Триггер

***

      - В смысле поживёт с нами?       Лицо старшего брата, и без того вечно холодное и надменное, сейчас же - сплошной лёд и не сулит ничего доброго.       - Минхо! Я точно так же живу в этой квартире, она и моя тоже! И могу приводить гостей!       Брат нарочито удивлённо приподнимает бровь и показательно разводит руками:       - Да что ты! А то я и не заметил, как уж с год живу не один! - и уже другим, более злым тоном, - И да - ты волен приводить сюда кого пожелаешь, но, сука, Боки, - погостить, а не жить!       Феликс беспомощно хлопает ресницами, готовый заплакать:       - Ну, не навсегда же, хён... Только до конца лета, пока каникулы, у него действительно сейчас сложные обстоятельства.       - Какие такие обстоятельства? Ты ведь про своего Хёнджина сейчас? - и можно подумать у его братишки есть ещё какие-то друзья в Корее, - Он ведь сеульский, как такое могло случиться, что ему в родном городе больше негде жить??       - Он хочет побыть именно со мной, ему нужна дружеская поддержка... Его родители уже разрешили. Наши, кстати, тоже!       Осознание последнего придаёт Феликсу сил и он исподлобья смотрит на брата с упрямой решимостью.              ...Нет, они никогда не были близки. И даже не четыре года разницы в возрасте тому помеха. И не совершенно разные темпераменты! Один - искрящийся, открытый, наивный, эмоциональный, второй - сдержанный, вспыльчивый, недоверчивый. Хуже было другое - разница в воспитании.       У них общие родители, но не общее детство. Так уж сложилось, что когда старшему сыну, Минхо, было всего восемь, отец потерял работу, компания в которой он служил управляющим, обанкротилась, на руководство завели уголовные дела, счета арестовали, а все сотрудники остались с носом на улице - но и тому были рады, что их не привлекли как соучастников. Судебные тяжбы шли долго, а чета Ли, оставшись без основного источника доходов, впала в панику.       Конечно, колоссально поддержали старшие Ли - родители супруга. Но всё-таки дом и машина в кредит, да ещё двое детей на руках - Минхо, который уже школьник начальной ступени, причём, отправили они его в престижную закрытую школу, поскольку мальчик подавал надежды, отличаясь способностями, хорошей памятью, а главное - усердием, не свойственным обычно детям его возраста, да ещё и младший - всего 4 годика, но с рождения слабый и хлипкий, не в пример старшему.       А потому, когда отцу семейства неожиданно пришло предложение о работе от старого друга, прознавшего про беды бывшего однополчанина, с переездом в Австралию, семье не показалось это чем-то слишком безумным. Дом, машину - продали, кредиты погасили, вложились в покупку недвижимости в Сеуле, на будущее, для мальчиков. В целом, сборы были недолгими - дольше длились споры. С родителями отца. В итоге пришли к консенсусу - семья уезжает в Сидней, ведь отца там ждёт неплохая должность у своего приятеля, в его в плавательном клубе. Жена и младший, Енбок, конечно, едут тоже, а Минхо остаётся с бабушкой и дедушкой. Те категорически отказались отпускать своего любимца - старшего внука, оправдывая это тем, что у того способности к учёбе и хорошая школа.       Так братья оказались разлучёнными. Может, травму от расставания с семьёй 8-летний Минхо и получил, но во всяком случае не жаловался - его любили, и очень. Однако родители отца - люди старой закалки, сдержанные и несколько сухие, и мальчик вырос, обучаясь в престижной школе, имея всё самое лучшее, ни в чём не отставая от сверстников - на 18-летие ему дед даже подарил новенькую КИА, но эмоционально резко отличаясь от своей семьи.       