Старший взглянул на него. — А что насчёт тебя? — Меня? Крис кивнул. — Я знаю, ты не часто говоришь об этом, но… тебе, наверное, нелегко смотреть на Минхо сейчас. Джисон подтвердил его слова кивком. Он не хотел вываливать на Чана все свои мысли. — Как и всем нам. Лидер тихо хмыкнул, соглашаясь. — Верно. Они сидели в тишине, прежде чем Хан вновь нарушил её, продолжая разговор. — Я бы просто хотел, чтобы он поговорил с нами… со мной. Крис одарил его слабой улыбкой и похлопал по плечу. — Я знаю, что это не выглядит так, будто работает, но возможно одна из этих сессий поможет ему открыться. Ты не знаешь наверняка, — ответил Чан, добавляя нотки позитива в свой голос. — Скорее всего да, — согласился младший. — Просто я переживаю. — Тебе стоит попробовать поговорить с ним. Если он и расскажет кому-то из нас что-либо, так это тебе. Джисон тихо усмехнулся своим мыслям. Он должен это сделать. Хан знал, что должен. Парень подумал, что ему точно стоит принести что-нибудь домой. Ничто так не поможет развеять неловкость, как еда.

***

Общежитие пустовало, было также тихо. Джисон предполагал, что так и будет. Он нёс сумку с едой в одной руке и поднял другую, чтобы постучать. Мягкий голос с обратной стороны двери остановил его. — Всё хорошо, Минхо. Это был голос Феликса. — Нет. Не хорошо. И никогда больше не будет хорошо, — ответил Минхо. — Как ты себе это представляешь? — Я не считаю, что всё так плохо, как ты думаешь… Мне кажется, ты просто… Слова затихали, но Джисон старался услышать больше. — Я не… Хан немного поколебался и отступил назад. Что он делал? Он чувствовал себя ужасно, подслушивая, но его тело больше не было ему подвластно. Ноги не слушались, а рука так и висела около двери. Голоса приглушились, так интимно. О чём они говорили? — У тебя есть я, Хён. Минхо заплакал, Джисон мог слышать это. — Всё хорошо, теперь ты можешь поговорить со мной, я никуда не уйду. Эти слова, казалось, заставили старшего плакать ещё громче. Джисон отшатнулся от двери. Рука самопроизвольно опустилась. Он не до конца понимал, что делает, но осознал, что ноги уносят его прочь. Хан оставил еду на кухне, вновь оделся и тихо вышел из общежития. Он быстро написал сообщение Минхо, после чего отключил телефон. Хан подумал о реке. Как же давно он там не гулял.

***

Минхо попробовал написать своё первое письмо Бан Чану. Он собирался начать с извинений за то, что являлся его головной болью, подводя тем самым его как лидера. Но слова закончились после первой же строчки. Поэтому Ли попробовал написать Чанбину. Он пробовал извиняться за свою грубость и за то, что стал помехой. Ситуация повторилась. Она была одинаковой для всех. Минхо был слишком прямолинеен, чтобы писать письма — таков был его единственный рациональный аргумент. Он писал их имена и рядом «Мне очень жаль», и ему казалось, что писать больше нечего. Тексты песен, разбросанные по его дневнику, высмеивали его за то, что они давались ему намного легче, чем те же письма. Они стали его болью и освобождением. Он избегал написания письма Джисону как огня. Ему нужно попросить прощения за многие моменты. Их было слишком много. И как следует начать подобное письмо? Минхо начал с простого — имени. Но потом… Минхо обнаружил, что вновь пишет. Не извинения, а его любимые воспоминания. Крохотные моменты, о которых он вспоминал, когда ему было плохо. Это было почти естественно, когда в письме появилось первое «извини». Слова были подвластны воспоминаниям о жизни во сне. Ли писал о том, что не может отпустить свою вторую жизнь. Минхо уже и забыл, какому именно Хану предназначалось письмо. Это было частично извинение, отчасти объяснение, частично сожаление, но всё же любовное письмо. А по окончанию, Минхо посмотрел на написанные им страницы и понял, что они никогда не увидят свет. Он не мог этого допустить.

