Против кого мы ведем игру?
7 августа 2024 г., 02:42
Детский смех бил по ушам. Эхом проносился по комнате. Трансформировался. Сливался с плачем. Криком. И болью.
Миа резко поднялась с кровати. Вокруг было тихо. И темно. Спустя мгновение луна одарила комнату своим серебряным светом, холодно выглядывая из-за туч. Обернувшись, девочка устало посмотрела на многочисленные кровати. Вздохнула.
Мирное сопение, бесконечные улыбки и радость, ежедневное веселье и любовь, окружающие их...
«любит ли нас Мама?»
Тишина. Ответ на этот вопрос так и не прозвучал. Миа снова легла на кровать. С головой укрылась одеялом. Сжавшись в комочек, девочка отдается беспокойному тёмному сну.
— Вам не кажется, что Мама больше не пытается нас вычислить? — днем того же дня спрашивает Рэй, поправляя простынь на сушилке. — Больше нет ни намеков, ни каверзных вопросов.
— А должны быть? — недоуменно спрашивает Эмма, вытаскивая очереденую наволочку из деревянного таза.
— Мама не стала бы ослаблять бдительность... — задумчиво протянул Норман. — Появление Кроны означает, что она сможет лучше конролировать нас. Заметили? Мама всегда держит на руках Кэрол... И наблюдает за нами.
Друзья продолжали развешивать бельё, солнце уже начинало склоняться к горизонту. Отойдя попить, ребята рассеянно присматривали за младшими братьями и сестрами. Рэй, стоя рядом с Норманом и Эммой, внезапно заговорил, желая поделиться своим предположением:
— Возможно, среди детей есть шпион, который докладывает Маме о положении дел изнутри, — не глядя на друзей, сказал он.
Эмма удивленно выпучила глаза, Норман нахмурился. Миа обернулась, пронизывая старшего брата каким-то диким, чужим взглядом.
— Что ты такое говоришь! — вскричала Эмма, но в тот же миг прикрыла рот, испуганно осматриваясь по сторонам. — Как ты можешь такое думать о них?
— Я понимаю, что тебе эта мысль противна и смириться ты с ней не сможешь, но сама подумай: если Мама хочет найти нарушителя, то выгоднее всего ей нехитрыми уловками выведать информацию у детей, — прошептал Рэй, суровостью всего своего вида показывая, как важна эта теория.
— Но кто это может быть?! И ради чего? — растерялась Эмма.
Рэй пожал плечами. — Ему или ей могли пообещать свободу в будущем или гарантию того, что он выживет. Может, для него просто существуют какие-то бонусы.
— И какого ты подозреваешь? — нахмурился Норман.
Прикрыв глаза, Рэй вздохнул: — подозревать можно кого угодно. Но я склоняюсь к ребятам помладше. Например, Фил всё время ходит подле Мамы, а во время пряток стремится найти тебя, Эмма.
Пауза.
— Это всего лишь мои догадки, — повторил мальчик, после чего удалился на пару шагов в сторону.
— Мы должны узнать, кому можно верить, а кому — нет, — подвел итог Норман. Рэй обернулся, вопросительно глядя на товарища.
— Но ведь мы хотели рассказать Дону и Гильде истину о Доме? — напомнила Эмма.
— Мы расскажем. Как только я проведу одну проверку, — с улыбкой сообщает Норман. Рэй скрещивает руки на груди:
— Что ты хочешь сделать?
— Узнаешь позже, — отозвался Норман.
Миа молча смотрела на эту сцену. Неужели среди детей в самом деле может быть предатель, который всё знал? Нет... Ну не может маленький ребенок о таком знать, это сломало бы его... Да. Точно, сломало.
Девочка на мгновение поднимает взгляд на Рэя и в ту же секунду прячет глаза. О чем она думает? Как может сомневаться в собственном друге?
— Миа, всё в порядке? — участливо спрашивает Эмма, беря ее за руку.
Она кивает.
— Всё хорошо. Прости, но мне нужно... отойти, — нехотя убирая ладонь из рук сестры, девочка уходит прочь от друзей. Сейчас она не хочет их видеть.
