narcolepsy

Омега с фиолетовыми волосами бежал со всех ног, расталкивая людей и переворачивая на своем пути все, что успевал зацепить. Периодически оборачиваясь, он пытался себя успокоить: четверо альф еще далеко. Он свернул на узкую торговую улочку, где было совсем не протолкнуться, и снес овощной прилавок, получая в спину проклятия. Но у парня выбора не было — нужно спасти свою задницу во всех смыслах. Проулками он добрался до оживленного проспекта и притормозил, нервно озираясь в поисках укрытия. Уперевшись руками в колени, он отдышался и побежал дальше. Несколько раз в неделю Чонгука стабильно прессуют альфы с района за то, что он не такой, каким должен быть, по их мнению, которое парень в рот ебал. Внешне он на омегу не совсем похож: худое подтянутое тело, местами с выступающим рельефом, мощные бедра, забитый рукав, прокол в губе, неизменная косуха и вечный оверсайз, чтобы скрыть прелестные изгибы. За глаза его называют позором семьи, а в лицо — неформалом. Вот и сегодня к нему снова докопались, но только на этот раз пригрозили напомнить, для чего омеге дано тело. Чонгуку плевать: рожденный бегать пизды не получит. Дыхание уже начало подводить, когда впереди показались двое из компашки пидорасов. Омега взвыл и начал метаться, как шарик для пинг-понга. — Блять. Блять! Взгляд упал на широкоплечего мужчину, нерасторопно идущего навстречу. Высокий, статный, но самое главное — он похож на шкаф. Вот за ним-то Чонгук и спрячется. — Дядя, помоги мне! — с отдышкой выпалил парень, хватая незнакомца за руку и утягивая в безлюдный проход между зданиями. Мужчина даже ответить не успел, потому что в его губы жадно впились, словно до этого был зомби-апокалипсис, конец света, голодный год. Возможно, два или три, потому что смаковали его остервенело, глубже проталкивая язык. — Прошу, не отходи от меня, — зашептал омега в губы. — Иначе мне пиздец. Просто целуй. — Понял, — весело ответил альфа и бросил на мокрый асфальт кожаный кейс. Он обхватил подарок судьбы за талию и прижал к себе с напором. Чонгук едва касался асфальта промокшими кедами, мысленно благодаря все ту же судьбу, что дала шанс на спасение от похотливых ублюдков хотя бы сегодня, пусть и таким сомнительным образом. От мужчины приятно пахло шоколадным коньяком и гелем для душа. Кофейным. Будь у Чонгука альфа с запахом шоколадного коньяка, он бы вечность опьяненным жил, добавки просил да причмокивал от приятного послевкусия. Завтра утром обязательно хлопнет чашечку эспрессо со сладковатым алкоголем. Услышав знакомые голоса, омега сжал в кулачках ворот чужого пиджака и напрягся. Сильные руки тут же стиснули его крепче, не оставляя места между телами даже воздуху. — Эй, мужик! — послышалось басистое со спины. Альфа оторвался от сочных губ, и Чонгук уткнулся лбом ему в ключицу, чтобы не выдать себя. — Че надо? — Не видел тут пацана с фиолетовыми волосами? — Иди нахуй, а! Я тут своим омегой занят! Какое мне до других дело?! Светловолосый парень хмыкнул и скрылся за углом. В районе шеи провибрировал облегченный стон. — Почему прячешься? Натворил что-то? — спросил альфа, выпуская смазливого мальчишку из объятий. — Родился, — с грустью в голосе ответил Чонгук. — Родился «не таким» омегой. — А че с тобой не так? — мужчина повернул его спиной к себе и посмотрел на задницу. — Хвоста не вижу. Крыльев нет. Плавник не растет. Омега тихонько засмеялся и спрятал руки в карманах кожанки. — Лучше бы у меня хвост вырос, чем огромная жопа. — Нормальная жопа, — осек незнакомец, поднимая кейс. — Куда теперь пойдешь? Других мужиков обсасывать? — Эй, да я впервые так поступил! От отчаяния! Чонгук надул от обиды припухшие губки и взглянул исподлобья. Альфа улыбнулся, сверкая ровными белоснежными зубами. Черты его лица были мягкими, но мужественными, а глаза самыми добрыми и чистыми, что омега когда-либо видел. Ухоженные