Триггер

      ***

      - Поцелуй меня, хён, - хрипло произносит в темноте набережной подростковый голос Хёнджина, а у Минхо от этого земля под ногами превращается в продолжение реки, на берегу которой они находятся. Словно нет больше тверди земной, а лишь мерцающие тёмные волны Хан повсюду. И они с Хёнджином святым чудом держатся на их поверхности. И словно и стоят они лишь благодаря тому, что крепко схватились друг за друга - Хван обнимает Ли за шею, а тот нежно прижимает его к себе, держа за талию.       Перед Лино расплываются огоньки фонарей, ночной иллюминации, отражений их в больших, сияющих глазах напротив, и он, наконец, тягуче, медленно прижимается сухими обветренными губами к нежным и мягким пухлым губам, что находятся так близко.       Без языка, слишком целомудренно, так нежно, как мать целует новорождённое дитя, так легко и невесомо, словно прикасается губами к крылышку бабочки и боится стряхнуть с неё хоть крупицу пыльцы.       Они стоят во тьме деревьев, но всё еще на набережной, где в этот прохладный час после дневного летнего зноя гуляют сотни людей, где уличные продавцы предлагают всё, что душа пожелает - от сахарной ваты, до игрушек-стрелялок, что огненными вспышками взлетают в небо и парашютиками плавно опадают обратно на мостовую. Где детишки громкими капризными голосами вымогают у родителей очередную такую безделицу или сладость. Где делятся эмоциями и разными жанрами уличные музыканты, а юные блогеры снимают тиктоки, вытанцовывая перед штативами.       Посреди всего этого набережного великолепия, полного огней и жизни, два красивых юных парня стоят, крепко обнявшись и невесомо касаясь друг друга губами, потираясь, точно эскимосы, кончиками носов. От них за версту веет такой нежностью, чистотой и искренностью, что юноши не встречают неодобрительных окриков или недовольных взглядов, прохожие плавно протекают мимо, не задевая парочку, как будто понимая, как им и без того непросто.       После Минхо берёт Хёнджина за руку и ведёт гулять дальше, выбирая места потемнее и поукромнее. Они снова молчат, но это молчание такое глубокое и пронзительное, что Ли смаргивает непрошенные слёзы. Слёзы счастья или его переизбытка.       Хёнджин грациозно фланирует рядом, его лёгкой, небрежной походкой от бедра можно покорять мировые подиумы, но он здесь, рядом с Ли, и покоряет вновь и вновь его бедное растрёпанное сердце.       - Хочешь мороженого? Или сладкой ваты?       - Хочу, давай вату?       Самый милый Хёнджин - это определённо кушающий Хёнджин, он по-детски забавно жмурится от удовольствия, ест, надувая и без того пухлые губки, и продолжает крошить остатки айсберга глубоко в сердце старшего. Тот умиляется с каждого жеста Хвана, с его мимики, его голоса... И снова, и снова укутывает заботой - вытирает салфетками заляпанное сладкой ватой личико, застегивает свитер, поправляет длинные тёмные пряди, выбившиеся из-под бейсболки, подносит к нежным губкам шейкер с водичкой.       Хёнджина хочется взять на руки и нести, как принцессу, кружить и чтобы непременно на них падали лепестки цветущей сакуры, вокруг вели хоровод мерцающие звёзды и порхали рядом разноцветные бабочки.       Вместо этого Ли тащит уставшего, но довольного Хвана на закорках. Тот громко смеётся, сжимая его бёдрами, и неожиданно атмосфера меняется.       Из невинной и волшебной она превращается во взрослую и опасную. Минхо вдруг всем телом ощущает приливы возбуждения - они накатывают постепенно, незаметно ускоряясь, становясь всё масштабнее, захватывая всё больше пространства. И вот уже он ни о чём не может думать, кроме такого желанного тела на своей спине, длинных ног, обхвативших его по бокам, Ли тяжело дышит и чувствует, что ещё немного - и его понесёт.       - Хён, ты весь взмок, я же говорил, что тяжёлый, - звонко хохочет Хван, спустившись, наконец на грешную землю.       