Разве можно предать свою семью?
Крона была безумно... доброй. Ее широкая улыбка и доброжелательность очаровала наивных детей. Все бесконечно любили ее, безоговорочно верили и с радостью играли в любые игры, если сестра Крона присоединялась к ним.
План работал идеально до тех пор, пока Изабелла не запретила лезть в внутренние дела Грейсфилда. Какая жалость. Какое упущение... К несчастью Изабеллы, Крона уже всё решила. И уж точно не станет сдаваться.
«Я рекомендую тебя на роль Мамы». Пф-ф. Эти обещания ничего не стоят. Уловки. Если хочешь чего-то добиться — не надейся на помощь. Здесь идёт битва за выживание. Неудачников устраняют. Только лучшие пройдут этот естественный отбор. Только она, Крона, достигнет высот своим умом и хитростью.
И вот ее первый шаг — встреча с Гильдой. Напуганная девочка стоит возле комнаты Кроны. Ждет. Ей нужна помощь. А Кроне нужна информация.
Широкая улыбка расплылась на лице Сестры. Жест руки, приглашающий пройти в комнату, неуверенный взгляд Гильды, тяжкий вздох.
«Эта девочка так одинока. Ей не хватает кого-то. Погасшие глаза, глубокая тоска, тянущая ее всё ниже и ниже...» — с одной стороны именно так думала Крона. С другой же... Рассчитывала получить союзника.
Она закрывает дверь. Гильда присаживается на двуспальную кровать и доверяет Кроне свои невыплаканные слёзы.
Следующее утро выдалось пасмурным. Очередной завтрак, очередное тестирование. Сегодня Мама похвалила Фила, Ивет, Дона и Гильду, сказав, что их результаты становятся всё лучше. «Но не 300».
Миа не могла успокоиться. Согласно их рассуждениям, дети до шести лет находятся в безопасности. Однако переступив порог, ребенок должен ежедневно доказывать свои способности, свою одаренность. Своё право на жизнь.
«Интересно, а откуда мы вообще появились?» — уже не раз, опершись о стену Дома, задавалась этим вопросом девочка. Прокручивая между пальцами ромашку, подаренную Джемаймой, Миа думала только об одном. Где их родители? Кто они? И как так вышло, что их дети отправились в такое место? Их заставили? Почему... Они здесь? Неужели можно отправить собственного ребенка на верную смерть?
Но ведь Мама каждый месяц делает это... Разве нет?
Добровольно ли это? Как устроена эта система? Почему Демоны стали управлять людьми? Почему держат в страхе? Почему они едят людей? Поднялся ветер. Непогода вырвала цветок из руки, унося прочь от Благодатного Дома. Миа взглядом проводила его, задумчиво уставившись на ворота. Поляна перед особняком вскоре опустела. Тревожно развивалось на ветру забытое бельё. Русыми волнами взвивались на ветру локоны, юбка резвилась в хаотичных направлениях. Миа сняла заколку-крабика, скрепляющую хвостик. Натяжение спа́ло, небывалая легкость и свобода охватила не только волосы, но и голову: все вопросы улетали вслед за ветром, хотелось отдаться этому мгновению всей душой и дать волю голосу, освободиться от оков молчания. Девочка расправила руки, стоя на невысоком холме возле сушилок с покрывалами и скатертями. Закрыв глаза, Миа представила, как тоже улетает. Поднимается всё выше и выше — к небу. Смотрит на мир глазами птицы... И все проблемы стали такими незначительными. «И Стена уже не кажется такой высокой...» — скользнула едкая мысль, в тот же миг прижавшая воспарившую душу к земле. Да... Стена. Взгляд устремился к лесу. — Что делаешь? Мию словно током пробило. Мурашки пробежали по всему телу, сердце ухнуло вниз. Испуганные морские глаза воззарились на хладнокровного мальчишку с черной чёлкой. — Думаю. — О чем? — темно-зеленые очи пронзили душу, заглядывая в самые потаенные