narcolepsy

— Енджун, блять! Я же просил тебя сделать букет к 10 часам! — закричал Чимин, вылетая из холодильника-витрины. — Я тебя уволю! Клянусь, нахрен! — Я забыл! — завопил омега, прикрываясь руками от нападения ромашек. — Чимин, я не специально! — Записывай себе на лоб, раз память подводит! Разъяренный владелец отбросил в сторону остатки цветов и поправил указательным пальцем челку, продолжая пожирать непутевого сотрудника взглядом. Один вечно все забывает, второй периодически спит на рабочем месте. — Если бы вы оба не были такими зайками, — тыча в каждого срезанным стеблем, начал угрожать Пак. — Я бы вас вышвырнул. Повезло, что вы милые зайки, да? Парни переглянулись и синхронно кивнули. Хосок сжал в ладонях секатор и нервно сглотнул. Он до жути боится Чимина, потому что его настроение хрен угадаешь. То зацеловывает и в любви признается, то верещит, как герой бразильского сериала. По истине страшный человек. Кто же его такого стерпит-то? — Я помогу собрать букет. Еще полчаса есть. — А учеба сегодня во сколько? — С двух. — Я тебя отвезу, — уверенно заявил Пак. — Вдруг снова в метро заснешь, как в прошлый раз. Енджун, передай мне голубую ленту. — Спасибо, но я по пути хотел заскочить в книжный, поэтому сам поеду, — ответил Хосок, провожая взглядом гуляющую из рук в руки ленту. — Сегодня я хорошо себя чувствую. — Твой папа будет переживать, если что-то случится, — взволнованно вклинился рыжий омега. — Чимин тогда еле его успокоил. Хосок не нашелся в ответе и лишь скромно улыбнулся. Он устал от гиперопеки единственного родителя, от сочувствия окружающих, бесконечной жалости и возгласов «Такой молодой, а уже проблемный». Семья, друзья, коллеги, однокурсники — все смотрят на него так, словно он при смерти. Подумаешь, нарколепсия. Есть заболевания и похуже. Омега зашел в холодильник, взял необходимые для букета цветы, тяжело вздохнул, подавляя порыв распластаться на полу, как тряпка, и натянул улыбку. С этой наигранностью парень живет уже несколько лет, приходя в себя лишь в стенах собственной комнаты. Только там и можно расслабиться, забывая обо всех проблемах и перезаряжаясь морально. Омега подрабатывает в цветочном магазине с момента поступления в медицинскую академию. Пенсии по инвалидности и папиной зарплаты не хватает, чтобы оплачивать обучение, препараты и хорошо питаться, поэтому мера была вынужденной. В первой половине дня он учится и работает, а несколько вечеров в неделю занимается волонтерством в приюте для бездомных животных. Устает жутко, что отражается на здоровье, но отказаться от помощи братьям меньшим Хосок не готов. Поэтому и на ветеринарный факультет поступил. Мечтает, что однажды откроет собственную клинику и сможет бесплатно лечить бездомных собак и кошек. Рабочий день для Хосока уже подходил к концу. Он распаковал последнюю партию кустовых роз, наслаждаясь ароматом свежести, и привел в порядок витрину. Ненадолго задержался возле, довольный проделанной работой, и схватил из-под стола флориста пестрый рюкзак. — Я ушел! Всем чмоки! — Чмоки! — Чмоки, зайка! Будь осторожен! Омега помахал рукой и выбежал на улицу. До занятий осталось жалких 40 минут, в книжный уже точно не успеет. Придется потратить на поездку свой единственный выходной, потому что дополнительное учебное пособие по ветеринарной генетике крайне необходимо. Со всех ног парень помчался к метро, пробираясь сквозь толпу и не замечая, что с рюкзака слетел специальный бейдж с указанием его болезни и номера телефона папы. В вагоне душно, но, к счастью, нашлись свободные места, и Хосок устало плюхнулся, переводя дыхание. Только сейчас он обнаружил пропажу и