***

Парень показал свою лирику Чану. — Это действительно хорошо, Минхо. — Ты так думаешь? — Я знаю… ты уже думал о стиле или жанре самой музыки? На самом деле нет, Ли не задумывался. — Я не знаю. Чан немного поёрзал на своем сидении, смотря на Хо. — Подумай вот о чём… если бы ты услышал подобную лирику, то какой бы танец захотел поставить? Вопрос имел смысл. В его голове словно заработал старый механизм. Минхо ощущал. Это должно быть сочетание резкости и нежности. Как толчок и притяжение. Он сказал об этом Чану, который кивнул. — Я мог это предвидеть. Я хочу как-то с этим поиграться… что думаешь? — уточнил Чан. Минхо ещё раз взглянул на текст. — Я не… на самом деле, я писал не для того, чтобы у нас была песня. Чан вздохнул и мягко похлопал его по плечу. — Не обязательно превращать лирику во что-то, но это действительно хорошие тексты… Мне бы не хотелось, чтобы они пропадали зря, хотя они явно особенные для тебя. Минхо посмотрел на Чана, который был развёрнут к своему монитору. — Ты можешь отправить мне что-то… если захочешь, конечно же. Думаю, мне будет интересно послушать. — Толчок и притяжение — понял! — сказал Чан. — Думаю, у меня уже есть парочка идей. О, конечно они у него были, Минхо бы удивился, если бы их не было. — Спасибо, Хён.

