Триггер

***

      Утро выходного дня - как отдельный вид удовольствия. Никуда не спеша, понежиться в кроватке. Собственно, у них каникулы, но у Минхо - последний год перед выпуском, так что он с радостью устроился на стажировку в одну крупную компанию - благо, помог один из преподавателей. С минимальной оплатой, конечно, зато опыт и, возможно, именно сюда через год его примут в качестве уже дипломированного специалиста. К тому же поскольку у них новый жилец - чем меньше он будет торчать дома, тем лучше. Мысли о соседе и младшем брате несколько омрачают это беззаботное утро. На часах восемь. Для Минхо - это максимально позднее время пробуждения, которое он позволяет себе лишь по выходным.       После душа он сделает себе чашечку крепкого кофе и приготовит вкусный завтрак. Живя с засоней-младшим братцем Минхо привык, что по утрам в конце недели он может снова вспомнить то счастливое время, когда жил один. Тихонько насвистывая себе под нос, закинув влажное полотенце на плечо, свежий и бодрый, в уютном белоснежном халате он в благостном состоянии проходит на кухню. И охреневает.       За столом, обняв тонкое колено сидит парень. Он в пижаме и наушниках, весело покачивает головой в такт неслышного Минхо ритма, полностью погрузившись в телефон. И он так красив, что это даже странно. Разве парни бывают такими? Солнце светит ему в спину, от этого весь облик его немного размыт, озарён белым сиянием, а тёмные, распущенные по плечам волосы, походят на нимб.       Всё-таки уловив какое-то движение в пространстве, парень отрывается от экрана, сталкиваясь с немигающим прищуром напротив, неловко вскакивает со стула, едва его не роняя, срывает наушники, сразу же сгибаясь в поклоне:       - Доброе утро, Лино-хён... Я - Хван Хёнджин, позаботьтесь обо мне, пожалуйста...       Голос хриплый, какой-то детский и очень робкий.       Минхо приходится чуть задирать голову, чтобы разглядеть собеседника - тот высок и строен. Ли долго вглядывается в нежное, красивое личико напротив: ясные глаза с кошачьим разрезом, гордый нос, прелестные пухлые губы - идеальные черты.       Лино молчит, а Хван становится всё пунцовее, изящные руки начинают подрагивать.       - Хён, простите, что побеспокоил вас. Феликс сказал, чтобы мы вам не мешали. Я позже зайду на кухню. Поешьте спокойно.       Он снова кланяется и собирается ретироваться, но застывает в проходе, услышав властное и низкое:       - Останься.       Робость сменяется испугом. Хван, неуверенно оглянувшись, тихонько возвращается к столу, не в силах поднять глаз и налить себе даже воды. Минхо сам достаёт из холодильника бутылку апельсинового сока, наливает в высокий стакан и подаёт соседу. Хёнджин, всё еще опустив длинные ресницы долу, принимает его обеими руками:       - Благодарю, Лино-хён, не стоило беспокоиться.       Хван всё же поднимает взгляд и ситуация грозит и вовсе выйти из-под контроля. Теперь он снизу смотрит большими напуганными глазами, от волнения слишком шумно делая глотки. Его мягкие губы так льнут к стеклу, а после так соблазнительно и невинно облизываются, стирая оранжевые капельки, что Минхо вдруг прошибает пот. Он не понимает, что с ним происходит и почему он вообще пялится на чьи-то губы. Тем более парня. Тем более гея.       Мир размыт, звуков почти нет. Зато то, как Хёнджин глотает, он видит словно в замедленной съёмке и в кратно увеличенном зуме. Отчетливо отмечает каждую капельку, каждое подрагивание губ, тень от ресниц на щеках с нежным румянцем. Минхо стоит, всё ещё молча, зло щурясь, не сводя глаз с нового жильца, тот же, съёжившись под таким пристальным взором, вынужденно пьёт чёртов сок. Возможно, чтобы просто занять свой блядский рот и ничего не говорить. Поскольку всё, что он скажет, может быть использовано против него.       ... Хёнджину страшно. Он искренне не понимает, чем так досадил хёну своего друга с самого утра. Помешал каким-то ритуалам? Тот хотел спокойно позавтракать один? Или он просто бесит его одним своим присутствием? Отчего же тогда не отпустил его в комнату, а теперь зловеще молчит, делая воздух свинцовым?       Лино, наконец, отворачивается, достаёт сковороду, рисоварку, вынимает из холодильника какие-то продукты.       - Яичница или омлет?       Хван едва ли не синеет:       - Ч-что? О, не стоит, Лино-хён, я не голоден.       - Яичница. Или омлет?       В бесстрастном голосе Минхо чуть больше напряжения.       - Яичница, - быстро реагирует Хван.       Лино взбивает омлет, с помидорами, сладким перцем и соевым соусом. Посыпает сверху зелеными колечками лука. Поджаривает тосты. Подаёт первую порцию юноше, тому от смущения кусок в горло не лезет, но он судорожно благодарит и старательно делает вид, что ест.       Минхо наблюдает за ним через зеркальный металлический корпус вытяжки над плитой, в расфокусированном отражении сосед и вовсе как девушка - маленькое белое пятно лица в ореоле длинных густых волос, изящные движения. Красивый и бесит до спазмов. Ли и сам не понимает, почему парень так его триггерит и порождает какую-то необъятную и необъяснимую злость по отношению к себе. Минхо бы с удовольствием сейчас развернулся и... врезал ему! Да так, чтобы тот слетел со стула и прекратил раздражать своей гордой осанкой и аккуратными жестами. Минхо хочется увидеть его растрёпанным, жалким, лежащим на полу, под ним... Чтобы на губах была кровь, хочется разодрать мягкую ткань пижамы и... И что дальше, Минхо? Ты его ушатать хочешь или трахнуть?       Трахнуть он хочет сейчас себя. По пустой башке и желательно чем-то потяжелее, чем деревянная лопаточка в его руке. Что вообще происходит? Что эта патлатая бестолочь с ним сделала? Скорее бы он поел уже и уёбывал из кухни. Словно, прочитав его мысли, Хван изящно поднимается, поклонившись, благодарит за еду, убирает тарелку в раковину.       - Я сам, не трогай.       - А? Х-хорошо, ещё раз спасибо, Лино-хён, за вашу заботу.       Парень робко и не без облегчения почти убегает из кухни.       А Минхо понимает, что у него стоит. Встало, блять, на парня! На член! Да что же это такое! Он с гневом швыряет лопатку в мойку, берёт свою тарелку и выходит с ней на маленький, но уютный балкон. Он в панике. А злость - или это нечто иное? - продолжает сводить желудок и скулы, от чего аж зубы скрипят, да спазмы в животе. Хочется что-то разрушить. Сломать. Разбить. Ударить кого-то. Подмять. Стиснуть так, чтобы тонкие косточки захрустели. Раздвинуть длинные ноги... Блять, а дальше что? Ты реально хочешь его? Смог бы его трахнуть? Парня? Но ведь стоит! И хорошо, что Хёнджин этого не заметил. Такого бы позора Минхо не пережил. Он продолжает самобичевание: да чем же ты тогда лучше малыша Боки? Такой же пидор. А, может, это заразно?       Сам же усмехнувшись этой нелепой мысли, Лино свирепо пытается съесть свою порцию омлета, давится томатами и собственным возбуждением. Нет, без дрочки никак, надо снова в душ. Какое палево. Стыдобища. Он быстро ополаскивает посуду и идёт-таки в ванную. К члену даже прикасаться стало страшно. Потому что перед глазами не горячая малышка Дженни из Blackpink, а чьи-то более реальные пухлые губы, облизывающие капельки сока, чья-то длинная шея, которая сгибается, как у лебедя, и чьи-то напуганные и такие сияющие глаза, что хочется врезать. Или поцеловать. Или и то, и другое вместе. Сумасшествие. Едва ли не плача и рыча от злости, Минхо дрочит и не может не представлять Хёнджина, воображая, как тот лежит под ним, извивается и стонет, обнимает его стройными ногами... Голый или в пижаме? А какого цвета у него соски, интересно? Нет, блять, совсем не интересно! Что за мысли?! Но кончает Минхо так смачно и сочно, что долго не может восстановить потом дыхание.       Наспех одевается, собирает рюкзак, хватает ключи от машины и убегает на парковку. Заводит любимую малышку и едет куда глаза глядят. Не зря же ему сразу не понравилась эта затея с Хваном. Как чуяла задница беду. Что теперь делать? Как быть? И ведь никому не расскажешь. Как о таком позоре можно, к примеру, тому же Джисону поведать? Кринж. Нет, он сможет сам себя поставить на путь истинный и выбить эту дурь из своей тупой башки. Точно! Надо сходить на тренировку. В спарринге все эти пидорские фантазии улетят как не бывало. За формой он возвращаться не стал, купить бутылку воды - и ладно, одет он и так по-спортивному. И кеды с собой, в багажнике, имеются. Пойдёт.       После изнурительной тренировки, которая, действительно, опорожнила его буйную головушку, отпустив все мысли, Минхо идёт в душ. С наслаждением встаёт под горячий поток, и первое, что приходит на ум, когда вода начинает приятно смывать с его кожи пот - это кожа Хёнджина, Лино помнит его точёную шею, белую, с выступающим кадыком (и с каких пор кадык - это сексуально?), его жемчужную ключицу в свободном вырезе пижамной рубашки. Да БЛЯТЬ! Что это такое? Что за наваждение? Минхо уже чуть не плачет и матерится вслух. Чего прицепился к нему этот чёртов Хван? Чего он лезет в чужую голову? Как будто забот у Ли без того было мало!       