занервничал, потому что почувствовал слабость и сонливость. Рядом присел парень, от которого исходил приятный успокаивающий запах. Омега почесал нос и прижал к себе рюкзак. Мысленно уговаривал себя не вырубиться, но с его заболеванием никакие уговоры не помогут. Он заклевал носом, вздрагивая каждый раз, когда голова резко опускалась, и провалился в мир очередных кошмаров, за которыми последуют галлюцинации или сонный паралич. Будь у Хосока выбор, он попросил бы галлюцинации. *** Для Юнги выходные дни — дар Божий. Как бы сильно он не любил свою работу, иногда хотелось плевать в потолок. Для этого незамысловатого занятия отведено воскресенье, а по субботам он шатается по городу с огромными наушниками и термосом, куда наливает вискарь. Родители твердят без умолку, что пора жениться, остепениться, перестать маяться херней, но Мин Юнги так насрать, что он вместо мужа решил завести собаку. Сегодня утром решил. Погуглил питомники с лабрадорами, хлопнул бутылку пива для блеска глаз и поехал забирать нового члена семьи. Выходя из подъезда, альфа по привычке стал шарить по карманам в поисках ключей от машины, но нашлись только сигареты. Он разочарованно закурил, предаваясь воспоминаниям о любимой мазде, и поплелся в сторону метро. Дернул его черт сделать дизайнерский ремонт в квартире, лучше бы колеса под жопой были. На свой возраст Юнги не выглядит. Максимум тянет лет на 25. В голове ветер, на ногах широкие разорванные джинсы, откуда проглядывает забитая тату кожа, на плече брендовый рюкзак, в ушах и левой брови проколы. Архитектор крупного строительного холдинга, которого хочет к себе каждый известный застройщик. Его проекты интересны, своеобразны и нетрадиционны. Еще бы денег за них побольше отстегивали. На новую тачку быстрее бы накопил. В жаркую погоду в метро находиться невозможно. Смесь запахов тел, пота и сырости вызывает отвращение. Кто-то еще парфюмом умудряется себя полить. Юнги лениво упал на сиденье и задумался, почему человечество игнорирует мыло и дезодоранты. А вот от парнишки рядом пахнет недурно. Даже благородно. Чистейший персик, никаких примесей. Редко сейчас такое встретишь. Сконцентрировавшись на приятном аромате, альфа нацепил наушники и пальцем стал отстукивать по бедру ритм. — Эй, ты чего? — спросил он, когда фруктовый парень прильнул к нему. — Але, блять? Он несколько раз подкинул чужую голову плечом, но омега не проснулся. Тогда Юнги стащил наушники и попытался усадить спящую принцессу нормально, но не прошло и пары минут, как черноволосая макушка снова примагнитилась. Альфа почувствовал раздражение на такое непозволительное поведение и встал, уступая место кому-нибудь, кто более тактилен. На следующей станции присел невысокий плотный альфа, на вид лет сорока. Он аккуратно отодвинул от себя парнишку, тоже попытался разбудить, но безуспешно. Юнги усмехнулся. Чем таким занимается этот омега, что так крепко спит? Когда народ стал собираться плотнее, альфа протиснулся поближе к выходу. За паренька стало как-то тревожно, и он обернулся. Мужчина, сидящий рядом с омегой, расположил свою ладонь у него на колене и поглаживал. Юнги свел брови и насторожился. Неужели персик в самом деле настолько крепко заснул, что не чувствует, как его домогаются? Люди стали выходить, выталкивая альфу из вагона. Он ухватился за дверцу, чтобы не потеряться в толпе, и правильно сделал. Пользуясь давкой, подозрительный мужчина прижал спящего парня к себе и пошел на выход, волоча безотказное тело. — Далеко собрался, дружище? — спросил Юнги, хватая его за предплечье. — Омегу сюда давай. — Ты еще кто такой? Свали. — Я сказал, омегу гони. Пока что по-хорошему