уголки без зазрения совести. — О Доме, — не скрываясь, ответила Миа, обращая взор на бескрайний лес, изученный ею вдоль и поперек еще в 6 лет. — Ты слишком много на себя берешь, — вздохнул Рэй. — О чем ты? — Ты сама понимаешь. — Нет, не понимаю, — пожала плечами Миа, отводя взгляд в противоположную сторону от брата. «Ты слишком рано взрослеешь, Миа», — хотел сказать Рэй в ответ, но не смог. Он понимал ее. И знал, что в любой момент она может вспылить, сказать, что ее чересчур опекают, что она всего на год младше... Всего на год... А сколько рассуждений, сколько идей и предложений она вынесла на обсуждение за этот срок? — Слушай, — одним словом мальчик принуждает сестру посмотреть на него, — давай до вечера забудем о том, что творится вокруг? Сыграем в шахматы, в "Отгадай, кто я"... — Рэй... — начала было Миа, но тут же замолкла. Она робко взяла его за руку, а после заключила в объятия, уткнувшись в плечо старшего брата. — С одной стороны у меня тысяча и одна идея, как нам сбежать всем вместе, а с другой... мне не хватает информации. Я привыкла всё изучать досконально, а потом делать выводы и на основе этого что-то создавать... но сейчас мы должны из ничего построить надёжный план... и я... я чувствую себя потерянной... Незащищенной. Уязвимой. Мальчик сжал ее чуть сильнее, чувствуя, какая же она всё-таки хрупкая для этого мира. Такого жестокого и несправедливого. Как так получилось, что они трое оказались здесь? — У нас еще есть время. Мы договорились поговорить с Доном и Гильдой сегодня вечером, — отодвинув Мию на расстояние вытянутых рук, проговорил Рэй. — Это очередной шаг. «Но навстречу чему? Верно ли мы поступаем?» Она поднимает взгляд. И наконец-то находит ответ. Да. Они должны это сделать. — Отнесем бельё Маме? — как ни в чем не бывало предлагает Миа, не разрывая установившийся зрительный контакт. Их глаза говорили другое. Мысли переплетались в танце, снова и снова заверяя в успехе их побега. Да, тяжелый взгляд Рэя был затуманен тревогами и бременем тайны. Но и он станет счастливее, когда они сбегут. Когда цепи будут разрушены. Когда прошлое будет оставлено позади. — Пойдем, — соглашается брат, отпуская из рук плечи сестры. Вдвоем они живо расправляются с вещами и скрываются за дверью в сопровождении протяжных раскатов грома. Вскоре пошел дождь. Неистово хлестали капли по крыше дома, прибивали траву и недавно распустившиеся цветы. Стихия бушевала, нагоняя тревоги и страха в дом. Сестра Крона развлекала детей, Изабелла была в комнате с малышами и вскоре позвала к себе Мию и Анну, попросив о помощи. Норман и Эмма недоуменно переглянулись. — Почему она позвала их, если обычно зовет меня и Гильду? — спросила Эмма, начиная беспокойно разминать пальцы рук. — Не нравится мне это, — выдавил Норман, пристальным взглядом провожая сестру. Мельком мальчик наблюдает за реакцией Рэя: тот хмурится, сбрасывая шахматы на плед. Они играли уже третью партию, когда их прервали. — Мне тоже, — вздохнула Эмма, обнимая себя за плечи. Она сжимается, становится похожа на маленький клубочек, напуганный и загнанный в угол. — Как думаешь, — начал Норман, глядя на зарешеченное окно, — Мама подозревает нас до сих пор? Есть ли у нее план? И какие цели преследует Крона? Какой ей прок от доверия детей Дома? — Да, есть, — недолго думая отвечает Эмма. — Скажи, а ты... Согласен с Рэем? Норман напрягся, опустил взгляд на братьев и сестер, играющих с Кроной. — В чем-то он прав, но он ошибается в том, что мы не справимся с этими... Неприятностями. Эмма затихла, уткнувшись лицом в колени. Демоны, Мама, стена, сестра