брови, хорошо уложенные волосы, классический брючный костюм в коричнево-бежевых тонах и галстук. Наверное, какой-то офисный клерк. Чонгук же выглядел, как непутевый ребенок: в потертых кедах, забрызганных грязью черных джинсах, футболке с логотипом популярной рок-группы и с погрызенными заусенцами — единственная вредная привычка. А дядя напротив — сын папиного друга. — Да ладно тебе, не хмурься. Погода уже несколько дней хреновая, не будь и ты тучкой. Будь солнышком. Фиолетовый свел губы в полоску и покрылся румянцем. — Ну так что? — Что? — Куда пойдешь? — На учебу. — Студент, значит… А где рюкзак твой, студент? — Козлы эти отобрали, — процедил Чонгук сквозь зубы. — Пиздец, я доклад весь вечер делал. Уроды, блять. После такого сквернословия улыбка с лица альфы моментально сошла. Он поправил галстук и ненадолго задумался. — Ким Сокджин, — представился и протянул руку. — Чон Чонгук, — представился и пожал теплую ладонь. — Обычно люди так знакомятся. Мы немного не с того начали. Мужчина отодвинул рукав пиджака и взглянул на часы. — Обеденный перерыв еще не закончился. Предлагаю купить тебе новый рюкзак, учебники и что-нибудь поесть. Согласен? — Нет уж. Спасибо, что помог, но больше мне ничего не нужно, — вежливо ответил омега и пошел вглубь переулка. Сокджин закатил глаза. — Прости, я не так выразился, — он схватил парня за руку и потащил в обратную сторону. — Я имел в виду «сейчас мы купим тебе рюкзак, учебники, перекус, и твое мнение не учитывается». Внутри Чонгука органы танцевали и менялись местами, позволяя сердцу уйти в пятки, а животу наполниться бабочками. У омеги фетиш на власть. Пусть он и сам выглядит человеком, который на хуях оттаскать может и заставить землю руками рыть, но в глубине души мечтал встретить альфу, который будет господствовать над ним во всех смыслах. А у этого мужчины однозначно вайбы папочки. Поэтому Чон Чонгук покладистой кошкой идет следом, улыбаясь их сцепленным рукам. Они вышли из торгового центра, что находился недалеко от офиса Джина, и направились в сторону остановки. Фиолетовый с нескрываемым восторгом рассматривал новый брендовый рюкзак и мысленно клялся, что будет его беречь до последнего вздоха. Альфа поймал такси и протянул водителю ровненькие купюры, а Чонгуку визитку. — Если и этот отберут, позвони мне. — Купишь новый? — приподняв бровь, спросил омега. — Ебальники набью, — ласковым тоном ответил Сокджин и потрепал парнишку за волосы. — Дуй на учебу. Чонгук потянулся за поцелуем, наивно полагая, что обзавелся парой, но его отшили. Он обзавелся тем, кто готов за него заступиться, но никак не связать жизнь. Сокджин давно не юноша, уж точно не глупый и ведомый на омежье личико человек. За его спиной единственный брак, закончившийся разводом, после которого альфа решил не связываться с теми, кто младше него. Мужу было 19 лет, а ему 30, когда они расписались с пышной церемонией на Чеджу. Итог: прожили вместе 2 года и разбежались, периодически встречаясь «для здоровья». — Эй, ты мне ничего не должен. И вообще, никого таким образом не благодари. Достаточно простого «спасибо». — Спасибо, — пролепетал обиженка и прыгнул в машину. Альфа закрыл дверь и похлопал по крыше в знак, что пора отчаливать. Проследил за такси, пока оно не скрылось в шумных рядах, и усмехнулся, дергая подбородком в сторону. Неплохо он сегодня пообедал, даже десерт в виде яблока в соленой карамели урвал. *** — Что это? — поинтересовался альфа, когда на его стол рухнула кипа бумаг. — Архитекторы передали. Новый проект для какой-то кофейни. Стажер перевернул несколько страниц и показал начальнику самую интересную. — Блять, Юнги совсем уже ебнулся?! — Не знаю, господин Ким, — парень пожал плечами и вернулся за свой стол. — Как я должен рассчитать эту залупу?! Тэхен, ты это видел вообще?! Я его убью, отвечаю! Кан засмеялся с колпачком от маркера