Сталки. Лес

Деревня Сталочная, 29-й год после Звездопада, 100-й день весны (праздник Конца года). С самого утра в деревне царило радостное оживление. В тот день все (по крайней мере, большинство) встали пораньше, чтобы побыстрее разобраться со своими делами и предаться заслуженному отдыху. Праздник Конца года… Созданный в память о трагическом событии почти тридцатилетней давности, он за несколько лет превратился во всеобщее гулянье, как будто Звездопада, о котором следовало помнить, не случалось вовсе. Конечно, в «программе» праздника была и памятная речь велка Зора о том страшном событии, но лишь как символ, отличающий это празднество от остальных. А вообще Конец года отмечался с огромным размахом по сравнению с остальными особыми датами. Обильная еда, напитки, в том числе и самогон, и связанное с этим неудержимое веселье делали его фактически одним из главнейших событий года. Сталки, предаваясь радости перед сезоном тяжёлой работы, совершали иногда самые важные, а иногда и самые безрассудные – впрочем, одно другому не мешало – поступки в своей жизни. В этот день и, естественно, ночь создавались и распадались семьи, находились и терялись друзья; это было время больших дел и больших перемен. …Утро и день у подсталкров прошли как обычно: Лас, Стан и Плющ бегали и кидали мачеты на северной окраине деревни ближе к востоку, Квильд занимался тем же самым немного западнее. Велк Зор сообщил им, что боями и загадками они займутся через несколько дней, когда наступление нового, тридцатого, года окончательно станет прошлым. «Бои без правил – это будет жёстко, – думал Лас, пока его «ножик» раз за разом летел к цели. – Стан не упустит возможности отыграться за то, что я стою у него на пути к сердцу Ксюни. А если подключится и Квильд… ох… Непросто будет… непросто…» Тренировка в тот день закончилась пораньше – примерно между полднем и закатом, чтобы подсталкры, да и велки-наставники тоже, не сильно отстали от других жителей в начинавшемся веселье. И вскоре Лас, Стан и Плющ, помывшиеся и переодевшиеся в праздничные красные и синие рубахи, присоединились к остальной деревне. Между домами и даже кое-где на окраинах уже стояли вынесенные из домов столы, на которых тесно было от свежего хлеба и горшков – деревянных, конечно же – с кусками мяса мутов: варёного, жареного, с приправами – на любой вкус. Также на каждом столе находился кувшин с водой, а на двух (правда, их стерегли велки Ыйим и Айфад) и со спиртным, чтобы всё не было всухомятку. Сталки ходили туда-сюда, брали что-нибудь со столов, болтали и увлечённо предавались радости. И это было куда менее масштабно и разгульно, чем обещало стать после наступления ночи. Подсталкры сразу втянулись в этот шумный водоворот веселья. Подошли к столам, взяли немного еды и стали прогуливаться, как всегда, с неизменной дружеской беседой. – Да, давно мы так не отрывались… – сказал Стан, жуя хлеб с засунутым внутрь мясом. – Жалко, что это всего на один день… – Не последний же раз в жизни, – возразил Плющ. – Какая разница?! Главное, что хорошо, – проговорил Лас, откровенно наслаждаясь обстановкой. Вдруг его блуждающий вокруг взгляд наткнулся на знакомые до боли фигурки. – О, смотрите, это они! Невдалеке, в нескольких сагнях от юношей, спиной к ним стояли Ксюня и Лина. – Вперёд, – решительно произнёс Стан, и троица направилась к сталочкам. Ксюня вдруг обернулась, заметила приближающихся подсталкров, улыбнулась им («В основном – мне», – показалось Ласу), толкнула Лину, показала ей на них; девочки повернулись к юношам, подошли к ним – и все вместе стали прогуливаться дальше. – Как жизнь, как настроение? – спросил Лас у сталочек, внутренне обращаясь к одной Ксюне. – Не жалуемся, – пожала