***

После особенно удушающего сеанса терапии, Минхо вернулся в общежитие абсолютно измождённым. Ему было особенно тяжело проснуться этим утром, когда Джисон остался дома с простудой, и он заботился о нём. Ли буквально работал круглосуточно, готовя еду и проверяя температуру, чтобы убедиться, что она спала. Хан, конечно, сказал ему перестать беспокоиться и отдохнуть, но старший этого не сделал. Но просыпаться было гораздо хуже — будто он оставлял Джисона на произвол судьбы. А если он встанет, и будет искать Минхо? Он никогда не чувствовал себя полностью отдохнувшим каким бы хорошим не был его день, но теперь Минхо просто хотел лечь в постель, чтобы он мог поспать и раствориться в своём Джисоне. Однако, парень совсем не ожидал обнаружить Феликса в собственной комнате. Внезапно открытая дверь заставила Ликса подпрыгнуть почти так же сильно, как и присутствие младшего напугало самого юношу. Шуршание падающих бумаг стало единственным звуком, смешанным с тихим визгом Ликса. — Минхо… я не хотел… прости пожалуйста, — протараторил Феликс. Минхо, находившемуся в изнеможенном состоянии, потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём вообще говорил Феликс, пока он не взглянул на одну из страниц, что при падении оказалась рядом с его ногой. Когда я с тобой, все тревоги исчезают. Почему я не могу всегда быть рядом? Минхо увидел лишь первую строчку. Слова, которые он написал для себя, сейчас лежали лицом к потолку, обнажая его целиком и полностью. — Прости, я… я пришёл, думая, что могу помочь со стиркой. Оно было в корзине, а потом… Я знал, что мне не следует читать, но я увидел это и не смог… Мне очень жаль, прости, пожалуйста, — извинялся младший. До Минхо доходили слова Ликса словно сквозь толщу воды, хотя он и не пытался слушать. Парень наблюдал за тем, как Феликс потянулся за листом бумаги и осторожно потянул его наверх, присоединив к остальным, после чего аккуратно вернул всё на кровать Минхо. — Хён? Минхо застыл. Феликс прочитал письмо. Он узнал. Теперь он знает и ничего не изменить. Они все узнают. А его выгонят из Stray Kids. Он останется навсегда один. — Хён, тебя трясёт, — прошептал Феликс. Минхо почувствовал чужие руки на плечах, которые аккуратно поглаживали его. — Ты… ты прочитал… — Прости меня, Хён. Я знаю… это совершенно неправильный поступок, но, если честно, я занервничал, когда увидел письмо и тебя тут не было… Я не должен был, но… Минхо, это… это то, что происходит на самом деле? Минхо хотел бы разозлиться. Хотел бы начать кричать или даже вопить. Хотел бы оттолкнуть Феликса и просто-напросто уйти, но его вдруг остановили слова младшего. Они словно гвоздями прибили парня к полу, и это произошло настолько неожиданно, что он поначалу даже и не понял. — Ты… ты думал, что я причиню себе вред? Глаза Феликса расширились. — Не совсем. Я имею в виду, я… я запаниковал. Я не знаю. У меня были друзья, которые боролись с некоторыми проблемами, но мы все сталкивались с подобным, не так ли? — мягко проговорил Ликс. — Если быть честным, я испугался, когда увидел письмо. Мои мысли потекли не в то русло. Но… ситуация оказалась совершенно иной, так что… Ноги Минхо стали ватными и больше не могли удерживать его, благодаря чему он оказался на полу. — Хён! Ты в порядке? — Ты… ты прочитал письмо. Ты прочитал, — он повторял одну фразу из раза в раз и чувствовал, как грудную клетку сковывало в тиски. — Минхо, Минхо, прошу… послушай меня, у тебя паническая атака. — Прости меня, я не хотел! Я не хотел, чтобы эти сны были у меня. Они просто начались, а как закончить их я не знаю. Пожалуйста, не говори им! Прошу, только не говори! Я не хочу уходить! — Стой, остановись, — шепотом просил Феликс. Минхо не мог сфокусироваться ни на чём конкретном, но он ощутил, как младший обнял его. Феликс начал вырисовывать круги на его спине в попытке успокоить. Прошло некоторое время, прежде чем Минхо вновь осознал, что может дышать нормально. Но, он не чувствовал, что Феликс ослабил хватку. — Теперь ты знаешь… ты прочитал, — прошептал старший. — Всё в порядке, всё будет хорошо. — Ты прочитал письмо. Ты буквально читал мои мысли. Где… У меня проблемы с головой, Феликс. — Это не так! — Разве ты не ненавидишь меня? Как ты можешь нормально общаться со мной? Почему ты не хочешь… Я же отвратительный, не так ли? — Нет. — Ты не… ты не думаешь, что я отвратителен? Феликс, наконец, отстранился от Минхо, присев перед ним на корточки. Он держал голову старшего в своих руках, так чтобы тот не смог отвести взгляд. — Минхо, конечно я так не думаю. Как я могу? — Но ты же читал письмо. — Да, я прочёл. Твоё письмо Джисону, — он остановился на мгновение. — Ты правда… Не буду врать, это сбивает меня с толку, Хён. Но я не собираюсь ненавидеть тебя из-за того, что ты написал! Никогда бы не смог! — уверил младший. Руки Феликса немного расслабились, и Минхо подтянул колени ближе к груди. Он почувствовал, как его рот шевелится, прежде чем его разум начал соображать. Или, возможно, всё было по-другому, но это, уже совершенно не имело значения. Не было смысла хранить тайну, когда Феликс прочитал письмо. — Мне снились сны… с участием Джисона. О том как мы живём вместе, — шепотом проговорил Минхо. Феликс ничего не ответил. Старший посмотрел на него, чтобы увидеть хоть какую-то реакцию, однако Ликс всё также заинтересованно слушал в ожидании дальнейшего рассказа. — Это… Ощущение, словно я проживаю другую жизнь, когда ложусь спать. Я не могу ничего остановить. Но я также и не могу не идти туда, я пытался… Я не хотел прекращать всё это, но я действительно пробовал! — Ты заставлял себя бодрствовать, — прошептал Феликс, как только осознание ситуации свалилось ему на голову. Минхо почувствовал, что его слегка покачивает. — Я не хотел спать, потому что