***
Стажёр в крупной компании - это по большому счёту мальчик на побегушках. Отнести-принести документы, поменять бумагу в принтере, позвать кого-то из одного отдела в другой, сделать кофе... Но Минхо полон энтузиазма и желания понравиться своим, возможно, будущим коллегам. Огромный офис - два этажа в одной из высоток на острове Йоидо, в самом шикарном бизнес-центре столицы. Вид из окон - не менее шикарен, в какое ни посмотри - река Хан и живой, огромный Сеул, город возможностей и контрастов. Лино бы очень хотел работать здесь, в этом большом шумном коллективе, в таком красивом светлом здании с просторной подземной парковкой. На первом этаже небоскрёба - магазинчики и самые разные кафе, плюс какие-то мелкие офисы, типа, авиакасс и массажных салонов. Первая неделя стажёрства пролетает, как один день.
С братом и Хваном они (
к счастью) почти не видятся: утром, когда старший собирается на работу, парни обычно спят, а по вечерам, когда возвращается, те и носа не кажут из комнаты Енбока, и только слышатся оттуда их смех и голоса, да изредка Ли пересекается с кем-то из них на кухне или в коридоре. Брат всегда при виде его хмур и немногословен, а Хёнджин - мило улыбается, обменивается вежливыми дежурными фразами, но, очевидно, смущается после той своей эмоциональной вспышки, потому что тоже сразу убегает. А, может, просто не хочет с ним больше общаться.
Лино же вместо того, чтобы радоваться, что его план работает - страдает. Страдает по-настоящему. В глубине души он смиряется с тем, что план этот - хреновый, а Хёнджин - слишком желанный. И Ли безумно жаждет хоть какого-то взаимодействия с ним, хочет видеть его поближе, слышать его, говорить с ним. Специально подстраивает хотя бы минимальные столкновения то на кухне, то в дверях ванной. Покупает ему вкусняшки, которые оставляет после работы в холодильнике, а следующим вечером с удовольствием отмечает их исчезновение. Ли уверен - это не Боки, это именно Хёнджин беззастенчиво лопает его гостинцы. И это греет душу. Тело же согревает пока только футболка Хвана, так нелепо стащенная им в день знакомства, когда тот только заселился. Минхо спит и просыпается с этой футболкой и хранит её, как самое ценное сокровище - под подушкой.
Он не знает, чего ждёт от их редкого общения, но уже сам понимает, что физически не может не искать и не желать этого. Он вроде как и не собирается открывать свои чувства Хвану, но зачем-то продолжает его преследовать - Ли давно изучил все его соцсети, узнал обо всех его увлечениях, поездках, по-своему оценил (в ванной, разумеется) божественные танцы Хёнджина, восхитился каждым его рисунком, составил список того, что Хван любит - из него и выбирает вкусняшки. В общем, ведёт себя как конченый сталкер или дебил, влюблённый по уши, но не представляет, как эту влюблённость трансформировать, и во что? Куда её направить, как экологично уничтожить? А может позволить ей развиваться и расти? Ведь именно этого он так хочет всем своим существом!.. Но куда это приведёт? И надо ли оно ему? И - что неожиданно важнее - надо ли это Хёнджину?..
И потому, когда Хан заваливается к ним в субботу с утра, сразу предупреждая, что покинет эту квартиру только в воскресенье вечером, Ли искренне радуется. Будет с кем поговорить, на кого отвлечься, а может Хан даже сможет собрать их всех вместе? Он ведь такой компанейский! А Минхо за эти пять мучительных дней уже безумно истосковался по милому соседу и до дрожи хочет видеть его подольше, слышать его смех рядом и это его разбивающее сердце, милое "Лино-хёён"...
- Так, во-первых давай закажем пиццу! И потом завалимся смотреть какой-нибудь криминальный сериал? А?