Крона и, предположительно, враждебный окружающий мир. Дикие животные, ядовитые растения, преследование, которое обязательно последует за ними... Оправдан ли их риск? Что лучше: жить беззаботной жизнью и в конце умереть, не зная боли, или рискнуть всем, что имеешь и попытаться освободиться? — Мы сильно рискуем, особенно тем, что нам могут не поверить. Норман, что будет, если они откажутся пойти с нами? — тихо спрашивает Эмма, но ее голос всё равно предательски дрогнул, выдавая тревогу. — Я думал об этом, — медленно проговорил тот. В тот же момент Эмма выпрямляется и изумленно смотрит на друга, вскрикивая: — Да о чем ты еще не успел подумать?! — беззлобность и искреннее удивление смешат Нормана, он усмехается. Эмма оседает, задумываясь. — Мы расскажем Дону и Гильде. А дальше посмотрим, как поступить, — миролюбиво сообщает Норман. — Возможно, нам стоит привлечь Нэта и Анну. — Думаешь, нужно? — Не знаю. Это может их напугать, — делится своими переживаниями мальчик, но тут же добавляет: — но Миа говорит, что нам не помешает помощь. А еще... Она спросила у меня одну вещь: «А разве мы сами тогда не испугались?», — Норман замолк, словно возвращаясь к той беседе, обдумывая каждое слово, сказанное тем вечером. Эмма не ответила.***
— Миа, можешь, пожалуйста, покормить Кэрол? — просит Мама, передавая ребенка. — Да, конечно, — с улыбкой отзывается та, осторожно покачивая малышку на руках. По привычке Миа напевает колыбельную мелодию, которая всегда успокаивала малышей. Молоко из бутылочки неспешно течет, Кэрол охотно пьет свой ужин, наслаждаясь вкусом. — Ты красиво поешь, — отмечает Изабелла, с любовью глядя на воспитанницу. — Спасибо, — смущенно проговоривает девочка, ее щеки покрываются румянцем. Светлые веснушки становятся заметнее на фоне краски. — Мама! Я закончила мыть Джессику и Ника, — в комнату заглядывает Анна с двумя детьми на руках. Она улыбается шире обычного, радуясь возможности такого близкого общения с младшими братьями и сестрами. — Спасибо тебе, дорогая, — подойдя к Анне, Изабелла берет на руки Джессику и направляется к ее кроватке: — Вы можете быть свободны, девочки. Спасибо большое за помощь, — положив игрушку-медвежонка поближе к Джесс, объявляет она. Миа отставляет в сторону пустую бутылочку и, укладывая Кэрол в кроватку, заботливо укрывает ее одеялом. — Миа, ты идешь? — окликает ее Анна, ожидающая ее у выхода из комнаты. — Да, бегу! — отзывается ребенок, беззвучно проносясь по проходу между детскими кроватками. — Увидимся на ужине, Мама! — успевает бросить Миа, исчезая в коридоре. Изабелла печально улыбается, томно глядя на непогоду за окном. Анна и Миа спускались по лестнице, весело обсуждая сегодняшнюю игру в прятки. Нэт приветствует их, махая рукой: он играл с мальчиками в угадайку, их смех был слышен еще на втором этаже. Судя по всему, игра шла хорошо. Девочки с улыбкой кивают другу. Миа бросает взгляд сначала на Рэя, который сидел на подоконнике с открытой книгой, а затем переводит его на Нормана и Эмму, наблюдающих за ней с серьезным волнением в глазах. — Анна, ты вернулась! — восклицает Алисия, бросаясь к любимой старшей сестре, когда та оказывается на последних ступенях. — Пойдем с нами? Мы делаем браслетики дружбы! — Какая прелесть! — умиляется светловласка, хлопая в ладошки. — Так вот, зачем вам нужна была пряжа, — ласково рассмеялась Миа. — Интересное применение. — Хочешь с нами? — водя носком по полу, смущенно спрашивает Алисия, убрав руки за спину. Миа закусила губу, оглянулась на Рэя. Мальчик едва заметно кивает, после чего снова