На невских мостах

–Где был? — сухой, раздраженный и заспанный голос заставляет взгляд Никиты метаться; то на тумбочку, то на люстру, то себе же под ноги. В горле катострофически быстро пересыхает и Никита сглатывает, прежде чем ответить. –Гулял — коротко отвечает Ник, сжимая руку в кулак. Отец подходит ближе и Кожанов чувствует — не к добру это. –Ты же в курсе, что тебе сдавать экзамены? — зрачки Никиты инстинктивно сужаются от страха, а отец подходит всё ближе и ближе. В конце концов он берёт Никиту за подбородок, заставляя юношу поднять расстеряный взгляд и посмотреть в глаза отца. –Ещё раз вернёшься домой так поздно, до конца каникул из дома не выйдешь — Никита благодарит всех Богов за простое предупреждение. Благодарит. А потом получает пощёчину и понимает — сглазил. Отец уходит, оставляя Никиту на едине со жгучей болью, уходя в глубь тёмной квартиры. Никита потирает щеку, а после снимает куртку и тихо-тихо, словно голодная мышь, что хочет укусить немного хозяйского сыра идёт в свою комнату. В темной, тесной комнатушке его встречают учебники, освещённые тусклым, лунным светом и дымчатый, ласковый кот по кличке Стёпа. Он ластится к ногам зашедшего юноши, путаясь и путая своего хозяина. –Ну Стёпка, чего не спишь — устало, полу шёпотом спрашивает Никита, подходя к коту и начиная его гладить. Кот не отвечает, лишь тихонько, довольно мурлыкает себе под нос. Кожанов мягко улыбается, забывая про то, что только что произошло и садиться на край кровати. Кот тут же юрко запрыгивает на кровать и, перебегая лапами, залезает Никите на колени. Кожанов начинает гладить старого друга, облакачиваясь на обшарпанную стену за ним, прикрывая глаза. Никита перестаёт считать овец у себя в голове, проваливаясь в сон. Ему кажется, что он в невесомости и скоро, однозначно, должен растворится в этом смазанном сумраке. Кожанову холодно. Так холодно, как не бывает не в его квартире, ни на улице посередине июня. Он открывает глаза, щурясь от яркого света, словно слепой котёнок, продирает заспанный взгляд и недоумевает. Незнакомый, снежный город. Он тут же вскакивает с места, понимая что всё это время был на лавочке. На тёмную макушку падает снег, а Кожанов обнаруживает то, что одет в тёплую дубленку. –Слава богу, что в куртке — еле слышно выдыхает Никита, поворачиваясь на 180 градусов и видит его. Того, по которому можно определить и город, в котором они случайно встретились, и время года, и всё на свете. Юра идёт спокойным, прогулочным шагом, приветливо улыбаясь всему подряд: коту, который прошёл рядом, снегу и морозному утру. Он идёт ещё несколько шагов, прежде чем поворачивает голову на дорогу, отрываясь от рассматривания заснеженных деревьев и небольших магазинов. После того как он замечает Никиту проходит всего несколько секунд, но он уже сменил несколько эмоций: от удивления до восторга. Словно скучал по простому Никите Кожанову из Омска, как собака по хозяину. Он протягивает руку для рукопожатия и Никита тут же жмёт её, улыбаясь в ответ. –Привет — Парень отпускает теплую руку Войтовецкого, моментально засовывая свою руку в карман. Юра же надевает обратно свою черную и наверняка теплую перчатку на руку, поправляя свои кудри. Лишь спустя несколько секунд завороженный действиями Юрца, Никита отрывает взгляд от кудряшек, присыпанных снегом и решает начать какой-никакой, но диалог — Холодно тут, у вас — Разворачивается, начиная идти, чуть шурша снегом. –Не жарко, в общем — не зная чем продолжить внезапный диалог говорит Войтовецкий, начиная идти вслед за собеседником — Но бывает и холоднее. А у вас, в Омске как? — Никита тупит пару секунд, а потом его прошибает. Он не говорил Юре, где живет. –Откуда ты. — но не успевая закончить свой вопрос, ощущает на плечах длинную руку, что немного приобнимает его. Секунду Никита ничего не понимает, а в следующую уже слышит ответ. –Ты сам рассказывал же — отвечает Юра так, как будто Кожанов должен был догадаться. Нет, не догадаться. Как будто это было что то очевидное. –Ну. У нас по разному, но обычно холоднее, чем тут. — говорит Никита и поднимает голову. Перед ним — Набережная Фонтанки. Вся красиво украшена, так что бы светилось даже небо. Но к сожалению, не видно всех огоньков — до времени их включения еще точно больше нескольких часов. Никита поражен в самое сердце — Питер въелся в самую подкорку его головы. Зацепился за душу парня своими красотами и добрыми, как Юрий людьми. Кстати об Юре. Он идет рядом, почти касаясь плеча Кожанова. Никита заглядывает в его глаза, сквозь прозрачные стекла очков и выпадает из мира. В этих кофейно-карих глазах Санкт-Петербург еще красивее. С трудом отводя взгляд, Никита сжимает руку в кармане до белых костяшек, царапая ладонь. Желание еще раз посмотреть на улыбчивого Юру, заглянуть в два карих омута, остаться в этом городе навеки, мерзнуть до весны или греться в объятиях возрастает до максимума и скоро будет бить через край. Неважно, просто хочется остаться с чертовым Войтовецким в чертовом сне. Сне? Никита вскакивает от внезапной трели будильника. Смотрит по сторонам; на стене также висят плакаты, где то в ногах мурлычет Стёпа. Спина болит от неудобной позы — все же засыпать сидя было плохой идеей. Парень потирает глаза и потягивает руки, пытаясь вспомнить какой сегодня день. Понедельник, экзамены, ЕГЭ — врезается в память Кожанова и он смотрит на время. 7:33 Успевает. Быстро надевая рубашку, натягивая штаны и беря паспорт он отправляется в школу, вспоминая где у него лежат шпоры. У подъезда брюнета давно ждет Гущин. Он стоит спиной, но как только слышит звон двери, оборачивается к другу. –Ты блять как баба, хули так долго — в своей манере говорит Дмитрий, что явно не успел выспаться сегодня и протягивает руку в сторону Никиты, после чего жмет ему руку. –Ты не говорил, что будешь ждать — оправдывается Никита и идет впереди друга.