- Да, супер. Я закажу. Итак, две гавайские пиццы, - Минхо достаёт телефон и, водя по экрану, успевает заметить изумлённо полуоткрытый беличий рот, - Что? Не любишь с ананасами?
- В смысле? Какие на хуй ананасы? Мы всю жизнь пепперони заказываем!
- Ну, давай разнообразим меню! Я открываю для себя новые вкусы! И для тебя, получается тоже.
- Нет, ну раз платишь ты, то мне похуй, - всё еще удивляется Джисон, - Я могу хоть с яблоками, хотя это уже вроде и не пицца, но, блин, чаги-я, это так странно! Что за подмена? Ощущение, что ты как минимум предал нашу любовь!
Ли цокает, закатывая глаза, и они оба хохочут. Именно этого - лёгкости и смеха! - не хватало Лино всю неделю. Дождавшись заказа, с двумя коробками пиццы парни выбирают в холодильнике напитки, запасы которых Ли постоянно пополняет (а Хван нахально уничтожает), и удобно устраиваются в гостиной, выбирая сериал. Первым мимо проползает Енбок. В гостиной нет дверей по умолчанию - лишь широкий проём, ведущий в коридор, а потому незаметно проскользнуть точно не выйдет, и младший вынужденно заглядывает поздороваться с хёнами.
- Доброе утро! Рад встрече, Джисон-хён.
Судя по загробному голосу - рад не слишком, но Хан весело отвечает ему на приветствие и приглашает после душа отведать пиццы. Ликс же неопределённо что-то хмыкает в ответ и скрывается за дверью ванной.
Только парни приходят к консенсусу и, наконец, выбирают, что будут смотреть, как в гостиной появляется заспанный лохматый Хёнджин и дарит им приветливую улыбку. В сердце Минхо что-то разбивается - наверное, последняя сосулька. Такой домашний, трогательный вид соседа умиляет до слёз, его хочется немедленно усадить на колени, крепко обнять и покрыть всего поцелуями. От этих мыслей Ли краснеет, но уже не отказывается от них и взгляд от предмета обожания не отводит. Тот сначала перекидывается дежурными вежливыми фразами, знакомится с Ханом, а потом широко открывает ясные глаза.
- О, что это у вас, хёны? Гавайская! С ананасами! Это ведь моя любимая! - Хван мгновенно пробуждаясь, подбегает к дивану и плюхается рядом с Минхо, - Угостите?
- Конечно, малыш, держи, - Ли выбирает самый большой и аппетитный треугольник и подает его Хёнджину, тот откусывает, жмурясь, как щеночек, набивая щёки, не хуже Джисона. А сам Джисон тихо впадает в ступор. Он переводит прихуевший взгляд с Ли на Хвана и наоборот и не может подобрать челюсть, которая реально отвисла. Такой же охуевший, но при этом гораздо более свирепый вид и у Феликса, вернувшегося в гостиную за обещанным угощением.
- Джинни, ванная свободна. Ты не хочешь прежде умыться, а потом уже обжираться? - в голосе Ликса злобное предупреждение.
Но Хёнджину дали его любимую пиццу, Лино-хён так мило заботится о нём, и все тревожные мысли и недвусмысленные сигналы друга вылетают в трубу. Хёнджин смотрит Ли прямо в глаза и тонет в море обожания. О, Хёнджин знает этот взгляд и, чем бы Ликси там ни грозился, Хван уверен: хён его точно не обидит, он его любит, по крайней мере, как младшего, хён к нему ласков и нежен. Он о нём хорошо позаботится. И Хёнджин, окончательно расслабившись, продолжает умильно есть, принимая любимую пищу прямо из рук Минхо (как будто свои отвалились), откровенно ластясь к нему и совсем немножко капризничая.
- Хё-ён, эта такая горячая!..