прошу. Потом ебальник не соберешь, гребаный извращенец. — Охуел что ли?! Это мой омега! — Не слишком ли он молод для такого, дядя? — с хищным прищуром поинтересовался Мин. — Не твое дело. Проваливай, пока ноги целы, — ответил мужчина и попытался его обойти. Юнги прикрыл глаза, подавляя невовремя выходящие наружу феромоны, но вышло отвратительно. Точнее, вообще не вышло. Похотливый альфа притормозил, сморщив нос, и усмехнулся. — Че так распыляешься? — Когда я зашел в вагон, тебя там не было. А вот парнишка был. Может, полицию вызовем тогда? Если ты окажешься честным человеком, я принесу свои извинения. А если ты пиздобол, то на пару лет присядешь. Мужчина цокнул и смерил его оценивающим взглядом. — Может, на двоих поделим? Уступлю тебе первенство. Ответом послужил удар в нос. Юнги перехватил омегу и закинул на плечо, быстрым шагом направляясь к эскалатору. Мир кишит ублюдками, тянущими грязные руки к неприкосновенному. Сегодня альфа смог спасти одного беднягу. А сколько еще подвергаются нападкам ежедневно? Рожу этого мудака он запомнил и обязательно передаст информацию, куда нужно. В век цифровых технологий сложно скрыться — всюду камеры. В эпоху, где права омег наконец-то отстаиваются, избежать наказания невозможно. Знает Юнги одного прокурора. Тот уродов закрывает, только свистни. Он усадил парня на лавку в каком-то сквере и припал пальцами к шее, прощупывая пульс. В норме. Облегченно выдохнув, он начал закатывать рукава белой рубашки. По вене не гоняет. Тогда почему такой нездорово бледный и худой? Пару раз шлепнул по щекам и обреченно взвыл. — Ну, че за день такой? В больницу тебя что ли везти? После этих слов омега лег и поджал ноги, причмокивая сквозь сон. — Ты реально дрыхнешь что ли? Ебать! Здорово! А мне-то че теперь делать?! Парень мило надул губы и просунул руки себе под щечку. — Полный пиздец, — в который раз возмутился Юнги и устало опустил голову. — Ладно, поедешь со мной за собакой. Надеюсь, ты однажды проснешься, и мне не придется тебя целовать, как в сказках. Он закурил, вызвал такси и сел рядом, внимательно разглядывая нового знакомого: одежда дешевая, но подобрана стильно, чистая обувь, никаких украшений, что омегам несвойственно, густые черные волосы, подчеркивающие нездоровый цвет кожи, ровный нос, слегка пухлые губы с милой родинкой, длинные ресницы. Стоп-стоп-стоп. Юнги встряхнул голову, чтобы оттуда вылетел весь сопливый бред, и завел выбившиеся пряди волос обратно за уши. — Наша машинка подъехала. Срываемся. С кем разговаривает — непонятно. Кинул окурок в урну и подхватил засоню на руки. Незнакомец хоть и легкий, но альфа изрядно вспотел. Хорошо, что он дружит с мылом и дезодорантом. На заднем ездить непривычно, и Юнги снова вспомнил свою любимую мазду. Долбаный ремонт, будь он неладен. Альфа расстроенно поджал губы и посмотрел на мирно сопящего на его бедрах парнишку. Хорошенький, блин. Еще и пахнет так вкусно, что желудок свело. Интересно, сколько ему лет? Выглядит, как школьник. Неловко как-то. Никто и никогда еще не приходил в питомник за лабрадором со спящим омегой на плече и сигаретой в зубах. Мин Юнги любит быть первым. Лидер и первооткрыватель по жизни. Гордо вышагивая по свежескошенному газону, он мысленно ржал над самим собой. В 34 года такой херней мается — папа как в воду глядел. С трудом достав из рюкзака ветровку, Юнги уложил парня прям на газон и пошел выбирать пушистого лучшего друга. — Пусть он там поспит чутка, в такси укачало, — объяснил альфа, заметив вопросительные взгляды персонала, направленные за спину. — Такой слабенький, знаете ли. Не обращайте внимания. Вот позорище. Только сейчас голова соображать