плечиками Лина и выжидательно посмотрела на Ласа. Тот отвернулся. – Что думаете делать после заката? – поинтересовался Стан, напряжённо глядя на Ласа. – Что получится, – сказала Ксюня, чем вызвала у Стана обаятельную и одновременно чуть страшноватую улыбку. – Мне это нравится, – пробормотал Плющ. С помощью своего интеллекта он давно разгадал чувства каждого подсталкра и каждой из девочек, то есть понял, что по-настоящему для него там места нет, и поэтому решил ограничиваться такими осторожными намёками и замечаниями. – Как у нас с погодой? – спросил у Плюща Стан. – Надеюсь, дождя не будет? – За последние дни велки у меня это спрашивали раз пятьдесят, наверное, – улыбнулся тот. – Могу тебя обрадовать: сегодня закат будет таким рыжим, как ещё никогда до этого, а ночь – такой же ясной и звёздной, только чуть прохладней. – Это нам и нужно, – оскалился Стан и как бы невзначай приобнял Ксюню за плечи. Та вздрогнула, но вырываться не стала, успокаивая себя мыслью, что у всех на виду ничего сверх этого не последует. – Эй, Лас! – неожиданно донёсся до ушей подсталкра голос велка Зора. Лас покрутил головой по сторонам и вскоре увидел наставника. Тот стоял у одного из ближайших столов и смотрел на своих подопечных, выбравших для себя приятный, но довольно рискованный вид досуга. – На два слова, – сказал велк, указывая пальцем на Ласа, и поманил того к себе. – Я быстро, – предупредил друзей подсталкр и, лавируя между празднующими, подошёл к учителю. – Лас, тебе надо быть более осторожным, – негромко заговорил тот – так, чтобы его слова мог услышать только Лас. – У тебя есть три сврестника , и из них – два врага. Ты понимаешь, чем это может грозить тебе. – Откуда вы знаете? – быстро спросил Лас. Велк усмехнулся: – Я заметил твой покрасневший кулак, потом узнал о фингале Квильда и сопоставил два этих обстоятельства. А совместно с Крузом провёл расследование – разумеется, чтобы никто посторонний не знал. В итоге Квильд сейчас дома сидит, его там Круз караулит, чтобы ещё чего-нибудь не натворил… А тебе я так скажу: поступаешь ты, в целом, правильно, вот только хлопот себе столько добавляешь, что хоть в лес уходи. – И что же мне делать? – Будь собой. Покажи всем, на что ты способен. Я знаю: у тебя это получится. Но это будет очень трудно. Приготовься к этому. Всё, можешь идти. – Спасибо, велк, – ответил Лас и повернулся, чтобы пойти обратно к друзьям. Совет наставника вмиг вылетел у него из головы, когда он увидел, что Стан уже уверенно одной рукой обнимает Ксюню, которой это дело не очень нравится, а Лина бросает злорадные взгляды на неё и мечтательные – на Ласа. «Я же говорил тебе, урод, что Ксюня должна быть моей!» – подумал Лас и решительно направился к своей компании. – Что он хотел от тебя? – спросил Стан, словно не зная, что делает его левая рука на торсе Ксюни. – Да так, ничего особенного… Можно и тебя на два слова? – сказал Лас, буравя недобрым взором глаза Стана. Тот, похоже, кое о чём догадался, но не подал виду, будто это его обеспокоило. Кивнул: – Хорошо. – Сказал Плющу и девочкам: – Побудьте чуток без нас, ладно? – и вслед за Ласом направился к ближайшим деревьям: в данный момент компания находилась на юго-западной окраине селения, где от столов до леса было от силы сагней десять. Когда двое подсталкров углубились в лес сагни на три, Стан остановился и спросил у притормозившего следом Ласа: – Ну, чего хотел? – Не лезь к Ксюне, – без обиняков заговорил Лас. – По-хорошему тебя прошу. Ей нравлюсь я, и ты это знаешь. – Тебе кажется, – агрессивно ответил Стан. – И вообще чё ты тут разважничался? Чё ты мне сделаешь? – Ты пожалеешь об этом, – холодно казал Лас. «Будь осторожнее», – прозвучал внутри него голос велка