А Ли даже ответить не может, загнанно дышит и не сводит тяжёлого, потемневшего взгляда от беспечно улыбающегося личика. Они стоят под сенью большого дерева, где-то на газоне, рядом - хвала святым рыжим котам! - никого нет, и Минхо стискивает Хёнджина в страстных объятиях и начинает зацеловывать его везде, куда попадает, прижав к стволу толстенного клёна. Он уверен, что сейчас получит как минимум пощёчину, а как максимум - по яйцам, всё испортит, и Хёнджин снова убежит и больше на него и не взглянет, но тот неожиданно подаётся навстречу, отвечает на уже глубокие поцелуи и негромко постанывает от особенно горячих прикосновений, он даже слегка раздвигает длинные ноги как будто специально, чтобы Ли было удобнее зажимать его, и у Минхо в голове стреляют фейерверки от такой желанной, но неожиданной взаимности.       - Хён, перестань, отпусти, - Хёнджин всё-таки отстраняется, но не совсем, его руки всё еще на плечах Минхо и сам он, тепло улыбаясь, лукаво подначивает старшего, - Это не слишком похоже на только свидания и разговоры, не находишь?       - Прости, малыш, - хрипло отвечает Ли, - Так тяжело себя контролировать, когда ты настолько близко. Ты сводишь меня с ума с самой первой нашей встречи. Я влюбился в тебя с первого взгляда, Хёнджин-а. И, видимо, до последнего вздоха буду любить, одного тебя...       От таких искренних признаний любитель романтики Хван Хёнджин не поплыть просто не может, теперь он уже сам прижимается теснее к хёну, зарывается лицом к нему в плечо и тихо шепчет:       - Отвези меня домой, хён, а то я отдамся тебе прямо здесь и нас арестуют, - они оба смущённо вздрагивают смехом, но Хёнджин продолжает уже серьёзнее, - Я не хочу спешить, Лино-хён. Не хочу потом сожалеть. Отвези меня домой, пожалуйста.       - Да, малыш, конечно, - Минхо бережно целует его длинные пальцы, размыкая объятия, - Я и не собирался, честно, но мне реально крышу сносит, когда ты рядом. Ты тормози меня, я не собираюсь спешить и давить на тебя. Будем всё делать постепенно. И максимально романтично, я помню!       Оба смеются, неловкости больше нет, парни держатся за руки и покидают набережную, размахивая сцеплёнными руками, они болтают и неспешно направляются к парковке.       ... Завтра рано вставать, середина рабочей недели, но Ли никак не может найти удобного положения. Он уже дважды! за вечер подрочил, принял душ, выпил два стакана воды, поскроллил аккаунт Хёнджина в инстаграм, хотя знает там наизусть каждый пост, снова и снова перечитал их переписку в КакаоТолк, особенно последние сообщения.       Минхо-хён. 22:31.       Спокойной ночи, малыш! Спасибо тебе за этот вечер. Самый счастливый в моей жизни. emoji~kiss       Мой Малыш. 22:33.       Сладких снов, хён. И тебе спасибо. Особенно за вату, люблю розовую. emoji~wink       И всего-то. Но от этого лукавого подмигивающего смайлика отчего-то заходится сладкой истомой сердце и широкая, счастливая улыбка сама лезет на лицо, отгоняя сон. Впрочем, потихоньку взгляд Ли всё же тяжелеет и так и засыпает, не отрываясь от круглого жёлтого эмодзи с прищуренным глазком - вместо него перед засыпающим взором предстает маленькое личико с белоснежной кожей и тёмными густыми бровями, оно такое живое, подвижное, то улыбается, то загадочно молчит, то подмигивает ему в точности как та иконка в мессенджере. И всю ночь снится Лино лучезарная улыбка и звонкий смех, длинные тёмные волосы, растрёпанные ветром, тонкие пальцы - розовые и липкие от ваты, и нежные, манящие губы, сладкий до невозможности вкус которых он наконец узнал.       ...Два дня без Хвана тянутся вечность. Они договорились встретиться в пятницу, поскольку у Минхо рабочая неделя, а у Хёнджина - репетиции. Полностью от танцев будущие хореографы не отдыхают даже в каникулы.       И вот в вечер пятницы, освободившись даже пораньше, Ли мчит в сторону заветного адреса. Паркует автомобиль, букет оставляет в салоне, на заднем сидении, вручит, когда Хёнджин сядет в машину. Сегодня Минхо нарядился так, как только позволил его скудный гардероб, полный лишь тёмных, безликих вещей. Откопал в его закромах откуда-то бежевый свитер с коричневыми полосками и относительно светлые широкие джинсы.       