погружается в чтение. — Конечно, — присев на корточки, с улыбкой соглашается русоволосая. — Миа, Миа! — голос Эммы звучал как будто из-под толщи воды. Сквозь сон Миа чувствовала, как подруга расталкивает ее, держа за плечи. Хотелось отмахнуться, накрыться одеялом и погрузиться в долгий-долгий сон. Но — увы — нельзя. Впервые за последние дни Миа нормально заснула, и именно в этот день они собираются в библиотеке! Ну что за проклятье! — Проснись ты уже! — раздраженно шепчет рыжеволосая, срывая теплое одеялко с сестры. Та сжимается в клубочек, вздрагивая. Неохотно сев на край кровати и откинув одеяло в сторону, Мию пробирает холод от кончиков пальцев до самых волос: пол кажется ледяным, а воздух — колючим. Эмма берет сестру за руку и утягивает за собой в коридор. Без тапочек. Без одеяла. Миа потирает свободной рукой сонные глаза, вместе с тем пытаясь не путаться в ногах. Перед входом в библиотеку девочки встречают Рэя и Нормана с керасиновой лампой, теплым пятном озаряя мрачный коридор. — Наконец-то, мы уже заждались вас, — хмурится Рэй, делая шаг в сторону библиотеки. — Не скажите лишнего. Мы еще не можем доверять им полностью, — предупреждает мальчик, на мгновение задержавшись, прежде чем открыть дверь. Гильда и Дон, освещенные мягко-огненныи светом фонарика, стояли по обе стороны от стола, частично заставленного стопками книг. Гильда прижала правую руку к центру груди: зеленые глаза смотрели на друзей с трепетным волнением и страхом. Дон же был расслаблен, в душе не чая о цели такого позднего сбора. — Спасибо вам за то, что пришли, — закрывая за собой дверь, начинает Эмма. Рэй сразу занимает место за столом, подпирает голову рукой и принимается внимательно наблюдать за действиями Нормана, вставшего напротив Дона и Гильды. — А-а-а, — с досадой протягивает Дон, почесывая голову, — хватит уже тянуть. Зачем вы нас сюда позвали? — Мы хотим... открыть вам тайну этого Дома, — отведя взгляд, объявляет Норман. К удивлению Мии, он не становится жестче или суровее, не показывает, насколько его слова серьезны, насколько их значение велико. Наоборот, деликатен и мягок. Непросвещенные удивленно переглядываются, готовые слушать внимательно и столько, сколько понадобится. И тогда Норман начинает рассказ. Свечи, которые Миа зажгла для лучшего освещения, медленно плавились. Воск каплями стекал по стержню, лениво застывая на полпути от подставки. — ...Именно поэтому мы просим вас о помощи, — заканчивает монолог Норман. Хрупкая и напряженная тишина нависает над детьми. Кажется — один звук и всё расколется на части в один миг. — Да ладно вам! — с улыбкой поднимается с места Дон. — Прекращайте уже! Долго будет это длиться? Что за глупые розыгрыши? Миа невольно вытягивается стрункой, навострив уши: он что, не верит? Норман опешил. — Это вовсе не шутка, — вмешивается Эмма, вставая подле Нормана. — Всех уходящих детей отдают плохим людям. Стена, ворота, правила... — И вспомни про письма, Дон, — добавляет Норман. — Мы не получили ни одного. — Хватит! — прерывает его Дон, встряхивая головой. — Это же всё выдумка, верно? — оборачиваясь лицом к Рэю, Мии и понурившейся Гильде, вопрошает мальчик. Рэй отпицательно качает головой. Миа отводит взгляд, невольно прокручивая в памяти воспоминания о той ночи. — Это не ложь, Дон, — заявляет Эмма. — А что тогда с Мамой? Она об этом знает? Знает о судьбе уходящих? — по-прежнему отказываясь верить, спрашивает мальчик. — Она одна из них. Это ее обязанность — воспитать нас, а затем выдать другим людям. — Чего? Да Мама никогда бы так не поступила! — скрестив руки