во рту и принялся размашисто что-то черкать. Последние три предложения он слышит стабильно пару раз в месяц с момента трудоустройства, когда к начальнику попадают проекты от Мин Юнги, который напрочь отказывается признавать, что некоторые его творения рассчитать и грамотно спроектировать под силу только богам строительной инженерии. Сокджин их близкий родственник. — Юнги, твоего папу! Ты че за херню опять выдумал?! — закричал Ким, фурией влетая в кабинет друга. Тот сидел с умным видом и что-то чертил. Наверняка очередной шедевр дебилизма, коих в его послужном списке уже за сотню. — Че разорался? Покушал плохо? — Скоро тебя сожру, придурок. Сокджин швырнул перед чужим носом папку и устало рухнул в кресло, закидывая ногу на ногу. — В самом деле… Кружка? Здание в виде, сука, кружки? — Даааа, — довольно протянул Юнги, не отрываясь от работы. — Оно еще и под наклоном. Типа кофе выливается. Там декоративный водопад будет. Охуенно, правда? — Ебал я рот твой! Из проектного института цирк сделал! Люди сюда приходят бизнес-центры строить, а ты меня заставляешь проектировать шары для бильярдной, кегли для боулинга, лес для зоопарка, теперь кружку для кофейни! — Ты забыл про стадион с… — Пошел нахуй! Кучерявый громко хохотнул и отложил в сторону карандаш, откидываясь на спинку кресла. Джину лишь бы попиздеть да права покачать, как ногой сейчас. Из носа и ушей дым от возмущения валит. — Пошли покурим. — Надеюсь, пустырник? Иначе я башкой в стену вмажусь. Мне минимум две недели на твою эту парашу потратить придется. Ким поднялся и зашагал в курилку, сунув руки в карманы отглаженных брюк. — Зря ты со мной обедать не пошел. Такой спектакль пропустил, — начал охуительную историю альфа, зажимая губами сигарету. — Меня пацан между башнями зажал с просьбой поцеловать. Юнги с подозрением глянул на друга и крепко затянулся. — Хуя ты Андерсен. — Не, я серьезно. Он от шпаны какой-то убегал. Не бросать же бедолагу в трудную минуту. — Номерок-то тебе оставили? — играя бровями, спросил Мин и подпер спиной стену. Ему после скромного чмока номерок никто не оставил. Обидно. — Нет. Я и не просил. Дал визитку, мало ли. Так жаль его стало: потрепанный весь, замученный. Он мне в сыновья годится, — после этих слов Сокджин свел брови и задумался. — Да, скорее в сыновья, чем в младшие братья. Ему лет 18 на вид, но он учится в медакадемии. — Ну ты Папа Римский, блять… Юнги покачал головой и устало вздохнул. На Сеул напали малолетние омеги, которым срочно необходима помощь. Несколько дней назад один такой свалился на голову самому альфе, а сегодня под раздачу попал друг. Метеоритный дождь, не иначе. Он потер большим пальцем лоб и дважды затянулся, вспоминая омегу, чей сочный запах рефлекторно бьет в нос. — Странноватый пацан, конечно. Пока по торговому ходили, он всех собак поперегладил. Хозяину одной даже в ветеринарку посоветовал съездить. Друг устремил на него пронзительный взгляд и нахмурился. Получается, на город напали малолетние омеги, нуждающиеся в помощи и любящие собак. Дело идет к какой-то глобальной катастрофе, не иначе. Молодые альфы совсем за сверстниками-омегами не смотрят, раз те на взрослых мужчин только положиться могут. — Но пахнет от него… Был бы он постарше лет на 10, я бы с удовольствием в его фруктовый сад ночью залез, чтоб спелые плоды сорвать. — Поэтично пизданул, — издал смешок Мин и потушил сигарету. — Имя еще такое интересное — Чонгук. Чон Чонгук. Редкое, скажи? Юнги замер и медленно повернул голову на собеседника. Любое другое имя, пожалуйста, но только не это. Не бывает таких совпадений: два странноватых малолетних омеги по имени Чон Чонгук с фруктовым запахом, любящие собак и попадающие в какую-то беспросветную жопу. — Где, говоришь, он учится? — В медакадемии. На ветеринара. — Это он тебе рассказал? — Ну да, — ответил Сокджин, бросая окурок в