- Осторожнее, малыш, она и правда горячая! Давай налью тебе водички? - и Лино судорожно находит на столе бутылку воды, наливает её в чистый стакан, сразу подавая его Хвану. А тот машет кистью перед губами, демонстративно надувая их, и так громко дышит, точно обжёгся кипятком, а не кусочком пиццы, прибывшей минут 15 назад.
Джисон переводит остекленевший взгляд на Ликса, словно ища объяснений. Но младший и сам в ахуе и лишь пожимает плечами в ответ. Молча садится прямо на пол, тоже берёт кусочек. Они с Ханом напряжённо делают вид, что едят и смотрят сериал, но наблюдают совсем другой - не криминальный, а тошнотворно милую дораму про первую любовь, не иначе.
Минхо, начисто позабыв про все свои установки и планы, про страхи и сомнения и даже про наличие других людей в комнате, не может оторваться от ухаживаний за Хваном и вообще не может от него оторваться. Без конца поправляет ему волосы, футболку, нежными прикосновениями убирает с лица кляксы от соуса и сыра и не отрывает откровенно влюблённых глаз. Была бы его воля - ел бы не пиццу, а Хвана. Так хочется побольше тактильных контактов! И Ли не сдерживает себя, продолжая то кормить, то поить соседа. А тот - кокетка от природы - и рад стараться в ответ. Принимая с рук хёна пиццу, непременно легонько касается его пальцев пухлыми губами - совсем чуть-чуть, но и этого достаточно, чтобы Хёнджин уловил молниеносную реакцию в теле хёна - того каждый раз словно прошибает током. Хёнджин чувствует себя хозяином положения и, самодовольно ухмыляясь, продолжает напропалую флиртовать, надувая губки и хлопая глазками. Пока Ликс, уже не выдержав этого безобразия, почти силой не утаскивает его в ванную умываться.
- Блять, Джинни, ты что творишь? - злобно шипит он, - Мы же договаривались! Ты обещал! Ну, на хуй ты к нему лезешь?
- Я к нему не лезу! - тут же обижается Хван, - Это он ко мне лезет, разве не видишь? Хён влюблён в меня, это же так очевидно. Я ему нравлюсь точно! И даже не пизди мне тут!
- Ну, хорошо, допустим, - с трудом сдерживает гнев Феликс, - Его растащило, он по ходу реально с катушек слетел от красоты твоей неземной. Но, Джинни, блядь, в огонь с охапкой соломы не входят! Я тебя в последний раз предупреждаю, мой братец - гомофоб! Да - возможно, ещё и латентный гей, потому и триггерит его эта тема. А ещё он - псих! И когда мозги его включатся - а они когда-нибудь это сделают! - то ты будешь в зоне большо-оого риска! И можешь очень сильно пожалеть, что доверился ему и втянулся в это дерьмо.
Однако, Джин лишь беспечно закатывает глаза:
- Божечки, Ликси, ты порой такой душный! Ну, и кто из нас двоих королева драмы? Ты как в той сказке - Умная Эльза, паникуешь заранее оттого, что может никогда и не случится. Видно же, что хён от меня в восторге. Он - искренний, я чувствую. И, между прочим, чтоб ты понимал, мне он тоже очень нравится! Он у тебя такой красав...
- Нет, Джинни! - рявкает своим низким голосом Феликс, прерывая мечтательные признания друга и сотрясая стены в ванной, - Ну хули ты такой долбанутый у меня! Блядь, бесишь! Минхо - сложный! Даже если он влюблён в тебя, представляешь, как долго и мучительно больно он будет приходит к полному понимаю этого? Да он сам заебётся и тебя заёбет во всех смыслах!
- Ну, в определённом смысле я как бы и не против, - ухмыляется Хёнджин.