начала, насколько ситуация ебаная. А если омега тут проснется, начнет вопить, спрашивать, как он здесь оказался? Что тогда? Прости, ты уснул на моем плече в метро, и я решил взять тебя с собой, чтобы купить лабрадора? Действительно, не пропадать же добру. Есть такая мудрость: что плохо лежит, надо брать. Альфа подошел к вольеру, где резвились крошечные золотистые щенки, и забегал глазами, восторгаясь, как ребенок. Один из малышей сел четко в центре и уставился на него. Повертел мордочкой и побежал, смешно спотыкаясь и переворачиваясь. Затем уткнулся носиком в ограждение и высунул язык, тяжело дыша. Когда Юнги перевел взгляд с него на остальных, щенок зарычал. — Тыща извинений, бро. Смотрю только на тебя. Он попросил достать маленькую рычалку, чтобы познакомиться поближе, но это было лишним, потому что бро уже сам его выбрал, выразив ревность. Щенок недолго посидел на руках, затем разволновался и начал предпринимать попытки к бегству. Юнги отпустил его и проследил, куда тот побежит. Конечно же к спящему омеге. Лицо нового хозяина уже облизал — больше не интересует. Альфа подошел поближе и с умилением начал наблюдать, как мини-лабрадор виляет хвостиком, зализывая бледную кожу. Радуется человеку аж с щенячьим визгом. Персик скорчился и начал недовольно мычать. Затем сгреб щенка в охапку и прижал к груди, прощупывая что-то пальцами. — Здоров, — сонно выпалил он и ослабил хватку. Юнги прыснул в кулак и прочистил горло. — Кто здоров? — Щенок здоров. Лечение не требуется. Альфа закивал с важным видом и присел рядом на траву, скрещивая ноги. Незнакомец лег на спину и истерично замотал головой. Вот теперь ситуация уже не забавная. Щенок начал пискляво лаять, чем, кажется, заставил нервничать омегу еще сильнее. — Нет! Нет! Уйди! Уйди от меня! — Ебаться в жопу, ты че разорался? — обеспокоенно спросил Юнги, пытаясь его усмирить, но несколько раз получил пощечину. — Да меня-то за что?! Хосок резко распахнул глаза и завизжал, увидев маленького щенка, который испугался воплей не меньше. Сам не понял, как вскарабкался на альфу и вжался в него всем телом, продолжая кричать, чтобы его не трогали. Юнги машинально прижал его к себе и даже дышать перестал, чтобы не усугубить без того шаткое положение. Этот парень максимально странный и неадекватный. Через жалкое мгновение омега прекратил истерику, на которую сбежались все, кому не лень, и уткнулся носом в чужую шею. Пахнет, как от человека в метро. Можжевельник с цитрусовым маслом. Приятнее аромата Хосок еще не вбирал. Вот это галлюцинация пришла. Всегда бы такие реалистичные испытывать. Он с довольным сопением потянулся к чужой щеке, поводил по ней кончиком носа и удовлетворенно ахнул. — Ты совсем дикий что ли? — послышался хрипловатый низкий голос. Хосок открыл глаза. Чужое лицо было почти вплотную к его, а табачное дыхание обжигало кожу. Он оттолкнулся от парня и больно шлепнулся на копчик. Недовольно скуксился, потирая ушибленное место, и оглянулся, пытаясь понять, где он. Какие-то люди вокруг перешептываются, вольеры с собаками, а напротив сидит альфа, чье выражение лица прочитать довольно сложно. Еще травой свежескошенной воняет до тошноты. Заметив наконец-таки золотистого щенка, Хосок оживился и потянул к нему худые руки. — Так это ты меня напугал, малыш? Какой хорошенький! — Вам здесь представление что ли? — возмутился Юнги, оборачиваясь на зевак. — Займитесь своими делами. Все нормальненько у нас. Играем с собакой, воздухом дышим. Расходимся-расходимся. Он похлопал в ладоши и проследил, чтобы все испарились. Затем вернулся к фруктовому омеге, чей голос приятно ласкал слух, и стал наблюдать за его