урну. — Кто еще-то? — А че за академия? — спросил Юнги, пытаясь изо всех сил не выдавать явный интерес к омежьей персоне. — При национальном. Кампус где-то недалеко от центра. А что? — Не знал, что там на ветеринаров учат, — съехал альфа, доставая вторую сигарету. — Слушай, не одолжишь тачку на пару часов? Съездить надо для собаки кое-что купить. — Без проблем. Ща принесу ключи. Юнги нервно курил, стараясь подавить бунтующие феромоны. Долбаный Чонгук. Оказывается, он вовсе не тихоня и не скромняга, а самый настоящий обольститель. С альфой он из себя недотрогу строил, а Сокджина без приветствия засосал, на блюдечке себя преподнес. Списаний по карте сегодня не было, значит, опять поехал на метро, либо за него заплатил кто-то другой. И не просто кто-то, а близкий друг Мин Юнги. Ну ничего, сейчас альфа Чонгука найдет и вломит пиздюлей по самые гланды, а если не поможет — перевоспитает. Благодарно кивнув, Юнги принял из чужих рук ключи от недавно купленного мерса, наспех докурил и побежал на выход, прихватив с собой рюкзак, в котором уже несколько дней таскает новенький недорогой телефон. *** По дороге в медакадемию Юнги заехал в кондитерскую и купил несколько пирожных, разных по вкусу. Он предположил, что приторные Чонгук не ест, поэтому взял с творожным сыром, клюквенное и черничное. Размазать бы этот крем по милой мордочке, и подзатыльник отвесить, но альфа так поступать не будет. Для начала выслушает объяснения о случившемся между башнями, а потом зажмет определенную комбинацию клавиш и выберет оружие из предложенного меню. Ладонь для шлепка по заднице подойдет прекрасно, но можно поискать что-то поинтереснее. На территории кампуса тихо. Юнги помялся у входа, сообразив, как глупо выглядит в своем привычном прикиде с пакетом из кондитерской, на котором нарисованы милые уточки, и закатил глаза. 34 года. Чем он занимается в свои 34 года? Папа бы дал ответ — херней, и альфа не может не согласиться. Чувствует себя снова на 18: ладони потеют от волнения, как перед первым свиданием, а ноги странно гудят, будто сейчас к нему выйдет любовь всей жизни и подарит настоящий поцелуй. Настоящий взрослый поцелуй. Тот самый, от которого у молодых альф скручиваются узлы в низу живота, в висках пульсируют набухшие вены, а душа покидает тело. Эти эмоции Юнги нравятся ровно настолько, насколько нравится фруктовый омега, которого он старательно пытался найти почти неделю, подключив к процессу Намджуна. Перекурив нервяки, парень направился по широкой вымощенной дороге в здание академии. На проходной он выкрутил на максимум свое обояние и соврал, что является выпускником и пришел проведать преподавателей, даже пирожные к чаю прикупил. Ему, конечно же, поверили. Выцепив в коридоре полноватого альфу, Юнги выяснил нужный номер группы и прошел к расписанию. Персик должен находиться на… Паразитология и инвазионные болезни? Жесть какая. Он подпер поясницей подоконник возле аудитории и пригладил непослушные вьюны на голове, которые торчали во все стороны: с утра альфа даже не расчесался — принял душ и поехал в офис. В дверях показался миловидный парнишка с красными волосами, и Юнги попросил его позвать Чонгука, на что омега отреагировал неоднозначно. — Кого позвать? — Чон Чонгука. Со слухом проблемы? Парень смерил его оценивающим взглядом и, подметив проглядывающие татухи, брезгливо ухмыльнулся. — Ухажеры уже в академию приезжают… Юнги сошел с лица. У сладкого персика ухажеры есть? Какой-то бред, честное слово. Рассказ Сокджина — бред, фраза красноволосого — бред. Чон Чонгук не такой. Он не ветреный. Он недоступный, недосягаемый, стеснительный и воспитанный мальчик. Чудик с Марса, прибывший на грешную Землю, чтобы растопить черствое сердце Мин Юнги. Однако, налет на душе все равно образовался. Чонгук вышел из аудитории с настороженным выражением лица. Ему сказали, что его ожидает