знал, что буду влюбляться с каждым разом всё больше и больше… Нахождение там было просто ужасным, ведь я не хотел… не хотел уходить. А сейчас… Сейчас я… Феликс взглянул на письма. — Тебе там тоже нравится, — сказал Феликс. — Всё стало сложней. Намного сложней… Я скучаю по всему. По Stray Kids, Стэй и… — Джисону? — подсказал Феликс. Минхо кивнул и по его лицу хлынули слёзы. — Тебе стоило поговорить с нами! Ты бы мог- — Я не могу рассказать ему. Да и не только, никому из них. Я чувствую себя отвратительным и мерзким. Если бы ты только знал… если бы ты знал все детали… — Эй, эй… — начал Феликс, Минхо поднял взгляд. — Меня это совсем не волнует, Хён, — сказал Феликс. — Пообещай мне! Ты не должен рассказывать никому об этом, хорошо? Ты же не будешь? Феликс придвинулся ближе. — Я никогда не расскажу о том, чего бы тебе не хотелось. — Честно? Ликс мягко улыбнулся. — Конечно, — он придвинулся ещё ближе к парню. Они по-прежнему сидели на полу, но, казалось, что ни Минхо, ни Феликса это абсолютно не смущало. — Не хочешь ли ты рассказать мне об этом? — аккуратно спросил Ликс спустя мгновение. — Я имею в виду… рассказать чуть больше? Говорить об этом? С одним из своих друзей? Минхо едва ли мог говорить на данную тему со своим терапевтом. Однако, ему хватило одного пересечённого взгляда с Феликсом, чтобы он ощутил, что точно должен это сделать. И он рассказал. Минхо поведал ему о том, как всё начиналось. Он не смотрел Феликсу в глаза, когда объяснял жизнь во сне. Парень также поделился и тем, что никогда не чувствовал себя отдохнувшим. Будто его тело и мозг всегда работали. — Я думал, что схожу с ума. — Но эти сны никогда не были кошмарами? Минхо отрицательно покачал головой. — Тебе стоит сказать им… они… они поймут. Минхо почувствовал, будто внутренности вновь начали неприятно сжиматься. — Я не могу… я даже не могу… Мне снятся сны о нас, Феликс. Мы вместе. Счастливая жизнь. Свадьба. — И что? — И что?! Каждый раз, видя Джисона, я вспоминаю о том, что мой Хан нереален. Либо же наоборот, что этот — ненастоящий. — Ты не думаешь, что мы настоящие? — спросил ошарашенный Феликс. Минхо остановился. Он не был уверен, почему сказал это. Возможно… скорее всего, это был страх, который подкрадывался к нему, цепляясь за ступни холодными руками. Сейчас он мог сказать, но в недалёком будущем… Сможет ли он признаться тогда? — Нет же… Я знаю, что вы настоящие. Ликс чуть расслабился. — Ты любишь Джисона. — Моего Джисона, — сказал Минхо немного резче, чем намеревался. Его Джисон. Он любит своего Хана. Только он у Ли на уме. Единственный. Минхо отдал ему сердце и душу. Его Джисон, его красивый и добрый Джисон, по которому он безумно скучал. Джисон, который ждал его, Джисон, который выглядел убитым горем, когда просто сидит рядом с другим участником группы. Джисон, который утром улыбался, попивая кофе. Джисон, который вкладывал силу в каждый танцевальный шаг. Джисон, который говорил о семье и называл имена, как будто это было волшебное заклинание, которое благословляет все надежды и мечты. Джисон, который мог сказать, когда уставал на сцене. Тот Джисон, который был там, который был… Минхо не мог остановиться. Сейчас всё перемешалось и переросло в огромный снежный шар. Что из этого всего было настоящим? Как он только мог понять, если был настолько сильно вымотан? — Я не такой человек, Феликс, я не… — Минхо попытался продолжить, но почувствовал, что захлебывается в собственных словах. — Я не, я не… клянусь… Феликс сел и снова обнял Минхо. — Всё хорошо, Минхо. — Нет. Не хорошо. И никогда больше не будет хорошо, — ответил старший. — Как ты себе это представляешь? Как всё может быть «хорошо», когда у меня есть эти никому ненужные чувства? Когда я застрял с ними в собственной голове? Я так растерян… — Я не считаю, что всё так плохо, как ты думаешь… мы можем справиться с этим. Сны… изнеможение… ты не можешь это контролировать. Но, должно же быть какое-то решение! Я точно знаю. И… нет ничего плохого в том… чтобы испытывать такие чувства… — Феликс, казалось, оставил разговор незавершенным, больше ничего не говоря, но Минхо понял, что он имел в виду. Он слегка отстранился от него. — Я даже… Я никогда не думал… — мягко сказал старший. Фразы терапевта постепенно всплывали в его сознании. Феликс опустил голову и приглушил голос, словно ему было трудно выговаривать слова. Минхо наблюдал, как его собеседник шумно вздохнул, а затем начал говорить. — Тебе не нужно ничего говорить, если ты не хочешь… но просто… чтобы ты знал… ты не один. — Минхо почувствовал, как Феликс сжал его руку. Парень продолжил, — Я знаю, это страшно, но… было бы… всё будет хорошо. Ли встретился взглядом с Феликсом. Младший вновь продемонстрировал мягкую улыбку. Минхо не мог не услышать в голове голос своего терапевта. Ты не останешься один. Такая мелочь в такой путанице. Но потом появился Феликс. Он смотрел и ждал реакции Минхо на его слова. Ликс вздохнул, его тело и плечи расслабились, но улыбка не дрогнула. — У тебя есть я, Хён. Отныне, ты не один. Минхо ощутил новую волну подступающих слёз. Боже, как же он устал. Его глаза неприятно жгло, но парень видел, что его младший выглядел почти таким же маленьким, таким же уязвимым, и Минхо ничего не мог с этим поделать. Он обнял Феликса ещё раз и сжал так сильно, что подумал, что не сможет долго продержаться. — Всё хорошо, теперь ты можешь поговорить со мной, я никуда не уйду. — Спасибо, — прошептал старший. Казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем их объятья потревожило тихое жужжание. Это был телефон Минхо. Он отвел взгляд и его желудок трепетно сжался, когда он увидел ник абонента. — Кто это? — Джисон, — мягко ответил Минхо. Джисон: Я взял твою любимую еду из кафешки на углу. Пожалуйста, поешь хорошо.