dear hagsaeng

      Тэхен сидит и замазывает правильные ответы корректором, поверх отмечая неверные варианты. Язык сам по себе высовывается наружу от кропотливого занятия, совершенно не волнуя своего хозяина, который был слишком увлечен. После первого адекватного раза с Чонгуком прошло чуть больше пяти недель, а настоящей парой они стали после первого нормального свидания вне стен дома учителя.       Омега прикрывает глаза, окунаясь в воспоминания. Парк аттракционов, в который его повел альфа, может показаться банальщиной на первый взгляд, но он просто прекрасно провел время, стараясь перебороть свои страхи, которых в этом месте было просто навалом — начиная от огромной скорости, заканчивая высотой многоэтажки.       Чонгук его прекрасно понимал, не заставляя идти на самые уж ужасные аттракционы, но учитель рвался сам — нужно ж было показать, что он бесстрашный. Американские горки — это ничто по сравнению с этим стремным аттракционом, где тебя метров на пятьдесят вверх подкидывает, переворачивая при этом вокруг своей оси.       Студент тогда успокаивал, нежно поглаживая руку, что вцепилась в крепление ремней безопасности, и Тэхен понял — он точно с головой увяз в омуте под названием «Любовь». Действительно, либо присутствие альфы, либо его феромоны успокаивали учителя, из-за чего он переставал нервничать, полностью отдаваясь в ощущения разгона и переворотов.       Таким радостным мужчина еще никогда не был, и счастье его зависело лишь от одного человека — его ученика. Тэхен смеялся звонко, когда измазывал своего парня сладкой ватой, скомкав ее и пытаясь засунуть в чужой рот. Чонгук не протестовал, принимая все махинации учителя, что погрузился в день детства.       После всего съеденного ассортимента в парке учитель присел на скамейку и отказывался идти — ноги не несли от переизбытка адреналина, а живот был таким круглым и надувшимся, словно он вот-вот родит. Чонгук тогда поднял его на руки и, осматриваясь по сторонам, чтобы, если заметит одноклассников, скинуть свою ношу и быстренько скрыться, понес своего омегу в сторону автобусной остановки, где тот смог бы спокойно развалиться на лавочке.       Альфа провел его до дома, не настаивал на том, чтобы зайти на «чай», поцеловал в щеку и ушел. Вот так просто, не рассчитывая на секс. Тэхен был в полном замешательстве, когда массивная подъездная дверь захлопнулась за ним, и в просвет ее даже не просунулась рука младшего. Он никогда не думал, что сильный пол может быть таким.       Его ни разу не окружали такие джентльмены, как Чонгук — тот никогда ни на что не намекал и прыгал в койку лишь тогда, когда этого хотел сам учитель, уж чрезвычайно сильно настаивая на этом, соблазняя. То наклонится, то вновь спросит про размножение живых организмов томным голосом. В такие моменты молодой подрастающий организм никак не мог совладать с собой, набрасываясь на своего омегу с таким рвением, словно спермотокзикоз раз за разом в голову ударял.       Новый мазок белой жидкости на до этого идеальном бланке контрольной вырывает его из мыслей, перенося в другие. Тэхен прекрасно помнил, что ему за это обещал Чонгук, и ни капли не жалеет о своем решении — хочется внести небольшую перчинку в их отношения. Мужчина закусывает губу и кивает сам себе — на бланке не осталось ни одного правильного ответа из-за того, что он задумался, пока этим занимался, но оно и к лучшему. Тогда у его альфы сгорит сильнее, и он как раз таки скоро должен зайти за ним.       Учитель в школе сегодня совсем допоздна, на часах уже далеко за восемь вечера. У его класса в этом году выпускной, и ему день за днем приходится готовиться к нему в рабочей атмосфере, чтобы мозг даже не рассчитывал на отдых в теплой постельке. Он чуть ли не каждый день в храм ходит свечки ставить за хорошо сданные экзамены, чего уж тут таить — мужчина слишком сильно хочет, чтобы каждый его студент выпустился с красным аттестатом.       