такой же нефор, как он сам, что ввело омегу в замешательство. Заметив незнакомца, он сложил руки на груди и зашагал вразвалку. — Че надо? Юнги оглядел интересного персонажа, похожего на него, но только в другом обличии, и искривил брови. — Нихуя не надо. Ты кто ваще? — Чонгук. А кого ты ждал, когда попросил меня позвать? Отца? Сына? Святого духа? Альфа прикрыл глаза, запуская в голове механизм, но он не сработал. — Я просил позвать Чон Чонгука. — Ты серьезно думаешь, что в одной группе может учиться два Чон Чонгука? Прости, чел, но я на всю академию один такой. Он гордо вздернул носик и повернул голову в профиль. Юнги еще раз изучил внешний вид дерзкого омеги и выстроил поразительную логическую цепочку, в конце которой болталось «меня наебали». Сверху бетонной плитой прижало осознание, что здесь чудика нет, и он безрассудно сорвался с работы. Знал бы омега, сколько усилий Юнги прилагает, чтобы его отыскать, точно бы растаял и подарил настоящий взрослый поцелуй. Хотя альфе достаточно лишь сверкающего взгляда и теплой улыбки в виде сердца. Выходит, подобные совпадения реально случаются. Чтобы выйти из воды сухим и не смущать другого Чон Чонгука, он достал черничное пирожное и широко улыбнулся. — Ты знаком с Ким Сокджином? Омега изменился в лице и вытянул руки вдоль тела. Сейчас его оленьи глазки заблестели, а грудь начала вздыматься от учащенного дыхания. Его образ никак не соответствует внутреннему ребенку. — Знаком. А что? — Я его друг. Он попросил тебе передать, — слукавил Мин и протянул парню коробочку с десертом. Тот с глупой, но счастливой улыбкой принял пирожное, аккуратно обхватив упаковку татуированными пальчиками так, словно держит нечто хрупкое и драгоценное. — Черничное… — прошептал Чонгук. — Мое любимое… Раньше Мин Юнги был штатным архитектором, но жизнь вынудила его подрабатывать нянькой, а теперь и купидоном на полставки. Неумышленно он запустил необратимый процесс в чужом сердце. Сокджин однажды поблагодарит его. Либо даст пизды, а на раздачу он всегда был щедр. — Передай ему спасибо, — попросил омега и зашуршал джинсами на занятие. Уперевшись спиной в дверцу намытого мерса, Юнги прокручивал между пальцев сигарету и думал. Он был несказанно рад, что с другом целовался не его Чонгук, и расстроен тем, что потерпел очередное фиаско. Может, судьба намекает, что пора прекратить поиски и продолжать жить своей скучной, но размеренной жизнью? Чудик явно скрыл от него гораздо больше, потому что несколько минут назад от Намджуна пришло сообщение, что ни один Чон Чонгук в Сеуле не страдает от нарколепсии. На душе стало тоскливо. Имени фруктового омеги Юнги тоже не знает. Его обвели вокруг пальца и оставили на берегу безмолвия собирать ракушки, строить замки из песка и кидать в воду камни. Тяжело вздохнув, альфа все-таки закурил, и устремил взгляд на красные найки. От марсианина непроявленной фотопленкой остались крошечные воспоминания и кличка собаки. Юнги хотел снова увидеть, как мальчишка ест острый рамен, а потом жадно запивает водой, присасываясь к стакану опухшими губами. Послушать его сопение сквозь сон, понаблюдать за игрой с Щенком, чуть-чуть повздорить, чтобы омега смешно злился. Но больше всего — ощутить запах душистого персика, который он откусывает, заставляя сок стекать по подбородку. Вечером альфа снова будет жевать вкусный фрукт перед экраном ноутбука, изучая информацию о болезни. До встречи со странным парнем Юнги даже не думал всерьез об отношениях, постоянно отмахиваясь от папы с его рвением посватать сына. Ему комфортно одному в холостяцкой квартире с дизайнерским ремонтом. Однако, чем глубже альфа погружается в поиски чудика, тем сильнее становится желание гулять за руку, ходить на свидания, познакомиться с родителями, привести омегу в свой дом и дать ему полную свободу действий. Лишь бы не терялся больше. В один день