Зора, но Лас мысленно отмахнулся: «Не сейчас. Мне это по-настоящему важно». – Да чё ты из себя строишь, а? – вспылил Стан, разозлённый таким отношением, и толкнул Ласа в грудь, заставив отступить на шаг. Подсталкр не остался в долгу – толкнул в ответ. Стан не сдержался и дал Ласу в челюсть. В следующее мгновение оба катались по траве, отвешивая друг другу удары. Вскоре начал одолевать Стан. Сцепившись с Ласом и оставаясь сверху, он стал дубасить недавнего друга по морде, сквозь зубы говоря в ритме наносимых ударов: – Это… ты… пожалеешь!.. Ксюня… моя… моя… понимаешь?!.. Ей!.. Нужен!.. Я!.. Понятно?!.. Дерущиеся не услышали негромкие торопливые шаги, недалеко от них перешедшие в бег, поэтому для Стана полнейшей неожиданностью оказались крепкая отрезвляющая оплеуха и выкрик вдруг очутившейся рядом Ксюни: – Да не нужен ты мне, урод! Отвали от Ласа, ты, подлая тварь! Мне он нужен, а не ты! Мягко говоря, обалдевший от этого Стан повернулся к сталочке, отвлёкшись от Ласа, и тут же получил сразу два удара: босой ногой Ксюни в нос и кулаком Ласа – в челюсть. – Он мой, слышишь?! – крикнула Ксюня, вслед за этим выбив Стану пяткой пару зубов, – и получила по шее от подбежавшей Лины. – Твой?! Да как ты смеешь?! Я люблю Ласа, а не ты?! – не менее громко провизжала та и, расквасив Ксюне нос, умчалась прочь. Тем временем Лас и Стан (оба – немного в шоке от увиденного) встали на ноги и теперь, тяжело дыша, пытались испепелить друг друга взглядами; но это, естественно, у них не получалось. Кулаки их всё ещё были сжаты, но повторно пускать их в ход ни один из подсталкров не решался, не желая ещё больше злить Ксюню. А она, не сумев догнать свою тоже уже бывшую подругу, подошла к Ласу и, приобняв его, с такой же неприязнью посмотрела на Стана. – Да идите вы все к Первосталку!.. – проговорил тот, видя такое к нему отношение, и, то и дело злобно оглядываясь, побрёл прочь. На месте только что завершённой битвы остались лишь Лас, Ксюня и Плющ. Какое-то время они не находили слов, осмысливая случившееся. – А ты что скажешь? – спросил вскоре Лас у Плюща, погрузившегося в раздумья, которые вообще-то следовало назвать «анализом ситуации». Плющ пожал плечами: – А что тут говорить?.. Мы стали ждать вас, услышали какую-то возню, девчонки пошли проверить, что там у вас, я – следом… Ну, и всё. – На чьей ты стороне? – спросил Лас, обнимая плачущую Ксюню и не замечая крови из её носа, всё равно незаметной на его красной клыповой рубахе. – Да ни на чьей, – ответил Плющ. – Мне все ваши разборки до одного места… Оба хороши: до чего докатились – из-за девчонок драться… – Это было необходимо. – Возможно. И вместе с тем просто глупо. Лас не ответил. Он только высморкал кровь из собственного разбитого носа, вытер физиономию, а ладонь в тёмно-красных, почти чёрных в лучах заходящего солнца каплях обтёр о штаны. Потом посмотрел на Ксюню сверху вниз, поскольку она была на добрых шесть или семь врехов ниже его, и стал вытирать от крови и её лицо. А Ксюня подняла голову и взглянула Ласу в глаза – благодарно и преданно, и это стало той цепью, которая и сковала этих двоих. – Не плачь. Всё хорошо… – произнёс Лас, одной рукой обнимая Ксюню за талию – не властно, как Стан, а нежно и естественно, – и они вышли из леса вслед за Плющом, который в своей синей одежде растворился в наступающих сумерках, и пошли под углом к скоплению домов, маячившему перед ними, желая и дальше не уходить с окраины. – Погуляем до полуночи? – спросила успокоившаяся Ксюня. – Сегодня на закате всё только начинается… – Давай погуляем, – устало ответил Лас. Та драка почему-то так его вымотала… И они пошли по сухой жёсткой траве – две тени в постепенно надвигающемся на деревню ночном мраке.