Тэхен шумно выдыхает и приподнимается, разминая затекшую спину от сидения в одном положении. Та безумно ныла, и единственное, что он со всем рвением хотел сегодня получить, — массаж от своего молодого человека, который вернется после тренировки слишком распаленным, он уверен. Лист медленно двигается на край стола ближе к входной двери и даже переворачивается таким образом, чтобы Чонгук, который вот-вот придет, сразу же заметил его и вник в суть происходящего.       Преподаватель откидывается на спинку своего не супер удобного кресла и прикрывает глаза, погружаясь в ожидание и воспоминания вновь. Их последний секс был давно, недели две назад, а организму, который наконец добился своего альфы, требовалось в десяток раз больше. Три раза на дню, и было бы просто прекрасно. Тэхен всегда любил заниматься любовью, а со своим учеником чувствует себя как никогда нужным, раз за разом желая получить как можно больше, чтобы никому больше не досталось.       Вообще, его начали часто посещать мысли о том, что он слишком старый для школьника, и что у того может быть какая-нибудь молодая омежка на стороне, но Чимин командовал не зацикливаться на этом. Его альфа был слишком великолепным, чтобы поступать так с человеком, с которым встречается.       Чонгук слишком ответственно подходит к делу, когда оно касается кровати, и совершенно игнорирует свои желания, выполняя чужие. Учитель еще никогда так громко ни под кем не стонал, никто на его памяти не был с ним настолько нежным как его нынешний альфа. Его ученик каждую минуточку, каждую секундочку отвлекал от болевых ощущений, целуя везде, до куда только губы дотягиваются.       Он ни разу не шлепал, не кусал сильнее положенного, не оставлял даже красных пятен по шее, не считая их первого раза — тогда все вышли из квартиры усыпанными засосами. Из размышлений вырывает звук скрипнувшей двери, и омега тянет ехидно уголки губ вверх, лениво открывая глаза и медленно поворачивая голову.       Альфа уже стоял в метре от него, подняв со стола свой же бланк и внимательно вчитываясь в содержание. Тэхен даже не соизволил выделить «правильные» ответы, а лишь замазал предыдущие, совершенно плюя на то, что это, вроде как, незаконно. Все, что он творит в последнее время, идет перпендикулярно закону.       Учитель закусывает губу и глядит из-под ресниц, ожидая, когда же у его ученика взорвется. Однако Чонгук, в тишине изучая контрольную, аккуратно ставит свой рюкзак на стол и, посмотрев прямо в глаза напротив взглядом, что не предвещает ничего хорошего, откланялся к двери, закрывая ее на ключ.       Тэхен был готов стонать только от одних этих действий, наблюдая со стороны. Феромоны сильного пола с каждой секундой расплывались по помещению все больше и больше, вынуждая колени вместе сводить, чтобы спрятать накатывающее возбуждение. Альфа, все также не произнося ни слова, медленным шагом подошел к учителю и, взяв его за предплечье, поднял на ноги, утягивая на другую сторону стола.       Чонгук, придавив старшего бедрами к твердой поверхности, надавил на поясницу, заставляя встать во всеми любимую позу и уткнуться лбом в дерево. Тэхен шумно выдохнул и вильнул задницей, проходясь ей прямо по паху младшего, но тот быстро пресек это, отодвигаясь.       — Мы в школе, — решил напомнить о себе здравый смысл учителя, однако его проигнорировал каждый присутствующий — в школе, не в школе, в ней остался лишь охранник, который небось храпит уже как несколько часов за неимением занятий. Омега привстал на локтях, наблюдая за действиями альфы.       