на груди, вопреки всему продолжает утверждать Дон. — Ваш розыгрыш не удался, признайте уже это. — Но всё сказанное — правда, — возражает Миа, до сих пор не до конца уверенная в формулировке "плохие люди". Почему Норман и Эмма решили преподнести это так? Неужели нельзя просто прямо сказать, что существуют человекоподобные монстры? Почему? У нее ведь даже рисунок есть... Почему не попросили? Неужели всерьез считают, что так обезопасят их? — Дон, — встревает Гильда, привлекая всеобщее внимание. — Эмма любит наш Дом. Любит Маму. Она бы не стала сочинять какие-то небылицы: в этом нет смысла, — начинает девочка, нервно теребя рукав рубашки. — И, к тому же... — она опускает голову, — в ночь отправки Конни, они ушли, чтобы передать крольчонка. Но когда вернулись... Так и не извинились перед Мамой за то, что нарушили правила, — эта фраза приводит в шок всех присутствующих, искренний страх отражается в голубых глазах Мии. Девочка чувствует, как сердце стало биться чаще: Эмма шумно вздохнула, Норман отшатнулся. Оба занервничали, а затем их тревога волнующимся потоком перешла и к ней. Тем временем Гильда продолжила: — обычно вы просто извинялись и всё возвращалось на круги своя. Но на следующий день вы не попросили прощения. И через неделю. Время шло, но вы... Девочка смолкла, опустив голову. Она тихо плакала, судорожно вытирая слезы руками. Эмма бросается к подруге, сжимая в крепких объятиях. — Ты так отдалилась от нас, Эмма... мы с тобой почти не общались, я подумала, что случилось что-то страшное, хотела поговорить об этом, но случая не подворачивалось, — плача, лепетала Гильда. — Прости, — тихо проговоривает Эмма, ласково поглаживая короткие зеленые волосы. — Я не хотела, чтобы так получилось... Миа осторожно подходит к подругам со стаканом воды, стоящим на столе всё это время, в руке. Протягивает его Гильде и приносит свои извинения, не в силах смотреть ей в глаза. — Тогда... — пораженно начинает Дон, судорожно сглатывая. — Что с теми, кого забирают? Они же в порядке, да? — бегая взглядом от лица к лицу, чуть ли не кричит мальчик. Норман отводит глаза, ставя точку: — мы не знаем. «Что?» — Мы не знаем, что с ними, — подтверждает Эмма, выпуская Гильду из объятий. — Но Дон, Гильда, — поочередно посмотрев на друзей, продолжила рыжеволосая: — давайте сбежим отсюда и поможем им! Давайте сбежим все вместе! Повисла минута молчания. Дон сжал руки в кулаки, с каждой секундой становясь всё мрачнее и мрачнее. — Мама... Действительно продает нас плохим людям? — ни на кого не глядя, в последний раз спрашивает мальчик, надеясь хотя бы на этот раз получить отрицательный ответ. — Да. Мир рушится. Дон падает на стул, хватаясь за голову. — Конни и остальные... — шепчет он. Вскинув голову, он резко подскакивает и за пару шагов оказывается перед Норманом: — и все мы! — он переходит к Эмме, пораженно глядя ей в глаза: — Мы... должны спасти всех! Ведь так? — озирается по сторонам, искренне не понимая, почему остальные так спокойны. — Да, мы убежим все вместе, — подтверждает Эмма. — Только помогите нам в этом. Прошу! Дон чуть оседает, успокаиваясь. Он переглядывается с Гильдой. Они кивают друг другу и Дон отвечает за двоих, широко улыбаясь: — что мы должны делать? Миа молчит. Смотрит на Нормана изучающим, даже несколько осуждающим, взглядом. В чем смысл врать другим детям? Зачем выдумывать? Зачем скрывать факт существования Демонов? Зачем врать о том, что они не знают о судьбе ушедших? Это же сделает только хуже! Недомолвки породят семена недоверия, могут доставить проблемы в будущем... Зачем? Зачем