* * *

Деревня Сталочная, 29-й год после Звездопада, ночь Конца года. Наступала удивительная ночь. На чёрном небе яркими белыми точками сияли звёзды, хорошо видные сталкам с их острым зрением; но на небо мало кто обращал внимание. Сталкеры уединялись со своими жёнами в домах – или где-то в тёмных закоулках деревни, если дома спали дети. Одинокие люди проводили время в компании кувшинов с самогоном. А Лас и Ксюня просто гуляли – наедине друг с другом, и им не было дела ни до чего другого. – Ты как, в порядке? – спросил Лас. Ксюня кивнула и ещё сильнее прижалась щекой к боку Ласа. – Спасибо тебе, – прошептала она. – За что? Это я должен благодарить тебя за ту пощёчину Стану… М-да, глупо всё как-то получилось… Зато хотя бы отношения с этими выяснили… – Мы оба потеряли по одному другу, – сказала Ксюня, – ты – Стана, я – Лину… Даже Плющ, кажется, от тебя отвернулся… – У меня есть ты, а у тебя – я, – ответил Лас и положил свободную ладонь на руку Ксюни, обнимавшую его спереди. – И поэтому нас двое, а они все – по одном. А значит, мы сильнее их. Ксюня довольно прикрыла глаза. Внезапно из темноты перед гуляющей парочкой вынырнул Старик – вдрызг пьяный, размахивающий пустым кувшином. – Эт-то ещё кто тут гуляет?! – невнятно проговорил он, пошатываясь и воняя перегаром. Всмотрелся в тех, кто ему встретился: – К-ксюня, т-ты, что ли? Быстро домой: уже п-поздно… А эт-то что за хм-хмырь, а? – спросил он, глядя на Ласа. – А ну ж-живо от-отвали от неё, к-кому с-сказал! – Велк, отстань, а? – ответил Лас, стараясь и не выходить за рамки приличий, и не прогибаться под этого старого пьяного придурка. – Тебе же лучше будет… – Т-ты к-как со м-мной раз-разговариваешь?! – вскипел Старик. – К-ксюня, п-пошла д-домой б-быст-тро… – Ну, ты сам напросился, – сказал Лас и легонько пихнул так называемого велка в плечо. Эффект оказался сильнее, чем предполагал Лас: Старика повело в сторону, он широко раскинул руки, выронив кувшин, и, не удержав равновесия, мешком шлёпнулся на землю, а через мгновение уже увлечённо захрапел. Увидев, как погрустнела Ксюня, Лас спросил у неё: – Ты что, расстроилась? Этот гад чем-то обидел тебя? – Дело не в этом. Просто Старик – мой родственник. – У Ласа брови взлетели вверх на целый врех. А Ксюня повернулась к нему и посмотрела ему в лицо. – Я его праправнучка. Лас вспомнил, как Старик дней тридцать назад – в утро перед первым походом подсталкров в лес – говорил что-то, в том числе и про свою семью. – И что это меняет? – спросил Лас, возобновляя прогулку. – Ты по-прежнему мне нравишься, да и я тебе, наверное… – Мне будет не очень приятно, если ты рассоришься с ним – каким-никаким, а одним из старейшин деревни. – Обещаю, я скоро с ним помирюсь, – сказал Лас и потёрся щекой о волосы Ксюни. – По крайней мере, попробую. – Спасибо. Какое-то время шли молча, описав по окраинам Сталочной почти полный круг. Вдруг Лас остановился, положил руки Ксюне на плечи и спросил, глядя на неё в темноте сверху вниз: – Скажи, ты будешь со мной? – Буду, – после паузы ответила Ксюня, но, когда руки Ласа заскользили по её телу ниже, добавила: – Но не сейчас. Я ещё… не готова. – Понимаю, – сказал Лас, вернул свои ладони сталочке на плечи и поцеловал её – сначала в лоб, потом в нос, затем в губы. На последний поцелуй Ксюня ответила, обвив руками шею Ласа и понимая, что сейчас их дружба окончательно перешла в любовь. Так они какое-то время и стояли, слившись в своём первом настоящем поцелуе, вместе, нераздельно, едино. А оторвавшись друг от друга, они оба поняли, что все слова на сегодня уже сказаны, а всё, что нужно, сделано, и постояли ещё немного просто так, обнявшись и вдыхая свежий аромат ночи. Затем каждый из них отправился к себе домой – набираться сил перед начинающимся летом.