Парень капался в своем рюкзаке, что чуть ли не до краев был полон скомканной одеждой после тренировки, явно пытаясь что-то найти. Тэхен не спешил подниматься, чтобы помочь — феромоны действовали на него, словно наркотики, и он начал потираться о твердый стол под собой, делая круговые движения тазом. Чонгук ничего не говорил, и это лишь больше заводило его, заставляя ждать того, что тот с таким рвением ищет.       Пропитанная потом одежда полетела на пол, и на стол опустился бутылек смазки и упаковка презервативов, которые вмиг приманили внимание старшего. Учитель закусил губу, стараясь рассмотреть вкус на них. Клубника. Чонгук не изменяет ему даже во вкусе гребанной смазки — та пахнет также, как сам омега.       Тэхен округляет глаза после громкого возгласа «Нашел» и поверить увиденному не может. Ученик скалился, ударяя по своей раскрытой ладони кожаными веревочками, что составляли из себя плетку, которую… Подарил Чимин. Омега икает и, вмиг покрывшись румянцем, прячет лицо в изгибе локтя, зажмурив глаза до шумящего звука в ушах.       Этого. Просто. Не. Может. Быть.       — Ты что, постоянно таскал ее с собой? — выдавливает из себя преподаватель, приподнимая бедра, когда к ним потянулись чужие руки, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию. Чонгук не отвечает, явно начиная игру в молчанку, и одним плавным движением стягивает штаны до колен, оставляя их болтаться на стройных ногах.       Первый шлепок по округлой заднице прилетает не сильный, да и не плеткой вовсе, а раскрытой ладонью, после чего она сжала половинку сильно, оттягивая в сторону. Тэхен задышал часто, прогибаясь в спине еще больше, чтобы вид для его парня был крышесносным. Чонгук выдохнул шумно и, вновь ударив себя по руке, чтобы понять, с какой силой можно бить, ударил плеткой, вызывая громкий стон из своего учителя.       Шлепки учащались с завидной регулярностью, из-за чего омега не мог и слова из себя выдавить, прикусывая подол своей рубашки, чтобы не кричать в голос — охранник этого точно не оценит и пойдет проверять, что такого творится на третьем этаже здания школы. Альфа наслаждался зрелищем и никак не мог заставить себя остановиться, во все глаза наблюдая, как на светлой коже появляются красные следы.       Плетка нередко заменялась рукой, что оглаживала мягкие половинки, с упоением сжимая их и растягивая в разные стороны. Вскоре она в прямом смысле этого слова улетела за стол учителя, и Чонгук полностью отдал предпочтение своим ладоням, поглаживая бока, которые открылись взору из-за того, что Тэхен держал рубашку зубами, и начал несильно шлепать по бедрам чуть ниже ягодиц.       Альфа оторвался от своего занятия, ведь в голове пролетела просто очешуенная идея, и вновь вернулся к своему рюкзаку, выуживая из него кожаные наручники, что также были подарены Чимином. Он обошел стол и соединил руки распаленному ожиданием Тэхену, намертво сковывая их между собой. Старший дернул ими в разные стороны несколько раз, понимая, что в случае чего не сбежит — спасибо хоть, что не к ножке стола приковали.       Ученик вернулся к своему занятию, сильнее прежнего ударяя по мягкости, из-за чего омегу на месте подбросило — не ожидал такого, пропуская из горла громкий вскрик сквозь ткань, зажатую в зубах. Преподавателю безумно хотелось услышать чужой голос, но довольствоваться приходилось лишь тяжелым дыханием и частыми прикосновениями.       Тэхен обернулся через плечо, замечая горящий взгляд напротив, и сглотнул громко, быстро отворачиваясь. Такое в чужих глазах он не был готов увидеть. Чонгук глядел на него с самым настоящим обожанием, кристально-чисто показывая все свои чувства. Зрачки закатились под веки от нового удара, и стон наслаждения не заставил себя долго ждать, вырываясь на свободу.       