играми с собакой. Тот на него внимания не обращал, словно Юнги призрак. Альфа сложил руки на груди и усмехнулся. — Тебя в лесу держали, дикошарый? — Кто у нас тут сладкий пирожочек? — проигнорировал вопрос Хосок. — Мягкие лапки. Мягкие щенятки. — Я тут сладкий пирожочек, — Юнги начал махать руками. — Ау. База, прием. — Где у нас крошечный носик? Где у нас маленькие ушки? А где у нас жи… — Але, блять, я с кем разговариваю?! Омега вздрогнул, выпучив медовые глаза, и прижал щенка к себе. — Вы кто? — Да неужели? Спасибо, что одарил меня своим взглядом, — съязвил альфа и наигранно поклонился. — Меня зовут Мин Юнги. — И что? Что Вам от меня нужно? — В смысле, блять? Нихуя, что я тебя на себе таскал, пока ты отсыпался? Где благодарность? Еще и пиздячек мне вломил! Малолетка охреневшая! Хосок только сейчас опомнился. Пробуждение после резких приступов дается с трудом, мышление заторможено настолько, что можно запросто скосить под умственно отсталого. Наверное, таким его сейчас и видят. Он еще раз изучил пространство вокруг и догадался, что находится в питомнике. Собрав смелость по жалким крохам, размером с сахарную крупицу, он сделал глубокий вдох и отложил ее «на потом». Рядом с этим одурманивающим альфой хочется побыть тряпкой и мямлей: его энергетика для зеленого парнишки подавляющая. — Простите, пожалуйста. Я не специально. Со мной такое случается, — затараторил омега, нервно поглаживая маленького лабрадора. — Иногда я вот так, раз. И потом просыпаюсь. И не знаю. А потом опять. Бейдж вот потерял. Там написано. Все написано. Простите меня. Я не хотел. — Эй, притормози, — попросил Юнги, выставляя вперед руки. — Тебя периодически вырубает, где попало? Хосок кивнул. — И ты не можешь это контролировать? — Не могу. Альфа прогулялся глазами по его болезненному внешнему виду и свел брови. — У тебя нарколепсия? — Ага, — грустно ответил омега, но про себя удивился, что хоть кому-то его болезнь известна. — Спасибо, что не бросили. В последний раз меня пытались… — Молчи. Знать даже не хочу, — Юнги поднялся и протянул руку, помогая парню встать. — Зовут как? — Чон… Чонгук. — Значит так, Чонгук. Я сейчас пойду отдам бабло за этого чудо-щенка, а ты никуда не уходи. Мы проводим тебя домой. А то ебнешься еще по дороге, уборщикам потом твои мозги с асфальта отскребать. Хосок округлил от ужаса глаза и поджал губы. Вот-вот заплачет. — Да я пошутил, — оправдался Мин и неуверенно улыбнулся. — Тупая шутка. Никто тебя отскребать не будет. Только не ной, умоляю. Он подхватил с травы свой рюкзак и направился в небольшую пристройку рядом с вольерами. Омега прожигал его спину взглядом, пока дверь не закрылась, и фыркнул. Весь разгазованный, руки забиты отвратительными татуировками, масса пирсингов, еще и курит. Кроме естественного запаха и доброго сердца, ничего хорошего в этом альфе нет. — Твой хозяин грубиян и сквернослов, — деловито сообщил Хосок щенку, но, получив недовольное рычание, исправился. — Очень симпатичный грубиян и сквернослов. Юнги вышел через десять минут, складывая документы. Фруктовый омега сидел на газоне спиной к пристройке и что-то настойчиво объяснял крохе-лабрадору. Несмотря на рубашку-оверсайз, было заметно насколько парнишка худой. Сердце сжалось в сострадании. Захотелось накормить, обнять, пообещать все что угодно. — Чем вы тут занимаетесь? От неожиданности Хосок вскрикнул и схватил рядом лежащий камень. — Бля, стой! Накосячил, признаюсь! Только скажи, в чем! — Не обращайтесь ко мне со спины, пожалуйста. — Да я тебя боюсь уже. Ты из пещеры вылез что ли? Или тебя инопланетяне высадили на Землю, чтоб народ кошмарить? На эти глупые вопросы омега не