- Сука, Джинни! Угомонись! Вот смотри, - Ликс пытается дышать ровно и говорить спокойно, - Смотри - человек приезжает в гости, в другую страну, сидит в чужом доме. Тут его младший брат легонько чмокает своего парня - не так, чтоб демонстративно, не перед ним, да и не в засос - легко, между разговорами и смехом. И тут этот человек вскакивает, начинает орать, ударяет Чана, толкает меня, орёт на родителей, кричит им, что они меня не так воспитали, а Чану и его родителям - что он меня совращает, а те его покрывают! Разбивает что-то с чужого стола! Это выглядело именно так! И ему было похуй на родителей Чана, которые пытались его успокоить, на наших - он орал и на мать, и отца! Не выбирая выражений!
Джин, наконец, становится более серьёзным, а Феликс уверенно, но с болью в голосе продолжает:
- Этот человек назавтра же вылетает обратно в Сеул, благо, динозавры дед с бабкой его поддерживают в благородном порыве поскорее покинуть этот дом разврата! И больше ни разу за два года он не приезжает к нам! Родители сами несколько раз навещали его в Сеуле, но каждый раз, как мне рассказывала мама, он говорил с ними сквозь зубы и вообще избегал общения! А потом, - с нескрываемым сарказмом продолжает Ликс, - Этот же человек, спустя буквально пару лет вдруг начинает кормить с рук другого мальчика и пускает на него слюни. Окей. Допустим, любовь. Или мгновенная карма. Скорее всего сейчас он и сам до конца не понимает, что творит, и как это выглядит со стороны, но ведь он поймёт, Джинни.
Хван виновато вздыхает и опускает взгляд, но Енбок хватает его за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза, сурово завершая:
- И как он отреагирует на то, что ему вдруг захочется поцеловаться, а тем более трахнуться с парнем - неизвестно. Учитывая, что он неадекватный псих, то можно смело предположить любой стрёмный вариант. Ты не в безопасности с ним, Джинни. Тебе напомнить причину вашего расставания с Бомджуном?
Глаза друга увлажняются, он отрицательно мотает головой, но Ликс безжалостен:
- Бомджун тебе втащил из-за ревности. И это человек, который полностью принимает свою ориентацию, принимает тебя и уверяет, что любит до сих пор. Просто не сдержался. Один раз. И ударил так, что ты потом три недели ходил с фингалом. И ты сбежал от него. Правильно сделал! Но на хуя - получив укус от собаки, ты теперь сам лезешь в логово тигра? Мм? На хуя? Имей в виду. Я тебя предупредил. Хочешь играть с огнём - валяй. Но если обожжешься - я не виноват.
Феликс уже готов уйти из комнаты, оставив Хвана рефлексировать и умываться в одиночестве, но тот цепляется за его руку и тихим голос произносит:
- Ликси, не сердись... Я тебя услышал, я всё понимаю... Но, пожалуйста, можно я рискну? Я не стану тебя потом ни в чём обвинять, - красивые глаза Джина на редкость серьёзны и спокойны, - Ты не понимаешь, Ликс... Хён он... Он мне правда
очень нравится. И... И я ничего не могу с собой поделать, мне с ним так спокойно и хорошо, как никогда не было с Бомом, хоть мы и с детства были вместе. Меня тянет к Лино как магнитом, я не могу устоять... Я готов попробовать.
Ликс уже чуть не плачет и ласково гладит Хёнджина по щеке:
- Малыш, как же так?.. Знаешь, тебе нужно вернуться домой и там много раз обдумать эту мысль, прежде, чем что-то пробовать. Хорошо? Заодно проверишь и свои, и его чувства. Продумаешь все варианты и риски. Прошу тебя, солнце, не спеши, никуда этот хмырь не денется. Не делай ничего на эмоциях, Джинни, котик...
Хёнджин согласно кивает:
- Хорошо, Ликс, завтра же съеду. Будем с тобой встречаться на моей территории. Мне, наверное, и правда надо всё обдумать...
Друзья обнимаются, стоя в пижамах в тесной комнате, после Ликс покидает-таки друга, а Хван задумчиво начинает чистить зубы.
***