А те - пропитанные западным влиянием, вырастили уже не Енбока, но Феликса - открытым и свободным. Настолько, что даже спокойно приняли его нетрадиционную ориентацию, о которой он объявил лет в 16. В Сеуле же старшее поколение даже не прокомментировали эту информацию, сделав вид, что этой постыдной новости они никогда не слышали. А Минхо тогда бомбануло всерьёз: его братишка - гей?? Какой позор! И потому, когда к нему, уже студенту Сеульского, вдруг отправили жить младшего брата, он совсем не обрадовался.       Лино на тот момент уже два года жил отдельно, в квартире предусмотрительно купленной тогда родителями, блестяще учился, обзавёлся узким кругом близких друзей и радовался жизни. И вот - подарочек ему на третьем курсе. 18-летний братишка - который и по-корейски-то говорит с акцентом, но его как-то пропихнули в K-Arts, без стипендии, конечно, загорелый, как чёрт, но всё такой же мелкий и тощий, да ещё и гей. Прекрасно.       За этот год они не сблизились, Минхо жил своей жизнью, Феликс - своей. Старший знал, что младшему приходится несладко - трудности перевода, разница менталитетов, открытая позиция в своих сексуальных предпочтениях - всё это не давало ему найти друзей даже в этом богемном учебном заведении. Но вот уже с полгода как все их немногочисленные разговоры так или иначе сводятся к некоему Хван Хёнджину - Хёнджин то, Хёнджин сё, его мнение, похоже, стало для Феликса решающим. Минхо, правда, ещё не встречался с единственным другом братишки, хотя тот и бывал у них дома, каждый раз не заставая того. Впрочем, знакомиться с Хваном не было ни малейшего желания, с тех пор как Ликс проболтался, что его дружок придерживается таких же половых предпочтений, как он сам.       А вот теперь внезапно - как снег в июле - тот будет у них жить, да почти два месяца! В их не самой просторной, между прочим, квартире. Одному Лино здесь было максимально комфортно, братишку он терпел, иногда срываясь, когда опаздывал на учёбу из-за его долгих водных процедур, к примеру, или горы немытой посуды после посиделок с тем же Хваном. Но терпеть здесь третьего? В самую жару?! Когда хочется покоя и комфорта! Проклятье!       Ли со злостью бьёт ладонью по столу - так, что жалобно звенят стаканы и кувшин с водой. Феликс виновато опускает глаза.       - А я что для вас, шутка что ли? Нельзя было сначала поговорить со мной? Посоветоваться, прежде чем звать кого-то пожить?       - Хён, я просто не мог. Это всё произошло слишком внезапно. У Хёнджина была истерика...       - Блять, двух истеричек я здесь не вынесу!       Ли прижимает большие пальцы к переносице, нервно проводя по глазницам и громко вздыхает.       - Его парень бросил и он...       - Ликс! Заткнись! Ваши пидорасные истории мне вообще в хуй не впёрлись! Не смей мне об этом рассказывать! И тот факт, что у твоего дружка истерика была из-за сопливых отношений легче ситуацию не делает. Я думал, там хотя бы что-то серьёзное!       Феликс бледнеет и сразу видны все его многочисленные веснушки:              - В смысле? Что может быть серьёзнее?       - Пфф, смерть родителей, отчисление из универа, карточные долги, в конце концов, - Лино пожимает плечами, - Да что угодно, кроме разрыва каких-то ебучих отношений! Насмотрелись тупых дорам, тупые малолетки!..       У Минхо от злости и безысходности аж ноют зубы, он молча сидит, зловеще барабаня по столешнице сильными пальцами. Енбок обречённо стоит, понурив голову. Наконец, старший брат встаёт, делает пару хищных шагов и с угрозой нависает над младшим, понижая голос, сгущая этим и без того напряжённую атмосферу:       - Значит так. Ко мне с разговорами не лезете. Когда будут приходить мои друзья - вы и носу не показываете из своей комнаты. Спать он будет там же, с тобой. Гостиную не занимать! Щемитесь, как хотите, в твоей спальне! Посуду за собой моете, в ванной после себя - тоже. Раз в неделю - генеральная уборка общей территории. Ясно?       Глаза Феликса загораются, сияя звёздами от непролитой влаги и благодарности:       - Да, хён, спасибо.       