ответил. Только закатил глаза. — Раз я Вам доставил неудобства, то должен это компенсировать. Поэтому научил Вашу собаку одной команде. Щенок, лапу! Лабрадор поднял маленькую лапку и вложил ее в перевернутую теплую ладонь. Хосок погладил его и поцеловал в макушку. — Я так понимаю, его зовут Щенок? — с усмешкой спросил Юнги. — Ну, хуй с ним. Пусть будет щенок по кличке Щенок. Подрастет, будет собака по кличке Собака. Омега залился смехом и завалился на траву. Юнги понаблюдал за ним и почувствовал прилив бодрости. Такой забавный этот фрукт. Вообще ни на кого в многомиллионном городе не похож. Чистый, вкусный, уютный. Пусть странноватый, но эта странность придает ему некий шарм. Альфа ни разу подобных не встречал. Хочется узнать парня поближе: чем занимается, где учится, что любит кушать, какие фильмы смотрит, какие книги читает. — Чем ты завтракал? — внезапно выпалил он, закидывая за плечи рюкзак. Хосок откашлялся и перевел дыхание. — Что? — Че ел с утра? Ням-ням, все дела. — Ну, выпил кофе и съел тост с арахисовой пастой, — неуверенно ответил омега. — А Вы? — Пиво пил. Парень посмотрел на него, как на дебила. Затем поднялся, отряхнул ветровку и торжественно вручил владельцу. — А где переноска? — спросил Хосок, подпрыгивая, чтобы удобнее взять рюкзак, который все равно будет сваливаться и отскакивать от тощей задницы. — Какая? — Для Щенка. Вас не пустят без нее в метро. Юнги почесал затылок и достал сигареты. — Значит, на такси поедем. — Во-первых, здесь нельзя курить, — Хосок отобрал пачку и смял в кулачке. — Во-вторых, такси до центра будет стоить немало. А в-третьих, туда Вас тоже без переноски не пустят. Он спрятал в карман сигареты и выставил перед альфой чашу из ладоней, пытливо заглядывая в глаза. — И че? — не догоняя, поинтересовался Юнги. — Святой воды у меня нет. — Деньги давайте. — Какой шустрый! Сигареты отобрал, теперь деньги ему нужны! Ты мне супруг что ли?! — Да я переноску куплю, глупый Вы мужчина! — выкрикнул Хосок и топнул ногой. — И вообще, Вы не в моем вкусе! — Как же я расстроен, обосраться! — альфа раскинул руки в стороны. — Гляньте-ка, инопланетянам не нравятся здешние мужчины! Мне твоя компания тоже мало приятна, чудик с Марса! Парень одарил его гневом, который чуть не опалил ресницы, и, психанув, зашагал к воротам. Обидно до слез, которые уже щиплют глаза. Постоянно люди норовят его задеть, показать свое превосходство, совершенно не думая, как тяжело потом Хосок переживает. Мысленно он перебрал всевозможные ругательства, начиная от придурка, заканчивая идиотом. Угораздило же с таким познакомиться. Еще и пиво по утрам пьет. — Алкаш! — надрывисто выкрикнул он, не оборачиваясь, и скрылся за воротами. Юнги вскинул указательный палец, но слов не нашел, чтобы ответить. Кроха-лабрадор сидел возле его ног и поскуливал, глядя на деревянные ставни. — Да щас куплю я переноску, бро. Щенок зарычал. — Блять, я не пойду за ним. Даже не проси. Пусть сам отсюда выбирается, не маленький уже. В ответ опять рычание. — Слушай, прекращай, а? Чем этот Чонгук лучше меня, раз ты так его защищаешь? Пушистый друг пискляво залаял. — Ну да, всем. Ты прав. Альфа ненадолго задумался, касаясь пальцами переносицы, и тяжело вздохнул. — Ладно, твоя взяла. Пошли за будкой, а потом найдем чудика. Блять, чем я занимаюсь вообще? Взрослый мужик, еще нянькой бы я не работал… *** Хосок добрел до ближайшей остановки и устало упал на скамью. Людей вокруг ни души. Он сжал кулачки и расплакался. Рюкзак тяжелый, ноги ватные, голова раскалывается, обида в груди зудит. Паршивая жизнь. Смахнув слезы, омега посмотрел на небо, которое начали застилать тучи, и снова