Задница ужасно текла, что явно не оставалось без внимания младшего, однако тот не спешил притрагиваться к проходу, изводя тело, а может и душу, которая уже молить была готова о продолжении. Альфа вновь оторвался от своего занятия и, отойдя к столам учеников, вернулся со стулом, подставляя под чужие ноги, предварительно накрыв его своей кофтой для мягкости, чтобы омега не падал больше, ведь поддерживать его было не особо удобно, и продолжил заниматься своими делами.       Чонгук опустился лицом ниже, целуя пострадавшие ягодицы, словно извинялся за причинение боли, которой, как таковой, не было — Тэхену лишь доставляло то, что с ним творили. Язык медленно облизывал кожу, а омега молился, чтобы альфа поскорее вставил в него хоть что-нибудь.       Ученик, словно прочитав чужие мысли, одним резким движением, придвинувшись ближе, просунул язык на всю длину, из-за чего старшего подбросило на месте, а изо рта выпала рубашка, пропуская слишком громкий стон. Он закатил глаза, чувствуя язык в своей заднице, и наплевал на охранника с высокой колокольни — пускай приходит, все равно дверь заперта на ключ изнутри, добраться до них он не сможет.       Левая рука младшего покоилась на бедре, сжимая его сильно, а правая — на пояснице, надавливая, чтобы выпятили вогнутую от неожиданности спину обратно. Язык активно двигался в нутре, вылизывая и раздвигая стенки, пока Тэхен разрывался в ощущениях, постанывая чуть ли не на всю округу. Стоны его отражались от стен практически пустого кабинета, повторяясь эхом, что заводило Чонгука лишь больше.       Альфа приподнялся немного и правой рукой потянулся к лицу старшего, зажимая рот и нос, тем самым прерывая доступ к кислороду. Омега затрясся, держа стоны в себе, и глаза закатывал чуть ли не в полный оборот, не в силах вынести прекрасные ощущения. Это, кажется, называется «собачий кайф»? Не такой уж и собачий, душите его хоть каждую минуту. Не передать словами новый прилив возбуждения, вынуждающий кончить от удушья и языка в заднице.       Тэхен выгнулся в спине, изливаясь на стол, а ученик отпустил его сразу же, и язык его испарился из дырочки также быстро, как и появился там. Чонгук поднялся и, приспустив штаны, быстро раскатал презерватив по колом стоящему члену, что уже давно требовал внимания к себе. Он собрал природную смазку с дырочки пытающегося отойти от оргазма омеги и враз вставил два пальца, добавляя и третий сразу же — те без проблем входили внутрь, подтверждая мысли младшего о том, что старший частенько пользовался игрушкой, которая покоилась в прикроватной тумбочке. Это немного бьет по достоинству, но понять он может всякое.       Пальцы быстро двигались внутри, входя и выходя полностью, оглаживая дырочку, после чего возвращались на место, поглаживая стенки изнутри. Альфа, растянув достаточно, одним движением перевернул вновь изнывающего от возбуждения Тэхена на спину, поднимая его ноги вверх. Стул с грохотом улетел на пол, позволяя подойти ближе, и Чонгук медлить не стал, не сильно давя головкой на проход.       Омега зажмурился, отвыкнув от этих ощущений, и простонал громко, когда головка проскользнула внутрь. Ученик толкнулся бедрами плавно, входя по основание и упираясь кончиком в простату, из-за чего старшего подбросило на месте. Тэхен протянул руки к своему парню, оглаживая мышцы груди костяшками пальцев, и безумно желал лишь одного — вцепиться в копну волос и заставить двигаться в себе как можно быстрее, однако скованные запястья не позволяли этого сделать.       Чонгук, рыкнув громко, перехватил его руки и прижал над головой, смотря с таким желанием, что ноги старшего сжались, и их удобно расположили на плече, отпуская запястья. Толчки ускорялись так часто, что Тэхен забыл, как дышать — лишь стоны вырывались из его пересохшего рта, что молил хотя бы об одном глотке прохладной жидкости.       — Скажи что-нибудь, — прошептал омега, зажмурившись, ведь чувствовал, что оргазм вот-вот снова накроет его с головой. Альфа молчал, быстро двигая бедрами и любуясь красным от жара лицом под собой, и, раздвинув чужие ноги и удобно уместившись между ними, сжал шею старшего, вновь перекрывая доступ к кислороду.       