И всё-таки? Нормальные парни не дрочат на других парней. Не вспоминают, чуть не облизываясь, губы и ключицы других парней, их длинные пальцы и предплечья, увитые рельефными голубыми венами. Нет. Нормальные парни так НЕ делают. И Минхо так не делал. НИКОГДА. Не было такого, чтобы у него вставал на парней! Не было, да вот случилось. Всё когда-то происходит в первый раз. Один раз - не пидорас. Что бы ещё в тему вспомнить такого, чтобы совсем тошно стало от самого себя? Чтобы выкинуть эту чушь и блажь из головы своей больной. Возможно, он слишком переживал из-за ориентации брата, много думал об этом и вот мысли, как говорится, материализовались. Скорее всего, так и есть - это просто стресс на почве Боки и усталость.       Не может же человек внезапно в 22 года взять и сменить ориентацию?! Был нормальный, адекватный, а стал радужный. Так, стоп. А он же точно был нормальным? Может, чего-то не замечал в себе? Ну, же, будь честным с самим собой, Минхо, это пиздец как важно сейчас!       Да нет, парни ему никогда вот так всё-таки не нравились! Ни реальные, ни по телеку! Честно! Абсолютная правда. Значит с ним всё в порядке. Временное помутнение. Давно не было секса, отношений, а этот Хван очень похож на девчонку - весь такой изящный и красивый. Вот и повёлся. Ничего. Пройдёт. Должно пройти.       Утешая себя таким образом, Лино возвращается домой, мысленно молясь о том, чтобы друзьяшечек там не было, хоть бы они покинули квартиру и куда-нибудь ушли гулять. И - о, чудо! - это действительно так. Обуви у входа гораздо меньше. А дверь в комнату Боки открыта - так же, как окно. Оставили проветриваться, не иначе. Минхо зачем-то заходит в спальню брата, здесь непривычно уютно и прибрано, даже несмотря на наличие второго человека. Письменный стол Ликса, который тот очистил в начале каникул, аккуратно заставлен альбомами, карандашами, папками. Стоит красивый стаканчик для кистей. Кровать застелена на удивление ровно, в углу треугольником сложена знакомая пижама. Ли берёт её и для чего-то нюхает, от этого запаха во рту скапливается слюна, а руки и загривок покрываются мурашками. Ему хочется плакать. Дебильное состояние. Но он продолжает себя истязать, открывая шкаф и сразу находя аккуратные стопки чужих вещей, таких милых и вкусных. Минхо берёт одну из верхних футболок и с наслаждением прижимает её к лицу.       Его отвлекает лишь звон ключей и грохот у входной двери. Минхо пулей вылетает из комнаты брата и стремглав забегает в свою. Слышит разговоры и смех. "Хён, кажется, уже дома," - констатирует густой бас Енбока. Нежный голос Хвана что-то отвечает. Слюны во рту становится больше. Лино стоит, подпирая спиной дверь своей спальни и хочет уже биться об неё головой от своей беспомощности, тупости и того, что он сам искренне не понимает, что с ним, в конце концов, происходит! Ведь он - человек ответственный, серьёзный, человек - план, не любит сюрпризов и неожиданной смены обстоятельств, типа, "хён, у нас на каникулах мой друг поживёт, родители разрешили, ты не против?", но больше всего Лино не выносит, когда он теряет контроль над ситуацией. Вот как в течение всего этого ненормального утра. Когда он не понимает причин, не видит последствий, не контролирует себя, в первую очередь! Он потому и много не пьёт, кстати, даже в тесном кругу с друзьями. Потому что не хочет терять контроль из-за алкоголя. Но потерять его вот так! Без допинга и внешних факторов! Из-за каких-то пухлых губ и сладкого голосочка! Это не смешно. Вот вообще.       Ли действительно хочется плакать уже от безысходности (и кто тут истеричка?). Что делать? Что ему делать? Пойти в клуб анонимных извращенцев? В Сеуле такого добра, поди, навалом. Минхо невесело усмехается. Шум шагов по коридору туда-обратно, кто-то моет руки, шуршит пакетами, Феликс всё смеётся. Теперь голоса слышатся со стороны кухни, парни чем-то перекусывают - явно накупили фастфуда, слышно, как открывается время от времени кран, шумит вода, позвякивает посуда, гудит и пиликает микроволновка, скрипит балконная дверь.       А Ли Минхо, как больной маньяк, прижимается к двери своей комнаты, его сердце готово выпрыгнуть из груди, а руки сжимают чужую футболку и не могут оторваться от неё. Бинго!

***