разрыдался. Зонт он с собой не взял, хотя папа предупреждал о дожде. Опять придется неделю отсиживаться дома с температурой и пропустить учебу и смены в цветочном. Он скрыл лицо в ладонях и согнулся пополам. Тело совсем ослабло. — И че ты сопли пускаешь, глупый? — раздался знакомый хрипловатый голос. Рядом с ногами поставили переноску с Щенком, а спину начала поглаживать теплая ладонь. Альфа прочувствовал каждый выпирающий позвонок. — Не Ваше дело, — глухо послышалось откуда-то снизу. Юнги обреченно застонал. — Бля, ну прости меня. Я был грубым. Не вой. Извинился, как умел. Плач парнишки комом в горле стоит, даже нога начала нервно дергаться. Фруктовый омега поднял на него зареванное лицо, и Юнги стало нескрываемо стыдно. — За что Вам извиняться?! За то, что я такой никчемный?! Беспомощный?! Несамостоятельный?! Да, я с другой планеты! Из другого мира! Разве не я должен просить у Вас прощения за то, что Вы меня просто видите?! Урода с Марса! Хосок вскочил и схватил рюкзак, но сил удержать не нашлось. Юнги поднял его и отряхнул. В ноздри ударил мощный шлейф персика, но на этот раз не сладковатого, а пропитанного горечью. — Я сам понесу. С этими словами Мин закинул яркий рюкзак на свободное плечо, взял переноску, а другой рукой схватил омегу, чью хрупкость разглядел только сейчас. — Ты не на ту остановку пришел. Нам в другую сторону. Хосок покорно обхватил широкую ладонь и поплелся следом, изредка всхлипывая. — И никакой ты не урод. Не смей так думать. — А что, красивый что ли? — Что ли, да. — Врете… Юнги остановился и посмотрел ему в глаза. — Ты красивый. Внутри и снаружи. Омега растерялся и прикусил нижнюю губу. Глаза альфы не врут, что поражает. Он сказал это не ради успокоения Хосока. Но ради чего тогда? — Откуда Вам знать, что у меня внутри? — Ты при мне плакал. Этого достаточно. Парень замялся и отвел взгляд, когда почувствовал, что чужой запах стал насыщеннее, но не агрессивнее. Юнги мысленно выругался на себя за такой промах. Ничего поделать не может с желанием защищать. — Уверен, что хочешь на автобусе ехать? — строго уточнил альфа. — Да, — тихо ответил Хосок. Теперь точно уверен, потому что так есть возможность побыть рядом с Юнги подольше. Он первый посторонний человек, который с ним носится на безвозмездной основе. Первый, кто снял с омеги маску наигранности и не испугался его настоящего: странного, эмоционального, плаксивого. Первый, кто не питает жалости. Первый, кто защищает не на словах, а искренне, хоть и ничего о нем самом не знает. Юнги его не бросил. Нашел и сейчас держит за руку. Пытливо смотрит, будто чего-то ждет. — Ты там в трансе, чудик? На руки пойдешь? — А? — Говорю, давай тебя на руки возьму. — Нет-нет. Я сам дойду. К тому же, как Вы меня возьмете-то? — По доброй воле, блять. Не выебывайся, если тебе хреново. Хосок сглотнул вязкую слюну и сделал шаг вперед, опустив голову. Юнги намек понял и покорно пошел дальше, хоть и был недоволен омежьим поведением. *** В городе вовсю хреначил ливень. Альфа вытащил ветровку и заставил фруктового парня ее надеть, натянув капюшон чуть ли не на глаза. Они перебежками добрались до какого-то крошечного ресторанчика, и Юнги уговорил омегу погреться и поесть. — Ты собираешься чай пить? Или мне с ложечки тебя напоить? Трясешься, как стиралка у соседа сверху. Хосок обхватил горячую кружку замерзшими руками и сделал несколько глоточков. Через 15 минут им принесли рамен и говядину. Омега взял мясо, немного пожевал и выплюнул. — Здрасти, жопа-самгепсаль. Че за приколы у тебя? — удивленно спросил Юнги, приподнимая бровь с пирсингом. — Давай, блять, анорексичкой еще станешь. Конечно, хули нет. — Я