Теперь никто не сможет нас поймать

      Голова раскалывалась. Боль пронзала виски насквозь, врезаясь копьями в усталый мозг. Пальцы покалывало, сообщая о слабости в мышцах, накатывающей волнами как раз в тот момент, когда обманчивое чувство легкости разливалось по всему телу. Во время тестирования Миа с трудом удерживала ручку: рука дрожала, пальцы с трудом шевелились, буквы и числа выходили кривыми.       Из последних сил передвигая ноги и собирая опавшие по осени разноцветные листья, девочка помогала Алисии и Джемайме сделать розочки. Задували холодные ветра, Миа ёжилась от ледяных когтей, впивающихся в кожу. Беспорядочно шелестела листва, с каждым новым порывом теряя всё больше листьев.       Перед Домом Фил, Эмма, Дон, Тома и Лани играли с мячом: Ивет и Крис восторженно наблюдали, стесняясь попроситься в команду. Всякий раз, когда мяч случайно улетал в их сторону, девочки старались отбить его, но чаще всего их постигала неудача и мяч улетал в сторону Кроны, развлекающей младших ребят.       Миа блаженно улыбалась, касаясь еще мягкой травы и чувствуя слегка влажную почву подушечками пальцев рук. Воспоминания наполнили сознание: тогда, когда ей было всего четыре года, она однажды выбежала на улицу, предварительно сбросив обувь. Светило солнце, ветер слабо раскачивал недавно распустившиеся цветы. Она убегала от старших братьев и сестер, убегала от Эммы и недовольного Нормана... Рэй сидел под вязом и наблюдал за ними. Его напряженный, глубокий взгляд никогда не давал Мии покоя. Ей всегда казалось, что отчужденность Рэя не природная. Он не отстранялся от нее, Нормана и Эммы. Да и других ребят от себя не гнал. Он был тихим. Молчаливым. Недоступным. Он смотрел на всё осознанно, оценивал всё максимально рационально и ни разу за все 11 лет... Не поделился своими чувствами.       Дети часто говорили, что им обидно, что им больно, что им грустно... но Рэй... никогда он не говорил, что боится чего-то, что скучает, что он счастлив... Ни разу он...       Миа просыпается резко: кто-то с силой ткнул ее в левый бок, отчего девочка мгновенно подскакивает, в ту же секунду ощущая, какой тяжелой становится голова. В глазах на мгновение потемнело, в ушах стоял звон, а позади нее — Рэй, со всей суровостью лица ожидающий, когда сестра поднимется с земли.       Но Миа не торопилась. В руках она держала не до конца законченную розочку: Алисии и Джемаймы рядом не было, в мяч никто уже не играл. Сморгнув слёзы, вызванные ветром, бьющим прямо в лицо, Миа начинает приходить в себя и замечает, что все переместились ближе к лесу. Вероятно, они прятались от ветра?       — Хватит уже спать, — скрестив руки на груди, недовольно бормочет Рэй, снова легонько ткнув сестру в плечо коленом.       — Я заснула? — оттряхиваясь от прилипшей к одежде земли, удивленно переспрашивает Миа, поднимаясь и поворачиваясь лицом к другу.       — Ага, — устало вздохнул Рэй, потирая переносицу. — Пойдем, остальные уже собрались. Мы хотели обсудить наш план, помнишь? — взяв девочку за руку, на ходу осведомляется мальчик.       — Ты о тактике, верно? — уточняет Миа, с трудом поспевая за братом.       Тот резко останавливается. Врезавшись в Рэя, Миа отступает на два шага и недоуменно смотрит на него:       — Что такое?       — Ты спала сегодня?       Тон Рэя показался новым. Непривычным. Даже несколько чужим, поскольку в нем отдавало долей обеспокоенности, которая так редко скользила в его речи.       — ...       — Я жду, — не оборачиваясь, повторяет он.       — Нет.       — Почему?       Миа пожимает плечами, а потом вспоминает, что Рэй не смотрит на нее, и поспешно отвечает:       — Не знаю.       — Тц... — раздраженно цокает мальчик, отчего Миа ёжится, чувствуя вину перед ним.       «Ты просто много думаешь. О побеге. О Маме. Обо всех нас. И, что хуже всего, пытаешься успеть везде: играть роль послушной “дочери“, приглядывать за младшими, пытаться найти больше информации... Но ты не должна делать всё это одна!»       Так думал Рэй, забывая о том, что сам с шести лет начал разрабатывать план побега. Забывая, что сам не спал по ночам, изучая всевозможные книги по механике и электронике. Забывая, что не думать было просто нельзя.       — Пойдем, Рэй, — робко просит Миа, беря брата за руку. — Не переживай, со мной всё в порядке. Я сегодня высплюсь и всё будет хорошо, слышишь?       — Ага, — фыркнул в ответ Рэй, двинувшись в сторону леса. «Сама-то веришь в свои слова?»       Они шли медленно, не торопясь. Шуршала мягкая трава, податливо проминалась под ногами почва, еще хранящая влагу после вчерашнего дождя. Бесшумно ступала девичья нога, едва слышно шагал мальчишка рядом.       Всю дорогу они молчали. Рэй не знал, что говорить: ему казалось, что Эмма, Норман и Миа скрывают от него что-то, боялся сказать лишнего. Он привык контролировать и управлять ситуацией, однако с той самой ночи отправки Конни всё шло наперекосяк. Как оказалось, его дорогие друзья мыслят не так, как он. Рэй раздраженно цыкнул сквозь зубы. Он всё еще злился. Его всё еще бесила эта наивность. Убежать просто ночью? Они что, планируют запереть Маму, когда она пойдет передавать сообщение в штаб? Но ведь они пока не знают об этом, верно? Не знают, что Мама делает каждый день после десяти...       Рэй знал больше других. С самого рождения он знал, что здесь что-то не так. Весь этот мир был пропитан обманом и ложью. Фальшивая любовь Мамы, никакой искренности и никакой нежности. Вся ласка была напускной. И обиднее всего было то, что Изабелла, его родная Мама, ни разу не проявила своей любви к нему. Она смотрела на него точно так же, как на других детей. Более того, зачастую Норман был для нее важнее. «Конечно, первоклассный товар для Демонов, получающий высший балл из раза в раз».       Завидовать, конечно, было нечему, но раньше Рэя коробило от того факта, что Маме было ничуть не жаль, что и он однажды отправится на съедение Демонам. Она сама приведет его туда. Увидит его смерть. А потом... Уйдет.       И принесет нового ребенка вслед за его смертью.       Со временем он смирился. Единственной его тревогой оставались только Эмма, Миа и Норман. Они, вопреки всему, оказывались рядом, окружая заботой и теплой братско-сестринской любовью.       Со временем лица других ребят расплылись, стали забываться. Только эта троица с их искрящимися глазами не тускнела, не сливалась с унылой серой массой воспоминаний, не утопала в темноте одиноких коридоров...       Библиотека пустовала. Одна-единственная свеча горела в помещении, тускло освещая дальний уголок, где беспокойно маячила человеческая тень.       Рэю хотелось рвать и метать. Он пинал ногами подушки, стулья и книги, которые попадались подруку. Безумное отчаяние захлестывало его сердце, крик души рвался на свободу:       — Почему, почему, почему?! Что я делаю не так!?       Ему девять. Очередные тесты проходят успешно: Эмма и Норман набрали максимальный балл. Но Миа... Мама еще ни разу не похвалила ее. Ни разу не сказала результат. Ни разу не дала посмотреть списки.       Почему? Почему Миа, родная младшая сестра такого гения, как Норман, будучи такой любопытной и способной, не набирает максимум?! Разве Рэй недостаточно времени проводит с ней в библиотеке? Разве она мало читает? Разве она плоха в математике? Разве она не обладает хорошей памятью?... Нет, отнюдь. Всё до и наоборот. Но Миа не получает высший балл. А что, если ее решат отправить в ближайшее время?       ...тогда Рэй проиграет. Он не может позволить кому-то из них умереть. Не может. Но это чувство бессилия перед Демонами и Мамой одолевает его душу, подкашивает и снова заставляет подняться. Он не может упасть окончательно, не может сдаться так просто.       Три года он живет со знанием тайны. Уже три года он ходит под крылом Мамы и наблюдает за остальными детьми. Рэй немногословен, сдержан и отстранен от своей семьи. Ему не нужно веселиться, все эти улыбки и смех — лишнее. Гораздо важнее набрать максимум на тесте и по возможности подтянуть остальных. Но никто никогда не поддавался на его уговоры. «Да ну, скучно!». Всем хотелось резвиться, носиться по лесу, беззаботно играясь под теплыми лучами солнца и не думая о том, что будет дальше. Конечно, они же видели счастливое будущее, в котором их примут в новую семью, с которой они отправятся в большой мир... из воспоминаний...       — Что ты читаешь, Рэй? — любопытная пара голубых глаз робко уставилась на него. Миа была младше его, Нормана и Эммы на год, но никогда не боялась показаться глупой в их глазах: была собой, веселилась и интересовалась всем, что попадало в поле ее зрения. Она любила слушать, как Рэй читает, зачастую сидела рядом с ним, поглощая какую-нибудь книгу на другом языке (в отличие от Рэя, она была полиглотом и быстро улавливала языковые основы, прочитав какие-нибудь учебные сборники). А потом они делились впечатлением от прочитанного.       Миа была забавной. Ее грамотная литературная речь удивляла и восхищала Рэя. Пусть она порой задавала глупые вопросы, пусть ненароком порой переходила на другие языки, путая окружающих... Именно с ней Рэй мог на секунду улыбнуться, выпустить из груди смешок, зажмурившись и торопливо маскируя его тихим кашлем.       Он любил ее. Всем сердцем желал ей счастья. Однажды даже попросил у Мамы достать из внешнего мира книгу о рисовании, чтобы подарить младшей сестре, которая старательно изучала мастерство живописи. И не зря. Миа добилась успехов: весь блокнот был заполнен набросками и полноценными рисунками. Правда, только в черно-белом цвете.       — Мне кажется, что цвет здесь будет лишним, — неуверенно проговаривала она, под разным углом разглядывая очередную работу. — Как будто он нарушит устоявшуюся гармонию.

* * *

      — Я поставил ловушку для Дона и Гильды, — объявил Норман, легкая улыбка играла на его бледном лице.       — Ловушку? — оживилась Эмма, склонив голову к плечу. Ей не нравилось подозревать свою семью, но, стоит признаться, девочка была рада тому, как ловко Норман управлял ситуацией, выкручивая ее под удобным для себя углом.       — Я сказал Гильде, что веревка находится над потолком ванной комнаты на втором этаже. Дону же сообщил о веревке под моей кроватью, — удовлетворенно улыбаясь, поделился Норман. — Если кто-то из них является предателем, то мы это сразу поймем по пропаже веревки.       — И что это тебе даст? — с сомнением спросил Рэй, оперевшись плечом на молодой дуб.       — Шпион Мамы может сыграть нам на руку, — просто ответил блондин, а в следующий момент уже сменил тему, пресекая возможность задать новый вопрос: — что там с передатчиками, Рэй?       Темноволосый нахмурился, прикрыл глаза: ему не нравилось то, как Норман водит его вокруг пальца, всё время скрываясь и избегая точных прямых ответов. Этот чёртов гений держал всех на расстоянии вытянутой руки. Наверняка даже родной сестре он не доверяет полностью.       — Думаю, устройство для их нейтрализации будет готово через две недели... — медленно протянул Рэй. Задумался. Поправил себя: — Хотя нет. Около десяти дней.       — Тогда подготовим всё в течение следующих десяти дней, — неожиданно для всех решает Норман. Эмма ошарашенно смотрит на друга.       — Почему так скоро?! — вскрикивает она, пораженная до глубины души. — Нет, я не то, чтобы против, но...       — А я против! — возмутился Рэй. — Ты совсем рехнулся? У нас еще полтора месяца, к чему такая спешка?!       — Ты хочешь сбежать 8 ноября? — уточнила Миа. Ее голос звучал безмятежно, подобно воде в широкой реке, неторопливо текущей по равнине. Было ли это по той простой причине, что девочка хотела спать, или ее уже ничто не могло удивить — сложно сказать.       — Почему ты так спокойна? — едва слышно прошипел Рэй.       Норман расслаблено улыбался, словно наслаждался произведенным эффектом, упиваясь им всласть.       — Я долго думал о том, как можно обыграть Маму на ее же поле, — начал блондин, доверительно заглядывая в глаза друзьям. — Мама не пытается нас вычислить. Более того, я предполагаю, что она знает кто принес тогда крольчонка.       — Как?! — больше испуганно, чем удивленно, восклицает Эмма.       — Если бы Мама хотела вычислить нарушителей, то она приказала бы сестре Кроне наблюдать за старшими детьми, — пояснил Норман. — Но Крона следит за всеми детьми. Она не пытается скрыть факт существования шпиона. Более того, параллельно с этим Мама умело запугивает нас и позволяет думать, что время еще есть.       — И ты хочешь поменять сценарий? Воспользоваться эффектом неожиданности? — нахмурившись, переспрашивает Миа. — А личный источник впоследствии использовать для дезинформации? Так ты хочешь устранить Маму? — сделав шаг навстречу старшему брату, сходу набросилась на него русоволосая. Голубые глаза блеснули гневом.       — Именно так, — кивнул Норман, взявшись левой рукой за подбородок.       — А если Мама что-то заподозрит? — растерянно спросила Миа. — Что, если не поведется на это? Заподозрит неладное? Неужели ты думаешь, что она безоговорочно доверяет своему доносчику?       Ответа не последовало. Над поляной установилась тишина. Все четверо углубились в свои мысли, обдумывая услышанное.       — Послушай, Миа, — положив руку на плечо сестры, начинает Норман. — На данном этапе об этом рано говорить. У нас есть основа плана побега, мы уже неплохо работаем в группах. А когда Гильда и Дон возьмут и себе по команде, то процесс пойдет быстрее.       Ему не дают закончить. Девочка дернула плечом, сбрасывая ладонь брата: — у нас нет плана, Норман. Мы не представляем, что ждет нас за Стеной. Сестра Крона постоянно окружена ребятами, а Мама приглядывает за нами издалека, старательно избегая лишнего контакта. Она хочет, чтобы мы верили в свои возможности. Но на ее поле больше ловушек, чем мы можем подумать.       Миа опустила голову, поджала губы и развернулась спиной к Норману. — Пора заканчивать. Скоро конец перерыва и начало второго раунда. — двинувшись прочь с поляны, обронила она.       Рэй смотрел ей вслед и никак не мог оторвать взгляда от легкой походки, благодаря которой Миа никогда не проваливалась в сугробы зимой. Он смотрел и смотрел, а сам думал о том, что будет делать дальше. Думал он и о словах сестры: «Неужели ты думаешь, что она безоговорочно доверяет своему доносчику?». Мальчик и сам сомневался в том, что Мама верила ему на все сто. Более того, он предполагал, что Изабелла пригласила сестру Крону для того, чтобы следить за ним (или, по крайней мере, частично связать Рэю руки: вездесущая Крона порой действительно мешала, с ней не соскучишься и не расслабишься даже на секунду).       Норман расставил сети для Дона и Гильды. Всё шло своим чередом. Из неожиданного было только то, как скоро план побега должен был быть приведён в исполнение.       Тем же вечером, пока шла подготовка ужина, Норман пригласил Рэя в их комнату, чтобы проверить дополнительную веревку.       — Пусто, — доложил блондин, обшарив область под кроватью.       — Пойду проверю ванную, — через плечо бросает Рэй, двинувшись к выходу, но в следующий миг он застывает на месте:       — Я уже проверил.       — Выходит, что источником является Дон? — обернувшись, подводит итог темноволосый.       — Ты еще не понял? — прищурившись, спрашивает Норман. — Я не ограничился двумя ловушками.       Рэй молчал.       — На самом деле я спрятал четыре веревки. Гильде я сказал про ту, что в столовой, а Дону — про библиотечную. Незадолго до нашей с тобой встречи я обошел все места. Не хватает только той, что была под моей кроватью, — терпеливо поведал всю историю блондин. — Доносчиком... был ты, Рэй?       Маятник на часах ритмично ходил туда-сюда, считая секунды. Не долго продлилась пауза в разговоре, но тишину прервал смех до того безудержный, неуместный, не веселый, а нервный и звенящий в пустующей комнате, что Норман отпрянул на шаг назад. Рэй смеялся, упав спиной на кровать. Он закрыл глаза рукой, но весьма быстро затих, выпрямившись и уставившись на блондина с самонадеянной улыбкой.       — Признаться, я не ожидал, что ты так скоро догадаешься.       — Если говорить откровенно, то мне было тошно подозревать тебя больше всех остальных. Переступая через нашу крепкую дружбу, через все эти годы... — поделился Норман. — Если бы ты был информатором, то это было бы худшим сценарием из всех возможных. Для нас. А для Мамы наоборот: через тебя она могла бы контролировать наши планы, влиять на ситуацию так, как ей угодно.       — Поэтому ты и заподозрил меня? Потому что я идеально подходил на эту роль?       — Я надеялся, что ошибаюсь, — не скрывал блондин, пряча оставшиеся три дополнительные веревки под кровать. — Худший из вариантов оказался верным, — пауза, — однако... Рэй, ты ведь уже давно был информатором? — сапфировые глаза стали суровее. Колючим, словно ледяные иглы. — И ты раскрыл наши личности еще в тот день, когда мы решили открыться тебе?       — Ты совершенно прав. Я – шпион Мамы. Причем с давних пор.       Рэй не отнекивается, лишь широко улыбается, словно кот, объевшийся сметаны. Только взгляд, жесткий, высокомерный и немного безумный, пугал. Гнетущая обстановка в свете одинокой свечи накалялась до предела.       — Так ты был... Ее подчиненным? — пораженно уточнил Норман.       — Именно. Я что-то вроде пастушьей овчарки. Наблюдал, охранял, отслеживал темпы роста “товара“ и управлял вами при необходимости. Делал вид, что такой же, — вкрадчиво проговорил Рэй, глядя на друга снизу вверх.       Норман присел на противоположную кровать, пытаясь осмыслить услышанное: — так все эти годы... И ты поддерживал Маму, несмотря на то, что знал?       — Ага. — улыбка стерлась с лица.       — Тем не менее, ты – единственный доносчик, верно?       — Проверенный временем, Норман.       Мальчик задумался. Вопросы стоило задавать аккуратно, хоть их количество и исчислялось десятками, если не сотнями.       — Так ты лгал нам? — на этом вопросе взгляд Рэя как будто потемнел: сложно представить, что он сейчас чувствовал. Да он и сам не знал. Или вообще не чувствовал.       — Ответь мне сперва... Как много ты рассказал? И действительно ли можешь уничтожить передатчики в любой момент, ведь так? — поднявшись и приблизившись вплотную к оппоненту, Норман заглядывает ему в глаза. Зрительный контакт не позволит Рэю солгать. Но он, кажется, и не планировал этого делать.       — Почему ты спрашиваешь об этом? От этого вопроса зависит мое участие в побеге? — обратив пристальный взгляд на блондина, вопрошает темноволосый.       Норман выпрямляется, отходит на один шаг. — Нет.       Незадолго до...       — Эмма, можно тебя на минутку? — Норман подзывает подругу из-за угла в тот момент, когда она отсчитывает шаги в районе комнаты Мамы и спальни на втором этаже.       Мальчик зажмуривается и приветственно махает рукой младшей сестре, замечая ее у противоположной стены.       — А? Да, конечно, — прервавшись, тут же соглашается рыжеволосая. Мимолетно она утвердительно кивает Мии, после чего та молча принимается что-то записывать в своем блокноте.       Норман не придает этому особого значения и уводит Эмму в комнату, пустующую на данный момент: все готовились к ужину на первом этаже.       — Это по поводу нашего доносчика, — начинает блондин, когда девочка сходу садится на стул. — Скажи, если бы им был кто-то из детей... Ты взяла бы его с собой?       Эмма думает не долго: считанные секунды. — Да.       — Почему?       — Даже если этот человек скажет, что я чересчур наивна и добра... даже если он сам не захочет идти с нами... я заставлю его пойти с нами! — зеленые глаза сверкнули верой и безоговорочной решительностью. — Миа недавно поделилась со мной своими переживаниями, — опустив взгляд, негромко продолжила Эмма. — Она думает, что у доносчика наверняка были причины начать слежку за нами. Просто так на это никто не пойдет. Какая-то выгода такой службы должна быть. Возможно, этому ребенку позволят уйти после отправки и стать взрослым. Или не отправят преждевременно... Но после нашего побега никто не гарантирует его безопасность. И... Кроме того... — девочка поднимает голову. — Я не верю, что кто-то мог быть настолько зол, чтобы поступить так. Поэтому я хочу верить в него.       — Нет. Ты будешь с нами, как и раньше, — отведя взгляд, властно и задумчиво повторил Норман. — Мама считает, что может управлять нами через тебя. Это одна из причин, по которой ей нет нужды отправлять нас раньше. Отстранять тебя от дела сейчас слишком опасно, — соединив кончики пальцев рук и образовав треугольник, Норман хитро улыбнулся: он выигрывал эту партию.       — ...что тебе нужно?       Рэй загнан в угол. По его второму плану он должен был раскрыть себя несколько позже, однако всё принимало другой, новый оборот. И дело даже не только в том, что Норман хотел совершить массовый побег через десять дней.       — Всего три вещи, — подняв руку с тремя оттопыренными пальцами, проникновенно и по-хозяйски начал Норман. — Во-первых, останься с нами, чтобы гарантировать нашу безопасность. Во-вторых, расскажи нам всё, о чем тебе известно. В-третьих, обмани Маму и стань моим шпионом.       — Ты выглядишь сейчас круглым дураком, — хмуро сообщает Рэй. — Если ты хотел этого, то весьма глупо прибегать к заключению сделок или шантажу. Разве не логичнее было бы держать меня в неведении, утаивать часть информации, а перед побегом просто бросить?       — Это было бы лучшим решением, — с улыбкой отвечает Норман. — Но я тоже хочу верить в тебя, Рэй. Хочу верить, что ты поставишь нашу дружбу выше своих собственных целей.       Реакции не последовало. Безразличный и всё такой же суровый взгляд Рэя был устремлен в сторону.       — В любом случае, не только это волновало меня, — вновь садясь на кровать, вновь заговорил Норман. — В ночь отправки Конни... Именно ты спрятал Берни, не так ли? — он выдержал паузу. — Конни легко одурачить. Ты был последним, кто был с ней в комнате. Ты оставил игрушку на видном месте и подтолкнул нас к действию. Ты привел в действие саму идею побега. Именно ты сказал, что мы можем успеть передать Берни... Всё это время ты держал Маму в курсе настолько, насколько это было возможно. Но ты не выдавал ключевой информации. Не был честен с Мамой до конца. Фактически, ты не являешься нашим врагом, так?       Рэй молчал.       — Скажи, почему именно ты работаешь на Маму?       Миа брела по коридору второго этажа, ведя ладонью по стене. Свет керасиновых ламп дребезжал, раздражая сетчатку глаз. Девочка шла в библиотеку. Вдали от всех ей удавалось насладиться тишиной и отдохнуть от шума, чужих эмоций и собственных страхов. Здесь, в библиотеке, ей нечего было бояться. Мало кто приходил сюда в такое время. На самом деле, чаще здесь находили укрытие во время игры в прятки, но это уже не так важно.       Мягко ступая по дощатому полу, невесомо касаясь местами истертых корешков книг, маленькая тень замирает напротив полки, где стояли художественная литература.       Прищурившись, Миа легким движением выуживает небольшой томик под авторством Уильяма Миневры. Недавно она читала эту книгу Филу и он отметил, что узор вокруг совы на первой странице отличается от того, который был в другой книге. «Точка... тире... как будто азбука Морзе».       Нахмурившись, девочка присматривается и в полумраке разбирает послание, оставленное в книге: «Опасность».       Хватка слабеет и книга с глухим стуком падает на пол. Оставив ее без внимания, Миа начинает лихорадочно обыскивать стеллажи, смутно припоминая расстановку рукописей.       Она носится по всей библиотеке, обшаривая полки и, находя нужного автора, забирает очередную книгу себе. Время как будто замедлилось, текло подобно густой смоле в дереве. Секунды растягивались в минуты, а минуты — в часы. Время почти остановилось, но весь процесс был утомителен и так тяжел, что Миа толком не поняла, сколько времени затратила на то, чтобы найти еще пару стопок томов загадочного Уильяма Минервы.       Раскрыв книги на первой странице, девочка оперлась руками на стол и хотела было начать расшифровывать оставшиеся эксилибрисы, как вдруг вспомнила о той, первой книге. Чуть расслабившись и опустив плечи, Миа встала вполоборота, опустив взгляд на деревянный пол. Книга безжизненно и опечаленно лежала на полу, неудачно помяв страницы, расположенные ближе к середине.       Виновато вздохнув, русовласка подняла книгу и положила во второй ряд — к остальным.       Азбуку Морзе она знала: изучила еще в детстве. Это был ее первый изученный "язык". По кайней мере, Миа привыкла так считать.       «Истина». «Опасность». «Сомнение». «Побег» — прочитав это слово, Миа невольно вздрогнула. Это не совпадение. Уильям Минерва что-то знал и оставил эти записи не просто так. Он пытался открыть правду о Доме? Предупредить об обмане, подвохе, скрывающемся в этой идеальной жизни?       «Урожай». «Монстр».       «Ферма»       «Обещание»