мир Мин Юнги перевернули, вспахали землю, посадили дерево и полили холодным дождем. В душе он всегда был романтиком, но лишь для особенных людей. Чудик с Марса — особенный. — Ну, спасибо тебе, заноза в заднице, — пробормотал Юнги и сел в машину. *** Очередная суббота началась с выгула Щенка, который, кажется, чувствовал тоску хозяина и всячески старался подбадривать. Даже игрушками делился и перестал грызть ножку стула в кухне. Юнги завел лабрадора на специально огражденную территорию в парке недалеко от дома и спустил с поводка. — Развлекайся, бро. Тут ништяки попизже, чем мои стулья. Походив вдоль забора, альфа присел на корточки и бесцельно устремил взгляд перед собой. Болезнь омеги неизлечима, но жить полноценно он может, если грамотно подобрать комплекс препаратов и следовать режиму. Юнги за прошедшие две недели прокрутил в голове десятки вариантов, как проконтролировать персика, и столько же, как его найти. Планировал даже бегущую строку на телевидение дать, но Щенок не одобрил. — Мы уже столько сделали, но так и не нашли эту бестолочь, — грустно констатировал факт Юнги, когда питомец притащил ему третью палку. — Ты костер тут решил развести, дитя Сатаны? Щенок присел напротив и заскулил. — Да знаю я. Тоже хочу его увидеть, но в городе живет хулиард человек. Предлагаешь разделиться и прошерстить каждый район? В ответ писклявый лай. — Че опять бесишься? Не могу я его найти. Раз дохуя умный, сам ищи. Можешь начать с места, где самое интересное пропустил. Маленький лабрадор наклонил голову чуть в бок и недовольно выдохнул через нос. В этот момент до Юнги дошел смысл собственных слов, и он схватил Щенка на руки, поднимая перед собой. — Твой хозяин — еблан! Две недели очко просиживал и ни разу не додумался съездить туда! Альфа быстро зашагал домой, зацеловывая золотистого проказника, который неагрессивно рычал в ответ. Воодушевлению не было предела. От одной только мысли, что, возможно, чудик все это время ждал его на крыльце того ресторанчика, покусывая от волнения губы, собственные вытягивались в широкую улыбку. Но тогда зачем соврал об имени? Не хотел, чтобы его нашли? По какой причине? Устало облокотившись на бортик ванны, Юнги наблюдал, как питомец борется с резиновым мячиком, игнорируя попытки помыть его лапы. Расправившись с водными процедурами, альфа налил в термос ягодный чай вместо привычного виски и сообразил пару сэндвичей с курицей и овощами. Сегодня он планирует гулять очень долго. Собственно, на крыльце ресторана его никто не ждал, что было очевидно. Юнги полтора часа бродил по району, но удача его не поддержала. Неужели и о месте жительства мальчишка соврал? Было ли хоть что-то честное в его словах, кроме «Вы не в моем вкусе»? Альфа потупил в белые полосы на пешеходном и перешел дорогу. Слоняется по улицам, как бездомная собака в поисках ночлега. По факту: холостой альфа в поисках ласки. В 34 года Мин Юнги запал на малолетку, который исчез из виду, но чей мягкий силуэт плотно застрял в голове. В 34 года Мин Юнги ведет себя, как влюбленный подросток. Сокджин бы его засмеял. Кан Тэхен тоже бы засмеял. Последний, кстати, живет в этом же районе. Можно наведаться в гости и хлопнуть пивка. Юнги созвонился с коллегой и, получив радостное «я щас сгоняю за пивом», поплелся в обратную сторону улицы, выдыхая табачный дым. Заебись, когда есть человек, который поддержит твою шизу. На полпути к дому приятеля альфа застыл и пропустил пару ударов сердца: из аптеки на перекрестке вышел парень точно в такой же ветровке, которую Юнги отдал омеге тем вечером. Надеясь, что это не совпадение, он стартанул и нагнал незнакомца в считанные секунды. — Эй, парень, — окликнул он, хватая его за локоть. Тот резко обернулся и замахнулся, чтобы вмазать, но Юнги успел перехватить ладонь. — Попался, гаденыш. Начинай молиться. Омега потерял дар речи и выпучил