Это между нами

      Амрит идет впереди, на одном уровне с профессором Снейпом. Его походка выдает все недовольство, бушующее в нем. Белла плетется следом, не поднимая глаз и про себя чертыхаясь. Гриффиндорка думает о том, что лучше бы ее наказала декан МакГонагалл, а не Снейп, ведь второй горазд придумывать самые мерзкие наказания за оплошности. А ее он не любит вдвойне, в отличие от Амрита, лучшего ученика на его уроке.       Пройдя мимо кабинета Зельеварения, Снейп открывает перед Беллой и Амритом следующую дверь и рукой приглашает войти. В черных глазах профессора ликование, ведь он наверняка придумал что-то отвратительное для этих двоих.       Заглянув внутрь, Белла морщится: небольшое помещение без окон заполнено старыми котлами, склянками и стеклянными колбами. Присмотревшись, она замечает, что вся посуда грязная, в какой-то слизи, котлы в копоти, стекло мутное, словно к ним никто не притрагивался со времен самого Мерлина. В углу, за невысоким стеллажом с котлами, стоит ведро с водой и парой тряпок. Рядом — старые резиновые перчатки и баночка с чистящим средством.       — Ваши палочки, — Снейп протягивает руку, — надеюсь, вы догадались, что ваша работа заключается отнюдь не в волшебной практике по очистке предметов.       Амрит молча отдает палочку, всем своим видом выражая презрение. Уголки его губ ползут вниз, а в светлых небесных глазах плещется раздражение. Белла достает палочку из кармана и протягивает Снейпу.       — Заберете свои палочки после ужина. Отлучитесь на обед и возвращайтесь к наказанию. До шести вечера все должно сверкать, — ухмыльнувшись, Снейп захлопывает за собой дверь и удаляется, шелестя мантией по полу.       Взглядом окинув помещение, Белла заключает вслух, что работы более, чем достаточно. Она бросает тряпку в ведро с водой, но слышит за спиной смешок.       — Ты серьезно? — спрашивает Амрит, явно намекая на то, что без магии с этим не справиться. В глазах его пляшут смешинки.       — Не удивлюсь, если ты подсунул Снейпу подставную палочку. — Белла закатывает глаза, выжав тряпку, и берет с полки первый котелок. — Ну, давай, удиви меня.       — Мне не нужна палочка. Это слишком простое заклинание, я справлюсь без нее, — слизеринец произносит это с довольным видом, словно собирается показывать фокусы для огромной публики. Ухмылка не сходит с его губ.       Повторив жест, словно держит палочку, Амрит произносит очищающее заклинание. В его ладони сверкают искры, но тут же рассыпаются. Он повторяет заклинание снова, однако и во второй раз не происходит ничего.       — И? — Белла с трудом сдерживает смех, понимая, что Амрит облажался, но всем своим видом показывает обратное. — Или это какое-то невидимое заклинание?       — Какого Мерлина?! — восклицает он, и лицо его вытягивается, как бывает всегда, когда он чем-то недоволен. Но прежде, чем сдаться и присоединиться к Белле, Амрит вновь взмахивает рукой. — Appare Vestigium!       Каждая баночка, каждый котелок, каждая пробирка начинают светиться золотом, а к двери ведут мерцающие следы. Амрит цокает.       — Это не кладовка, а камера пыток. Снейп постарался, и на посуде нельзя использовать магию, — заключает слизеринец, сложив руки на груди. Его брезгливый взгляд пробегается по полке со старыми котлами.       С помощью специального заклинания Амрит находит следы магии, оставленные профессором Снейпом, и вскоре золотое свечение исчезает.       — Заклинание от заклинания. Умно, — хихикает Белла. Несмотря на то, что она явно не хотела быть наказанной вовсе, эта ситуация забавляет ее. Она уже привыкла к тому, что неудачи Амрита доставляют ей некоторое удовольствие, и этот раз не стал исключением.       Белла вручает Амриту тряпку и котелок, от горлышка до дна покрытый копотью. Брезгливый слизеринец берет котелок одним пальцем за ручку и вертит, рассматривая пузатые черные стенки.       — Ты приносишь мне одни неприятности, — кидает он, и Белла вскидывает брови. — Кой черт дернул меня связаться с тобой.       Амрит нехотя принимается за чистку котла. Любой слизеринец нашел бы способ избежать наказания, но воспитанный в интеллигентной семье Дубеев Амрит знает, что за то, в чем ты виноват сам, надо платить.       Белла улыбается точно так же, как и тогда, на игре, когда забила решающий гол и принесла Гриффиндору победу. Она, наблюдая за попыткой Амрита оттереть котелок, не прикасаясь к нему пальцами, совсем забывает про свою часть работы. Но взгляд слизеринца быстро возвращает ее с небес в каморку с грязными котлами.        — Ты хотел меня напугать. Там, в запретной секции. Я почувствовала твое присутствие, — говорит Белла, не глядя на Амрита и принявшись чистить котелок. Она садится поудобнее на полу, сложив ноги перед собой. — Представляешь, что бы было, если бы я закричала. Тогда нас ждало бы что похуже, чем безобидная грязная посуда. Запретный лес, перепись книг…       Амрит поднимает на нее глаза, и губы его вытянуты в тонкую линию. Один только взгляд выдает в нем растущее раздражение, которое он так усиленно старался подавить, чтобы не взорваться и не высказать все, что он думает по поводу этой субботы, на которую у него были совершенно другие планы. Пока всему Хогвартсу было разрешено отправиться в Хогсмид, он вынужден отрабатывать наказание. Да не абы с кем, а с Беллой.       — Что ты вообще там забыла, а? — фыркает он, яростно натирая котел изнутри, направив весь свой гнев в другое русло. — Там книжки для умных.       Лицо Беллы мрачнеет, и она сверкает глазами, бросив тряпку в котел. Все повторяется вновь, потому что эти двое не могут не сыпать колкостями, находясь друг к другу так близко.       — А ты считаешь себя самым умным в Хогвартсе? — отвечает гриффиндорка, задрав нос и сложив руки на груди. Улыбка все же трогает ее губы. — Ну, пусть так. Зато с реакцией у тебя явно плохо. Как тебя вообще взяли в квиддич.       Амрит сдерживается, чтобы не ответить еще обиднее. Он понимает, что Белла просто пытается задеть его сильнее, а за годы между ними столько всего произошло, и обязательно будет, что припомнить. Она раззадоривает его, но Амрит не в том настроении, чтобы продолжать эту войну. Тем более, ему еще нужны силы на то, чтобы отмыть все эти котлы и пробирки. А вечером от души напиться, ведь Блейз обещал достать огневиски.       И все же последнее слово он решает оставить за собой.       — Тебя же взяли.       — Гнить тебе в Азкабане!       Час проходит в тишине: лишь изредка плещется вода в ведре и звенит посуда. Белла закатывает рукава, забравшись рукой в глубокий котел, и постоянно сдувает челку со лба. Ей то и дело мерещится, что посуды становится только больше, а копоть чернее.       Амрит уселся в дальнем углу в своих мыслях, оттирая пробирки, в которых когда-то хранились зелья. Взгляд его то и дело задевает рыжие волосы Беллы, переливающиеся от винно-красного до золотисто-желтого. Ее всегда легко заметить в толпе, найти на поле даже среди яркой гриффиндорской формы. Амрит так привык к этой особенности, что стал невольно искать Беллу, стоило Гриффиндору появиться в поле его зрения.       Белла поднимает голову, потерев нос рукавом, и взгляды их пересекаются. На щеке гриффиндорки — грязный след. Амрит тут же отводит глаза, делая вид, что рассматривает пробирки и проверяет их на чистоту.       — Я искала зелье для тебя. Герми сказала, что в «Сильнодействующих зельях» обязательно что-то найдется, — на выдохе произносит Белла, чувствуя странное облегчение после признания. — Это ведь из-за тебя у меня выросли уши. А если бы я съела больше печенья, меня бы дисквалифицировали. Этого ты добивался?       Белла говорит достаточно спокойно и равнодушно, разве что вопросы «За что ты так со мной?» и «Неужели я заслужила это?» так и просятся слететь с губ. Амрит поджимает губы, отложив пробирки.       — Я прочел «Сильнодействующие зелья» с начала до конца несколько раз и сразу догадался, что ты пошла в запретную секцию из-за меня, — начинает было он, но Белла цокает. Не сложно было предположить, что Амрит пытается увести разговор, а он — что она это понимает. — Да, это был я. Твоя прошлая выходка стоила мне слишком дорого. Я решил отомстить так же, на том же уровне.       Виновато опустив голову, Белла кусает губы. Она не сразу что-то отвечает, обдумывая слова Амрита. Но оба понимают, что переступили черту.       — Но я ведь могла вылететь из игры, — бормочет гриффиндорка.       — А я — из школы! — довольно резко отвечает слизеринец.       Взгляды их пересекаются. Белла испытывает целую палитру различных эмоций, но все это приводит к тому, что ее захватывает сильное чувство вины. Быть отчисленным из Хогвартса — это, несомненно, куда хуже кошачьих ушей и дисквалификации.       Амрит больше не буравит ее взглядом, полным презрения. Он бросает тряпку в ведро и поднимается, чтобы взять котел и еще… чтобы не видеть Беллу хотя бы несколько секунд. Но она слишком глубоко засела в нем, аромат ее парфюма и голос. Слизеринец видит кофейную гущу ее глаз даже смотря в серую стену. Можно ли на ней гадать?       