И, уже уходя из кухни, Минхо бросает сквозь зубы:       - И никаких гейских штучек в моём доме!       Что бы это ни значило - Ликс счастлив, брат согласился, а это главное. Он тут же набирает номер лучшего (стоит ли отмечать, что единственного?) друга, чтобы сообщить ему радостную весть. И уже вечером Хван с одним чемоданом в одной руке и с пакетом из МакДака - в другой, звонит в их дверь. Лино прекрасно слышит звонок и радостную возню в прихожей, но нарочно не выходит из своей комнаты. Ему заподло знакомиться с каким-то геем-малолеткой из хореографического, пусть не думает, что, мол, гостит у них - нет, гостит он только у Енбока.       - Ты чего задумался, хён?       Хан смотрит на него с экрана ноута, решили поболтать, как в старые добрые - по скайпу. Джисон, как всегда, чем-то громко хрустит, набивая свои и без того беличьи щеки.       - Да, к малому друг подселился. Аж до конца каникул. Бесит.       - Да ладно тебе! Хорошо же, что у Ликса хоть друг появился. Ты же говорил, что он ни с кем толком заобщаться здесь не может.       Если бы ты только знал, - думает с тоской Минхо, - вот же дал бог братишку! Даже стыдно с друзьями знакомить, как будто эта мерзкая грязь и его этим запачкать может... Пфф...       - Да просто и так тесновато. Плюс уже такая жара, то ли ещё будет в июле! А тут малолетки какие-то вечно тусоваться будут. Убирай за ними, корми их...       - Да брось! Не такие уж малолетки, сами себя прокормят и за собой уберут, - резонно замечает Джисон, продолжая грызть вяленое мяско из упаковки, - Надо бы к вам в гости нагрянуть, познакомиться хоть с твоими жильцами. А то я даже Ликса только раз видел, и то мельком, не поболтали толком.       - Да что с ним болтать... Туп как пробка, танцор хренов... И друг по-любому такой же.       Хан хохочет во всё горло:       - Капец, не повезло им с хёном! Не будь таким злюкой, Минхо-я, это всё-таки твой родной брат.       Вот именно. Родной брат и такой чужой человек. Настолько другой - что дальше и быть не может. Брат, вызывающий отторжение, отвращение, презрение. Да, Минхо его за всё презирает - за уровень владения родным языком, за незнание элементарных норм этикета, за невысокую успеваемость, за выбор специальности и университета (хореограф! разве такому нужно обучаться три года?), за слёзы и сопли по поводу и без, за то, что за столько лет в Австралии только плавать и научился - вот и всё его отношение к спорту! За отсутствие дисциплины, за неряшливость, за то, что спит до полудня, за любовь к фастфуду...       И - да. В первую очередь, за то, что тот встречается (пусть сейчас и на расстоянии) со старшим сыном того самого отцова приятеля, с молодым пловцом Бан Чаном - внешне абсолютно нормальным парнем, так и не скажешь, что он тоже... Из этих... Лино аж передёргивает. В Австралии он бывал нечасто и никогда не ездил туда надолго, но, конечно, к родным приезжал и с семьёй Банов знаком. Прекрасные интеллигентные люди, просторный двухэтажный дом, трое детей, две собаки. Больше всего Минхо шокировало, как все спокойно относятся к роману между Чаном и Ликсом. А те открыто держались за ручки, сидели в обнимку на глазах у родных и даже порой чмокали друг друга в губы.       После того визита Лино больше в Сидней не ездил. Ему было мерзко. Мерзко до дрожи - находиться с ними за одним столом, под одной крышей, дышать одним воздухом. Раздражали собственные родители - они-то когда успели стать настолько толерантными? Толерасты, блять. И из-за них в том числе Минхо вынужден сейчас терпеть эту содомию в своём доме. Пиздец. Докатились. Он встаёт и выходит из комнаты, с шумом идёт на кухню. Слава богу - дружки в комнате у Ликса, оттуда в прихожую падает полоска света и слышится смех. Знакомый, низкий Феликса и чужой - звонкий и нежный. Неожиданно приятный.       Минхо встряхивает головой. Что за бред? Этого не хватало. И, наконец, идёт на кухню.

***