глаза, глядя на лицо перед собой. Предпринял попытку убежать, но его обхватили за талию со спины и вжали в себя, касаясь губами уха. — Хуй ты убежишь теперь, — зашептал Юнги. — Я две недели тебя искал, чудик с Марса. Хосок нервно сглотнул и заметно напрягся, продолжая сминать расцарапанными шипами роз пальчиками пакет с препаратами. Быть в сильных объятиях чертовски приятно, но встреча неожиданная. — Здравствуйте, Мин Юнги. — Хуявствуйте. Альфа выпустил парня из плена рук и отвесил легкий подзатыльник. — Ай! За что?! — За вранье! — прикрикнул Юнги, и персик стушевался. — Удостоверение давай! — У меня его нет, — тихо ответил Хосок и стыдливо опустил голову. Мин дернул из его рук пакет и усмехнулся, заглянув внутрь. — Хочешь сказать, что таблетки с высоким содержанием наркоты тебе за красивые глазки продали? Прекращай пиздеть. Давай удостоверение, пока я добрый. Поджав губы, омега достал из кармана пластиковую карточку и протянул злющему Юнги, который внимательно ее изучил и успокоился — парню 19 лет. Легальный. — Ну хоть о фамилии не соврал, засранец. Ничего объяснить не хочешь? — Что я должен объяснить? — закосил под дурачка Хосок, продолжая переминаться с ноги на ногу. Вид совершенно уставший, под глазами залегли тени, на румянец ни намека, губы обветренные, голос дрожит. Стоит растерянный, носом шмыгает, мужское сердце кровью обливаться заставляет. — Че с губами? — спросил Юнги, цепляя пальцами чужой подбородок. — Лизался с кем-то, а? — Еще чего! Ни с кем я не лизался! — возмутился омега, отворачивая лицо. — От нервов сгрыз… Альфа довольно улыбнулся и щелкнул его по носу. — Ждал меня, значит? — Нет. — Чудика ответ. Хосок нахмурился, снял ветровку и выхватил у Юнги свои вещи. — Вот Ваша куртка. А теперь оставьте меня в покое. Он развернулся и быстро зашагал в сторону дома, где его ждала мягкая кровать, в которой он сейчас так нуждался. Запах можжевельника и цитруса жег его легкие и мутил разум. Альфа сдаваться не стал и пошел следом, просверливая гневным взглядом чужой затылок. — Че за выебоны? Оденься быстро. — Вы искали меня, чтобы забрать свою вещь. Я Вам ее вернул. Такие умозаключения практически вывели Юнги из себя. — Если она тебе не нравится, я ее выброшу. — Нравится. — Тогда забери, блять! — Не хочу! — выкрикнул Хосок, притормозив. — Почему?! — Потому что Вы хамло! — Да в каком, нахуй, месте?! — изумился Мин, раскидывая руки в стороны. — Почему Вы на меня кричите?! — Потому что я искал тебя две недели! Тебя, блять, а не гребаную ветровку! Все соцсети перерыл, людей подключил, сожрал 5 килограммов персиков! Я тебя искал! Тебя! — Да зачем я Вам сдался?! — Понравился! Губы омеги задрожали, а глаза начали краснеть. Ему больно слышать эти слова, потому что поверить в них он не может. Болезнь для него — пожизненный приговор. Он видит себя в зеркало каждый день, и каждый день нелюбовь к себе крепчает, обволакивает и утягивает в мир несбыточного. Такой, как он, не может понравиться такому, как Мин Юнги. Сказки и сопливые мелодрамы Хосок не читает и не смотрит уже давно, потому что там лишь вымысел. В жизни все по-другому: жестокость, несправедливость, боль и разочарование. Нужно натягивать приветливую лживую маску обратно, и парень с этим справляется, смахнув слезы и наигранно улыбнувшись. А на сердце тем временем появляется крохотный шрам, едва ли заметный кому-то, но глубоко ощущаемый омегой. — Зацепил ты меня, Хосок, — глядя в глаза, уверенно произнес альфа. — Прошу, не ускользай. — Мне нужно идти домой. — Прекрати так улыбаться! Я знаю, что ты врешь! — вскрикнул Юнги и обхватил теплыми ладонями бледное лицо. — Передо мной можешь не строить из себя сильного. Я тебе запрещаю. — С какой стати? — голос звучит на грани. — Потому что рядом со мной ты не имеешь на это права. — Вы говорите мне слова, которые должны говорить друг другу близкие