Спустя несколько лет их некогда невинные шалости превратились в серьезные проблемы, и если дымящиеся штаны или наэлектризованные волосы когда-то вызывали лишь смех, то последние выходки явно вышли за грань. Белла проклинает себя и свою безудержную страсть превратить жизнь слизеринца в сплошные страдания. Амрит клянется себе впредь думать дважды прежде, чем он вновь решит насолить гриффиндорке.       — Извини… — слова слетают с губ Беллы, прежде чем она успевает поднять голову. — Это действительно было слишком. Но если бы я знала, что тебя хотят отчислить, пошла бы к директору. Я ведь…       — Что? — резко развернувшись к ней, спрашивает Амрит. Усмешка на его губах не сулит ничего хорошего. — Ты ведь не такая жестокая? Или что ты хотела сказать?       Его слова еще сильнее сбивают гриффиндорку с толку. Взгляд ее бегает по лицу Амрита, который едва сдерживается, чтобы не подлить еще масла в огонь. Белла едва ли хоть раз видела, что происходило с ним и как он ругался после каждой ее выходки. Слизеринец никогда не показывал настоящие эмоции и, лишь закрывшись в комнате, выливал все на своих друзей. Но чаша оказывается переполненной.       Белла чувствует, что глаза начинает щипать, но вместе с тем внутри растет привычное чувство ненависти. Будто для Амрита открыто только это.       Отбросив котел, что со звоном катится в другой угол каморки, гриффиндорка поднимается на ноги. Ладони невольно сжимаются в кулаки, в губы вытягиваются в тонкую линию. Дыхание сбивается, тяжело сделать вдох.       — Ты тоже не ангел, Амрит Дубей! — наконец отвечает ему она, и слова ее словно удар. Белле приходится остановиться и глубоко вздохнуть, чтобы новые слова прозвучали громко и четко. — Ты когда-нибудь думал о последствиях? О том, что я тоже человек и что у меня тоже есть чувства?! — она повышает голос невольно. — Мне осточертели твои попытки задеть меня!       — А мне осточертела ты! — вырывается у Амрита прежде, чем он успевает подумать о своих словах.       Они сверлят друг друга взглядами, не отрываясь, не моргая, словно про себя произнося самые страшные проклятия. Слизеринец и гриффиндорка — извечные враги, несмотря на то, что противостояние факультетов давно приобрело дружескую подложку.       — Ну и прекрасно! — выплевывает Белла, сложив руки на груди. — Надеюсь больше никогда тебя не увидеть!       — Да я лучше в логово троллей попаду, чем вновь с тобой заговорю! — не остается в долгу Амрит.       Воздух искрится. Если кто-то из них в этот момент достанет палочку, взрыв несомненно разрушит подземелье. Верхняя губа приподнята, брови в кучу, ноздри раздуваются: слизеринец сверлит Беллу взглядом, явно пытаясь прикончить ее на месте.       Гриффиндорка медленно выпускает воздух из легких, сдерживаясь и пытаясь предотвратить новую волну колкостей. Каждый понимает, что конец этому нужно положить здесь и сейчас, но они оба так напряжены, отчего хочется просто уйти и больше никогда не пересекаться.       — Жду не дождусь, когда закончится год, чтобы не видеть тебя целое лето! — выдает Белла, собираясь уйти, потому что сил ее не хватит, чтобы еще несколько часов выносить присутствие Амрита.       — А может, действительно проще быть отчисленным, чем каждый день видеть тебя на уроках! — не остается в долгу слизеринец.       И оба замолкают, признаваясь себе: на самом деле ни один из них так не думает. Лицо Амрита заметно смягчается, Белла кусает щеки. Пора разойтись, дабы не сделать еще хуже, но ни Белла, ни Амрит не делают этот шаг.       Выдохнув, слизеринец равняется с Беллой. Она заторможенно моргает, а ладони Амрита обнимают ее лицо. Его веки расслабленно закрываются, когда он тянется к ней, чтобы поцеловать, и она подается вперед. Уголки его губ довольно приподнимаются.       — Вашим мучениям пришел конец!       Дверь в каморку, с грохотом ударившись о стену, распахивается, и на пороге стоит Малфой. Белла в сию же секунду отпрыгивает от Амрита и отворачивается, проклиная весь этот день и накрывая пылающие щеки влажными ладонями.       — Я нашел контрзаклинание, — тише добавляет Драко, а на лице Амрита мелькает тень разочарования.       Белла набирается смелости и поворачивается, надеясь, что в тусклом свете не так заметны красные пятна на ее светлом лице.       — Здорово, Драко! — слишком эмоционально выдает она и съеживается смущенно.       — Супер новость, — в контраст Белле, довольно сухо отвечает Амрит. — Тогда действуй. Мне уже осточертело это место.