Ли уже подходит к подъезду, когда слышит со стороны детской площадки непривычно нервный, но определённо знакомый голос. Стремглав несётся туда. За решеткой, огораживающей футбольное поле, видит тонкую фигурку Хёнджина, он стоит к нему спиной и, бурно жестикулируя, говорит что-то высокому парню напротив. Тот немного худощав, долговяз, но в нём нет изящества и грации, как у собеседника. К тому же незнакомец сильно сутулится. В целом же, выглядит мирно и безобидно. Он не замечает Минхо, полностью поглощённый Хваном, а тот впервые на памяти Ли говорит очень низким и одновременно визгливым злым голосом.       - Ты тупой или прикидываешься? Бом, оставь меня в покое! Я тебя никогда не прощу, я даже дружить с тобой больше не смогу! О каких ещё отношениях ты вообще говоришь?       - Джинни, перестань! Конечно, ты сможешь! Ты обязан простить меня! Все люди ошибаются, я ведь был пьян, и этого больше не повторится! Вот чего ты точно не можешь - так это взять и прекратить то, что есть между нами! Мы не существуем по отдельности, я же жить без тебя не могу!       - Именно поэтому ты и оставил меня лежать на полу после того, как сам же и приложил со всей дури об стенку? Ни за что ни про что?! Ну, нет, Бом. Нет!       - Ну, прости, ягнёнок! Говорю же, пьян был! Больше не стану пить никогда! Клянусь!       - Пфф... Бом, не беси! И у меня вообще уже есть другой парень!       - Не верю! Не может такого быть! Ты - только мой!       - Он - мой, Хёнджин теперь - мой!       Минхо хищником медленно выходит из тени, подходит к парочке, берёт вспыхнувшего улыбкой Хёнджина за руку и отводит за свою спину. Не сводит глаз с противника. Тот явно младше, хоть и на добрую голову выше, однако, вблизи выглядит ещё менее внушительно, правда, ярость искажает миловидные черты.       - А ты ещё кто такой? Убирайся, мы с Хёнджином с детства вместе! Он позлится и всё равно меня простит, так что нечего тут как шакал кружить вокруг чужого парня! Я тебе его не отдам!       - Так-то я не переходящий кубок, - злится за спиной Ли Хван, - И не кусок мяса, за который надо драться! Просто ты проебался, и мы больше не вместе!       - Понял? - ледяной взгляд Минхо и высоко поднятая бровь вкупе с мощным напряжённым торсом не сулят ничего хорошего, но у Бомджуна, похоже, инстинкт самосохранения немного задремал и парень отчаянно лезет в драку - он размахивается и направляет кулак в лицо Ли. Тот мгновенно перехватывает руку, заносит за спину, выворачивая, и вызывает этим у юноши заячий крик отчаяния. Он трепыхается, как дичь, пойманная в силки, но вырваться из стального захвата не может.       - Повторяю ещё раз. Вы больше не вместе. Хёнджин теперь - мой. Ты понял?       - Д-даа, п-понял, - синея лицом, бессильно роняет Бомджун и падает коленями на газон, когда Ли его, наконец, отпускает.       Тот бесстрастно отворачивается, бережно подхватывает испуганно замершего Хвана под руку и уводит на стоянку.       - Прости. Снова напугал тебя, - уже сидя в машине горестно вздыхает Минхо.       Но Хёнджин стремительно прижимается к его щеке губами и отстраняется, счастливо улыбаясь.       - Что ты, хён! Это ведь было так... Романтично! - Хван более-менее успокоился, глаза его сияют уже не страхом, но адреналин в крови, похоже, всё ещё кипит, - Я всё расскажу Ликси! Вот он будет в восторге! Он ненавидит Бома даже больше, чем я. Это всё было прямо как дорамах! За меня ещё никто никогда не дрался!       Ли снисходительно усмехается, снова умиляясь со своего малыша, тот так искренне радуется, ощущая себя героиней фильма, а когда Минхо, потянувшись, достаёт ему с заднего сиденья стильно оформленный высокий букет трепетно-розовых и белых пионовидных роз, то счастью Хёнджина и вовсе нет конца! Он превращается в анимешного персонажа: глазки - сверкающие щёлочки, белозубая улыбка полумесяцем - наверняка в прошлой жизни Лино спас свою страну или изобрёл какое-то нужное на тот момент лекарство, как иначе объяснить, что его внезапная любовь к самому прекрасному существу на планете обретает такую силу и при этом ещё получает взаимность?!

***