для Щенка. Он тоже кушать хочет. Хосок просунул пальцы с прожеванным мясом через решетку и улыбнулся, когда кроха-лабрадор прошелся по ним языком. — Я сам его покормлю. Ешь давай. Юнги несколько раз проделал неприятный ритуал, косо наблюдая за аппетитом омеги. Аппетитом эту жалкую картину никак не назвать. Клюет, как цыпленок. — Ты не голоден? — Голоден. — Тогда в чем дело? Хосок оглянулся и смущенно опустил глаза в тарелку с лапшой. Юнги свел губы в полоску, чтобы скрыть улыбку, и пересел так, чтобы закрыть омегу собой. — Никто не смотрит. Ешь. — Спасибо, — пролепетал парнишка и принялся жадно уплетать острый рамен. Дождь не прекратился даже спустя полчаса. Альфа промок до нитки, но это его беспокоило меньше всего, потому что персик промок не меньше. С его заболеванием иммунная система ослаблена. Вероятность заболеть высока. Они вышли под козырек ресторанчика, и Юнги закурил. — Я вызову тебе такси. Говори адрес. Хуй ты пешком пойдешь, — поставил он перед фактом и выдохнул дым через нос. — Не надо такси. Я сам. Тут недалеко. — Послушай-ка сюда. Мне самостоятельность доказывать не надо. Ты простынешь и будешь койку мять. Оставь выебоны для кого-нибудь другого, ага? — Ничего я не доказываю! — обиженно воскликнул Хосок и сложил руки на груди. — Вы и без этого почти весь день на меня потратили… — Это исключительно мое дело, — строго ответил Юнги. — Я сам решаю, с кем проводить время. — Я не скажу Вам свой адрес… Альфа крепко затянулся и почесал лоб. — Дай телефон. — Зачем? — настороженно спросил Хосок. — Не беси, а? Телефон давай, сказал. Персик фыркнул и протянул старенький самсунг с розовым чехлом, на котором проглядывались потертые силуэты мультяшных животных. Юнги недолго что-то потыкал и вернул его обратно. — С этого дня передвигаешься на такси. Я привязал свою карту. Только попробуй мне щас че-то против вякнуть. Достал уже, серьезно. — Но… — Говно. Я жду, пока ты вызовешь машину. Попробуешь обмануть — оставлю Щенка на сутки без еды. Хосок хотел было ответить что-нибудь гадкое, но слабость его уже допекла, и желание поскорее рухнуть в теплую постель взяло верх. Делая вид, что капец как недоволен, он вызвал такси и сунул руки в карманы чужой ветровки. Машина приехала быстро. Омега наспех попрощался и побежал к ней. — База, прием! Марс, говорит Земля! Хосок обернулся и понял, что не забрал рюкзак. Схватил его и сделал несколько шагов, но завис, переминаясь с ноги на ногу. Альфа свел брови. — Что случилось? Омега развернулся на пятках, с широкой улыбкой приблизился вплотную и робко поцеловал в уголок губ. Затем, хихикая, испарился. Юнги испытал приятный разряд по телу и даже не заметил, что поплыл реально, как дебил. Он коснулся кончиками пальцев места поцелуя и мечтательно вздохнул. — Ты видел, че он сделал, бро? — спросил у шерстяного друга Юнги, поднимая перед собой переноску. — Дрыхнешь, значит. Самое интересное пропустил. Он сунул руку в карман промокших джинсов и закусил нижнюю губу. Где теперь этого странного омегу искать? Ни номера не взял, ни адрес не узнал, ни возраст, да вообще практически нихрена не узнал. Зовут Чон Чонгук. Животных любит. От нарколепсии страдает. Звонко смеется, надрывисто плачет, широко улыбается, гневно поджимает губы, сверкает глазками, топит в слезах. Такой противоречивый. Такой необычный. Безумно красивый. Другой бы махнул рукой, мол зачем с проблемным связываться, но Мин Юнги отчего-то связаться хочет. Омега заставляет его феромоны наружу выпускать, когда такое в последний раз было-то? Уже и не вспомнить. — Ну, спасибо тебе за бессонницу, заноза в заднице, — проворчал альфа себе под нос и разбито улыбнулся.