Три шага до грехопадения

Шаг.. другой, с громким стуком подошва соприкасается с землёй. «Паастор» тянет нечисть и последний громкий, возбуждающий слог исчезает на кончике языка, будто конфетка тает. Голову ломит, ужасная боль, сводит с ума, заставляет мучиться, хочется лишь убавить звук этой противной твари: — Замолкни, — грубо отрезает сын Божий, глаза, которые совсем недавно были полны веры и надежды, которые так ярко светились голубым, потухли.. потускнели. Будто бы из них всю жизнь вытянули, выкрали, хотя так и есть. Чужое тело, такое ненавистное, грациозно порхает в воздухе, рассекая крыльями воздух, отсекает кусочки и всем видом показывает свою величавость. Не сдержится ведь, не сможет. — Уверен, что алкаешь этого, раб Божий? — вдруг бес останавливается и со всем удивлением смотрит на парня, — апостат что-ли? — бред какой-то..как нечисть вообще до такого додумалась, аль крыша едет? Лицо Крейга стремительно скривило, — ха-ха, шучу! — звонко гогочет тварь, издевается. Такер тихо, будто выпускает свою злобу, чтобы ей не могли насладиться, вздыхает, а бесенок же окольцовывая парня тщетно пытается привлечь внимание. И угрозами кидается, и мерзкие замечания выкрикивает, и соблазняет своим видом, что только не сделает..и вправду, прямо таки вожделеет. Крейг даже невольно сравнивает его с ребенком или даже котёнком, а что, очень даже похоже, хвост ненароком может коснуться лодыжки, а сам чертенок пытается поближе прильнуть, забава какая. И вот..первый шаг, пастор тянет за увесистую цепь, которая прикреплена к плотно застегнутому ошейнику из метала на шеи адского создания, тем самым приближая нечисть ближе, отчего та болезненно пищит. Толики адекватности пытаются остановить черноволосого, но это все равно, что глас вопиющего в пустыне. Они стоят лицом к лицу, так близко, что слышно дыхание чужое, такое..нервное: — Ну же..поторопись, — хнычет Твик, пытается прижаться к телу божьему, но задевает злополучный крест, отчего вскрикивает, — мы же практически из одной глины сделаны, дерзай, пастор, — соблазнительно тянет бес, облизывает пересохшие губы. А в глазах искры желания, но.. не смотря на все это желание, дрожит как осиновый лист, неужто нервничает? Бесенок, что так яро пытается заполучить невинность сына Божьего и сам боится, прелесть какая. — Молчи, змий-искуситель, — вздыхает пастор, и будто вновь обретя контроль, отталкивает нечисть, а та лишь обиженно бурчит, — Бога не предам, не надейся, — звучным голосом говорит Такер и где-то далеко..внутри себя понимает, что в итоге предаст, черт его подери, станет грешником и вкусит запретный плод. — Не сотвори себе кумира, проклятый, — чуть ли не кричит тварюга отворачиваясь от синеглазого. —Да ты и так дрожишь, не уж то боишься? — надменно хмыкает Такер, решает поиграть с бесом, неужели он опустился до флирта с дьявольским отродьем? Плевать. — Замолкни, — шипит Твик, а язык его, будто змеиный, извивается. Оступился, ошибся..весь его образ на кану кануть в бездну, — еще слово и к праотцам отправишься, — угрожает он понапрасну, знает же, что ежели пастора убить, то и сам он погибнет, таков закон. — Не тешь себя надеждами, окаянный, — хохочет Крейг, понимает, что власть сейчас в его руках; он набрался смелости, а Твик, отрешенный стоит в недоумении и растерянности, не знает, что делать. Такер же ставит адское создание в неловкое положение, разбивает будто. А свет-то в адских глазах погас, теперь на пастора смотрят только два зеленых глаза, ако изумруды. Сейчас, когда он спокоен, Крейг уж может рассмотреть лицо беса детальнее, вдоволь насладиться, личико усыпанное веснушками, непослушные волосы, которые упали на лико, прикрыли собой чужие ланиты. Красивый такой, прямо как баба. Тело, к слову, худое, в одеяние Адама, соблазняет прямо таки. — Где же Бог твой? Где он, когда его раб буквально готов взять добродушного чертёнка прямо в церкви, — заносчиво бурчит Твик, пытается исправить сию ситуацию..ах, как же он прекрасен. Шаг второй, Такер устремляет взор на чужие губы, вожделеет прикосновений. Тело просто сгорает изнутри, без мата не обойтись. Он убирает выпавшую прядь светлых волос за ухо. Пастор проводит рукой по бедру чертенка, прямо к талии. — Мм, — тихо мычит он прикрывая глаза, а бес в свою очередь игриво усмехается, он бы и рад соблазнить раба Божьего, только не когда тот замечает, что Твик и сам нервничает. — Неужто я прав? — тон его соблазнительный, отчего в штанах теснеет, нечисть опускает свои руки на плечи пасторские, приближается к внимаюшему каждый звук уху, шепчет «начни уже». Шаг третий..и Такер начинает, быстро и прыскуче, сопровождая себя единственной фразой «да минует меня чаша сия», с навожнением смотря в чужие глаза, накрывает адские, пухлые губы своими и пускает все на сометек. *** Вдох, Крейг резко встаёт с кровати принимая сидячее положение. Дыхание его неровно, беспокойно. Парень озирается на рядом лежащего и впервые за последние годы мирно сопящего Твика — его парня. Украдкой окинув комнату нервозным взглядом, Такер, будто боясь, все же решает превозмочь себя и заглянуть под одеяло. Кулачок со сжатым в нем краем одеяла тянется вверх открывая все, что ранее было скрыто. — Пиздец, — ближайшие 15 минут, Такер проведет в туалете.