люди. — Позволь мне сталь ближе. Клянусь, я никогда не причиню тебе боль. Никому не позволю этого сделать. Заставлю всех собственную плоть жрать и костями давиться. — А если не позволю? — всхлипнул Хосок. — Если откажу Вам и попрошу больше не появляться в моей жизни? — Все равно беречь буду. Омега пронзил Юнги взглядом, полным сожаления. Только не это. Только не отказ. Боже Всевышний, вразуми дитя свое неопытное и глупое. Пусть передумает. Эта встреча для альфы была так желанна, что казалась абсолютно недосягаемой. А теперь он большими пальцами слезы с щечек сладких вытирает, пытливо в глаза медовые заглядывает. Они лучиком солнца в сердце врезаются и насквозь протыкают. Юнги хочет знать о чудике с Марса все, вплоть до того, какой сок он любит. Вот альфа любит персиковый. Можно и абрикосовый, но персик вкуснее. Влюбиться никогда не поздно. И плевать, сколько тебе лет, и что подумают люди. Быстро это случилось, или шел ты к этому годами. Какая, к черту, разница, когда тебя тянет с бешеной силой, ведет, как сумасшедшего? — Не отталкивай меня. Я буду ждать, сколько угодно. Юнги прижал мальчишку к себе и позволил выплакать все, что накопилось за две недели, ласково поглаживая черные волосы, от которых пахло сливочно-ягодным шампунем. Он понимает, как тяжело тому живется, и хочет приложить все усилия, чтобы облегчить ношу на хрупких плечах. Омега такой маленький, но душа у него размером с мировой океан — в этом Юнги уверен. Успокоившись, Хосок поднял голову, чтобы посмотреть на лицо, по которому скучал. Две недели он ходил к ресторанчику и грыз от волнения губы, ожидая, что встретится с Юнги еще раз. Ругал себя, что соврал об имени, но сегодня ночью понял, что поступил правильно. Потому что Чон Хосок не заслуживает Мин Юнги. Он не хочет становиться обузой, неподъемным булыжником, который в случае землетрясения скатится со склона и кого-нибудь придавит. Проще отказаться от затеи вступить в отношения и продолжать идти своим путем, ограждаясь от всякого альфы. Да только Юнги не всякий. — Чего Вы от меня ждете? — пролепетал Хосок и облизал губы. — Ответа. — Но Вы ничего не спросили. Сам себя в ловушку загоняет. — Прости, накосячил, — улыбаясь, ответил Юнги и поцеловал парнишку в лоб. — Чон Хосок, не желаешь встречаться с таким недоразвитым альфой, как я? Омега громко сглотнул и отвел взгляд в сторону. — Это Вы меня простите, потому что я не могу. — У тебя уже кто-то есть? — альфа нахмурился и перевел руки с талии на плечи. — Если есть, не бойся, скажи прямо. — Нет-нет-нет! Никого! Правда, никого! Просто… Хосок прикусил нижнюю губу. Альфе дико хочется попробовать ее на вкус. — Просто… — Что? — спросил Юнги, приближаясь к лицу, обжигая омегу горячим дыханием. — Просто что? Персик машинально подался навстречу и, выждав неловкую паузу, тихо произнес: — Просто у меня никогда никого не было… — Не умеешь целоваться? — зашептал альфа в ответ. — Не умею… — Я научу. Он жадно впился в потрескавшуюся кожу, наполняя ее влагой, как дождь землю после засухи, вливаясь в каждую трещинку. Эти губы такие неумелые, но послушные и безумно вкусные. Посмаковал каждую, втянул в себя, замычал от удовольствия. Хосок в его объятиях размяк и чуть ли не болтался зацепившимся за дерево воздушным змеем. Старался быть усердным учеником, пусть и выходило из ряда вон плохо. Зато какие ощущения испытал. Обязательно обсудит это с Чонгуком сегодня вечером, когда друг придет смотреть очередную серию детектива. Приятно тянет низ живота, даже нехватка кислорода, и та приятная. — Понравилось? — разорвав поцелуй, спросил Юнги. — Да… — Подышал? — Подышал… — Тогда давай еще раз. Прохожие недовольно ворчат и осуждающе вздыхают, но эти двое сейчас в своем мире. Сердечко у омеги грозится пробить ребра и выскочить из вечного заточения. А Мин Юнги в поцелуй шепчет: — Спасибо за шанс, моя заноза в заднице.