Тэхен выгнулся в спине, обильно кончая уже во второй раз, на периферии сознания услышав тихое: «Я люблю тебя», после чего мозг его с концами отрубился, отправляя измученное тело в мир не обманчивых снов, где он и его ученик были счастливы друг с другом.       Учитель приоткрывает один глаз и стонет громко. Поясница безбожно ноет, вынуждая скривиться и зажмуриться обратно, стараясь перетерпеть боль. Задница наверняка вся в синяках, и вскоре будет больно сидеть, но хоть лежать можно спокойно, перенося вес на не меньше пострадавшую спину. Больше никакого секса на твердой поверхности.       Он, не произнося ни слова, протягивает руку вправо, дабы ощупать вторую половину своей кровати — то, что он находится у себя дома, понял сразу же, как раскрыл веки. Ладонь натыкается на что-то теплое и твердое, и мужчина вынужденно открывает глаза, повернув голову.       Перед ним лежал Чонгук, любовно оглядывая его лицо и словно не моргая вовсе. Уголки губ у обоих сами по себе поползли вверх, и альфа наклонился слегка, оставляя нежный поцелуй прямо по центру лба. Тэхену бы наругать его за то, что так обошелся с ним, но не может — сам желал этого, поступая наперекор просьбам младшего.       — Как ты вынес меня со школы? — хриплым ото сна голосом интересуется Тэхен, вскидывая руки вверх и потягиваясь, стараясь игнорировать боль во всем теле. Даже запястья, что были закованы в наручники, ужасно ныли.       — Раз десять ходил на первый этаж в будку, чтобы удостовериться, что охранник спит, — без отнекиваний отвечает Чонгук, укладываясь на спину и притягивая к себе своего омегу. Тот с радостью улегся поверх накаченных мышц, поглаживая их щекой.       — Хочешь сказать, что этот старик не проснулся даже тогда, когда ты дверь открыл? — тянет учитель, улыбаясь чему-то своему. Сейчас ему слишком спокойно и приятно, что даже двигаться не хочется, — Она же скрипит.       — Я тихонько, — альфа оставляет целомудренный поцелуй на макушке и, откинувшись головой на подушку, прикрывает глаза, чтобы наконец отправиться в мир снов — на часах уже два ночи.       — Надеюсь, что ты меня хотя бы одел, — шепчет омега, пальчиками рисуя каракули на груди младшего. Чонгук приоткрыл рот и, сделав глубокий вдох, выпучил глаза, вынуждая старшего вскинуть на него взгляд.       — Вот почему водитель такси так странно на меня косился! Ты же без штанов был, — ученик цокает, качая головой из стороны в сторону, словно подтверждая тем самым, что самый что ни на есть дурачок.       — Ты же шутишь? — Тэхен подскакивает с нагретого места, шипя при этом от боли, и полными неверия глазами глядит на своего студента, приоткрыв от шока рот. Тот смотрит на него серьезно, но быстро сдается, начиная смеяться.       — Никто не может на тебя смотреть, — проговаривает Чонгук и, привстав, чмокает быстро в губы, возвращаясь на подушки. Безумно хочется спать, — М-м, Тэхен, — альфа приоткрывает глаза, почувствовав, что его целуют в пресс, и прижимает омегу к себе, не позволяя двигаться. Учитель хихикнул и, удобно улегшись на твердой груди, прикрыл глаза, кончиком носа возюкая по запаховой железе.       Вмиг Тэхену в голову пришла безумная идея, а если таковая появляется, то пиши пропало — он точно ее выполнит. Учитель приоткрыл рот и, выпустив совсем коротенькие клыки, со всей силы сжал челюсти на основании шеи, там, откуда выходит сногсшибательный запах мяты.       Чонгука подбросило на месте, и он приоткрыл глаза, в шоке смотря на своего омегу. Тот щурился ехидно, не желая отпускать плоть из своего рта, и лишь сильнее сжимал челюсти, отправляя по чужому телу многочисленные разряды тока в совокупности с табуном мурашек. От такой самодеятельности альфе вновь захотелось наказать старшего, но он держался, понимая, что метка слабого пола не будет держаться долго, все равно скоро сойдет.       