* * *

Стан вернулся домой и сразу же лёг на свою лавку, чтобы заснуть и ненадолго забыть о сегодняшнем позоре. Но вместо сна к подсталкру шли мысли, распалявшие его ум и заставлявшие злиться ещё сильнее. «Этой дуре нужен Лас, а не я… – думал Стан, скрежеща зубами, но не беспокоясь, что это кто-нибудь услышит. Его родители, похоже, сейчас приятно проводили время где-то на траве, у стены кого-нибудь дома или, чем Первосталк не шутит, в кустах за ближайшими к селению деревьями. – Я так старался понравиться ей, завоевать её, а она… Я этого так не оставлю… Лас всё равно вряд ли доживёт до сталкатлона, а Ксюня в таком случае станет моей… А пока он жив, будет утешаться тем, что есть, – то есть Линой…» И, приняв это решение, Стан заснул со своей обычной чуть страшноватой ухмылкой на лице.

* * *

Лина сидела на земле и плакала, прислонившись спиной к стене своего дома. Признание Ксюни разозлило и оскорбило сталочку, у которой окончательно увели парня, которого она пыталась добиться. «Почему она?! – мысленно вопила Лина, смотря в мрак и изредка вытирая кулачками мокрые глаза. – Почему Лас выбрал её, а не меня?! Мало того, Стану тоже нравилась эта факнутая Ксюня! А на меня всем на-пле-вать!.. Ладно, – подумала она, чуть успокоившись. – Раз с Ласом не получилось, попробую полюбить кого-нибудь другого. Того же Стана, например… А эти двое за всё ответят. Рано или поздно – но ответят…» Эта мысль вернула девочке спокойствие. Лина в последний раз вытерла глаза, встала и пошла домой. Начинался новый, тридцатый год после Звездопада.

* * *

…Дождавшись темноты и помедлив ещё пару часов – сутки на этой планете были покороче, чем на Земле, так что этого должно было хватить за глаза, – тёмная фигура, практически не видимая в специальном комбинезоне-«хамелеоне», выскользнула из-за деревьев с восточной стороны селения. Микробатарейки в «жучках» почти сели. Надо было забрать устройства и отнести на базу для подзарядки, а заодно и проанализировать свежие данные с них, большая часть которых («жучки» ведь работали последние несколько дней, дистанционно выключаемые на ночь) уже была прослушана в реальном времени. «Невидимка» тенью обогнул деревню по дуге, на бегу подхватывая нарукавным магнитом из травы мельчайшие устройства, местоположение которых в темноте угадывалось лишь по точечному белому мерцанию на визире шлема. Нажатием одной сенсорной кнопки герметично запечатал микроконтейнер с собранной электроникой, а затем без какого-либо всплеска прыгнул в воды Сталки («М-да, небогатая у аборигенов фантазия на названия…» – промелькнула мысль) и, активировав встроенные в комбинезон двигатели, поплыл против течения прочь от деревни. На сегодня работа закончена. Но только на сегодня… хотя информации уже накоплено выше крыши… однако всегда можно постараться узнать ещё чуть побольше…