давать надежду? Зачем лгать сейчас? Ей не спится. Эмма, после долгой беседы с Гильдой, заснула крепким и безмятежным сном: ее тихое неровное сопенье доносилось до слуха Мии. Размеренный ход настенных часов всякий раз вырывал из едва подобравшегося сна. Усталость накрывала с головой: Миа с блаженством вспоминала тот миг до встречи в библиотеке, когда глаза сами собой закрывались, а взору открывался бескрайнее поле с величественными лошадьми, вольно скачущими по полю. Досада сжигала изнутри. Тело ощущалось свинцовым после бессонных ночей и длительной беготни целыми днями. Голова раскалывалась. В висках пульсировала кровь. Вцепившись ногтями в правую руку, Миа хотела было резко сорвать хватку, чтобы унять раздражение, но в ту же секунду скрипнула чья-то кровать. Страх окутал девочку. Затаившись и перестав даже дышать, Миа дождалась, когда дверь тихонько прикроют, а затем тенью выскользнула из-под одеяла, огляделась по сторонам и заметила отсутствие одно-единственного человека — Гильды. Тяжелый клубок из паники, страха и тяжелой боли собирался в груди, сжимаясь с каждым шагом всё сильнее и сильнее. Казалось, секунда — и он лопнет. Но дышать становилось труднее, мутный взгляд блуждал по сторонам, рисуя из каждой тени образ сестры Кроны или Мамы. Дрожь пробила всё тело, крупные мурашки покрыли кожу. Стало невыносимо холодно. И страшно. Гильда вошла к Кроне, предварительно постучавшись и спросив разрешения. Сердце пропустило удар. Подкравшись к двери, Миа прижимается к стене и вслушивается в приглушенные голоса, доносившиеся из комнаты. — ...вышло недоразумение и я больше не нуждаюсь в вашей поддержке, — звучала мягкая стеснительная речь Гильды. — Спасибо за оказанную помощь. Тишина. Время тянулось так же медленно, как с ложки тянется мёд, когда наливаешь его на блинчики или в творог, подготавливая завтраки к подаче. Миа слышала частое дыхание Гильды и ощущала, как собственное сердце бьется о рёбра. Воздуха не хватало. Было страшно. Очень страшно. — Вот как, — послышался смешок. Жуткий и суровый, он не сулил ничего хорошего. — Значит, они рассказали тебе, да? — с радостным безумием давила Крона. Несколько быстрых шагов, подобных подступи в танце – и снова тишина. «Не молчи, Гильда! Прошу! Только не молчи!» — Как интересно, — неторопливо проговаривает Крона, внимательно — Миа не сомневалась в этом — вчитываясь в выражение лица Гильды. — Как много они сказали тебе? И кто еще знает? Норман, Эмма... Рэй? Миа? Верно? — продолжала напирать она. — И каков их план? Что они хотят сделать? Гильда судорожно втянула в себя воздух, собираясь с силами, чтобы ответить. Дрожа от волнения, девочка невольно повышает голос, почти переходя на крик: — я... я не понимаю, о чем Вы говорите! Я просто повздорила с Эммой некоторое время назад! Мы долго не общались и я очень переживала по этому поводу! Вот и всё! Мы помирились, так что теперь всё хорошо! Повисла неловкая пауза. Зашуршала идеадьно выглаженная легкая ткань платья Кроны. — Вот как... Прости, я тебя неправильно поняла, — с сожалением произносит она. — Что ж, раз так... думаю, тебе стоит лечь спать. Доброй ночи, дорогая, — ласковая речь заканчивается. Миа с трудом поднимается с пола, опираясь на стену. Сердце, готовое выпрыгнуть из груди, начинает успокаиваться. Тело передёргивает, грудную клетку опаляет легкая боль. Из комнаты выходит Гильда, дверь за ней закрывается. Девочка замечает Мию и, с трудом сдерживая слёзы, бросается в объятия сестры. — Всё будет хорошо, — тихо шепчет Миа, прикрывая глаза. Вот бы ей самой еще в это поверить.