Поэтому ученик зажмурился, стараясь перенести несильную боль, и стал гладить омегу по талии, нарочно задевая футболку, которую сам же и надел, приподнимая ее, чтобы добраться до теплого кусочка кожи. Тэхен, наконец упившись запахом мяты и кровью, приподнялся, дабы впиться алыми губами в чужие, перешагивая альфу и присаживаясь аккурат на пах.       Чонгук сжал бока, прижимая к себе еще ближе и в непонимании смотря в лицо человека, что сейчас возвышался над ним. Омега, повернув голову к окну, убрал волосы за ушко, словно они могут помешать в задуманном, и, закусив губу, с соблазняющим взглядом повернулся обратно, вильнув бедрами.       — Я не буду ставить тебе метку, — альфа враз убрал руки с желанного тела, убирая их за голову, и услышал огорченный выдох в полутьме. Тэхен опустился вниз, выцеловывая щеки и спускаясь к шее, к груди, и замер возле соска, на пробу облизывая, — У тебя же все тело болит.       — Похер, — выдыхает омега и, прикусив горошинку соска, на коленях ползет вниз, одновременно с этим руками стягивая со своего молодого человека боксеры, которые всегда ненавидел — они словно материализовались в самый неподходящий момент. Учитель, смочив губы обильным количеством слюны и опустившись ниже, размыкает губы и сразу же вбирает член в рот, закатывая глаза.       Он не понимает, почему Чимин говорит, что ему не нравится сосать, ведь это одно блаженство. Слышать, как кайфует твой альфа сверху, пока ты стараешься всосать щеки как можно сильнее; чувствовать, как член утыкается в небо и распирает глотку; слизывать языком смазку, позволяя вкусовым сосочкам распробовать каждую грань вкуса — все это доставляет неописуемое удовольствие.       Тэхен двигает головой, помогая себе у основания рукой, и слышит, как шумно дышит его ученик, впутавший пальцы в копну волос, что вынуждает работать лишь усерднее, не обращая внимания на усталость языка, который ходит круговыми движениями, и щек, что уже словно онемели от работы.       Омега не отрывается ни на секунду, позволяя младшему упереться головкой в свое горло, и замирает так на несколько секунд, сглатывая и пуская непередаваемые ощущения от этого. Сосать он любил всегда, и каждый раз убеждал себя в том, что искусно владеет навыками минета, что всегда подтверждали его партнеры.       Язык ходит по кругу, очерчивая головку, когда он чувствует, что альфа скоро кончит — член начинает вибрировать, вынуждая слезть с него. Тэхен приподнимается, отрываясь от своего занятия, и глядит на нуждающегося в оргазме ученика, поднимаясь выше. На его поцелуй отвечают сразу же и без какого-либо отвращения от вкуса собственного члена, жмурясь, когда головку вновь накрывает кулак, но также быстро исчезает.       — Поставь мне метку, — просит учитель, кончиком носа утыкаясь в ключицу, что прекрасно пахла клубникой. Чонгук мотает головой из стороны в сторону, и тогда Тэхен кусает вновь по больному месту, пуская толпы мурашек и продолжая движения рукой, — Прошу.       — Я люблю тебя, — альфа приподнимается, принимая сидячее положение, и со всей силы вгрызается в шею напротив, предварительно выпустив клыки. Тэхен стонет громко, выгибаясь в спине, и жмурится, не в силах переварить новые для него ощущения. Чонгук шумно выдыхает, изливаясь в его кулак, но не отпускает пострадавшую от его зубов кожу, упиваясь девственным запахом, который совсем скоро смешается с мятой.       — Я тоже тебя люблю, — выдавливает сквозь слезы учитель, чувствуя липкость в своем белье. Он, как самый настоящий течный омега, кончил в трусы от одного лишь минета другому человеку. Метка, конечно, тоже повлияла, но он больше ссылается к первому, ведь до беспамятства любит это занятие.