Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.
— Вера Николаевна Полозкова
Кавех не сможет съехать от Аль-Хайтама.
И дело даже не в том, что у архитектора банально не хватает моры даже на собственные базовые нужды, вроде воды и еды, не говоря уже о собственном жилье. Если бы Кавех захотел, давно бы съехал: мыкался по знакомым каждую неделю, поселился в Гандхарве или, Сайно недавно предложил, в доме Генерала, который простаивает пустой.
Да Кавех мог бы даже сорваться в Фонтейн.
Но - не мог.
То есть, в Фонтейн то как раз именно не хотел: больше из-за того, что, несмотря на всю свою любовь, слишком хорошо знал собственную мать. Вряд ли она до сих пор живёт по тому адресу, куда Кавех второй год безответно шлёт письма.
Но суть была не в этом.
Кавех ненавидел Аль-Хайтама. Как того, кто вечно оскорблял архитектора и его творения, как того, кто вечно унижал его и втаптывал в грязь его достоинство, от которого и так немного осталось. Кавех ненавидел то, как легко Хайтам позволяет себе... Всё.
Включая содержание Кавеха.
Потому что Аль-Хайтам был успешен. А Кавех нет.
И Кавех такой плохой, плохой,
плохой, и он чувствует
неисчерпаемый океан вины: ненавидеть человека, который лучше тебя, только за то, что он лучше? Ненавидеть кого-то, кто не такой же неудачник?
Кавех опустился очень и очень низко.
Намного более низко, чем может показаться, потому что он
прекрасно осознаёт, что ненавидит людей куда более успешных, чем он сам. Что ненавидит
своих друзей за то, что их жизнь - не бесконечное мыкание по чужим углам без семьи, собственного дома и с нереализованными амбициями и идеалами в багаже. Прокручивая эту мысль в голове, Кавех думает пойти утопиться в каком-нибудь озере, но осознаёт, что с водой в пустынном Сумеру вечно сложно, и он не может так подставить несколько десятков человек, которые утоляли жажду из этого озера ежедневно.
Желать своим друзьям
такого? Кавех считает себя чудовищем.
Человеком он перестал быть давно - люди, даже маленькие, не толкают радостно своих родителей к смерти, полнейшей апатии и полному разрушению личности и счастливой жизни.
Кавех осознаёт, чувствует вину и...
Не находит в себе душевных сил, чтобы перестать ненавидеть.
Хайтам, конечно, не помогает.
Потому что ненавидеть Тигнари, который каждую встречу заботливо спрашивает про самочувствие и строго отчитывает за лишнюю
бутылку-другую чарку вина - сложно.
Ненавидеть Сайно, который так искренне и совсем необидно радуется, в очередной раз обыграв его в Призыв Семерых - сложно.
Ненавидеть Аль-Хайтама, который, проходя мимо его рабочего стола, проливает свой
мерзкий, плохо стирающийся кофе на чертежи? Который презрительно окидывает эти чертежи и говорит ему: "переделаешь" или "ну и славно, давно пора выбросить этот мусор из моего дома"?
Ненавидеть Хайтама, который не устаёт раз в неделю напоминать ему про долги?
Который
буквально втаптывает его чертежи в грязь, проходя по ним, разложенным на чистом полу, не глядя, в уличной обуви?
Который каждый раз приходит забрать его из таверны пьяного, только чтобы поругаться или швырнуть молча на полу в прихожей?
Аль-Хайтам ненавидит Кавеха, которого ему, подгадав порыв нерастраченного за всю жизнь великодушия, навязала судьба.
Кавех ненавидит более успешного Аль-Хайтама.
И именно поэтому он не может съехать.
Кавех, несмотря на всю свою ненависть, которая разъедает его, как элеазар, не может не признать - Хайтам великодушен. Он всё ещё не выкинул архитектора за дверь. Терпеливо оплачивает расходные материалы вроде перьев, ватманов и карандашей, когда заказчик попадается несговорчивый и совсем уж жадный. Хайтам иногда, когда берёт еду на вынос, приносит порцию Кавеху и оставляет, как бы тот не отнекивался.
И Кавех ест. Ненавидит эти подачки, но времена студенчества, когда он три дня подряд мог только пить (в том числе, отнюдь не воду, а в худшие времена и только её), давно прошли.
Времена, когда Кавех ещё мог, из гордости, действительно отказаться - тоже. Какая ему гордость, когда нет-нет, да и несётся в спину на какой-нибудь улочке презрительное: "содержанка".
Но дело даже не в подачках.
И не в ненависти.
Хайтам лучше: сильнее, умнее, у него больше здравомыслия и, если подумать, здорового эгоизма. Он не бросается вперёд, сломя голову, обдумывает каждый шаг, свой и чужой, на два-три-четыре хода вперёд, анализирует и делает верные выводы. Хайтам терпелив. Безгранично терпелив, так же как Тигнари и Сайно, терпящие его пьяные выходки: драки, дебоши, громкие крики или паршивое пение.
Тигнари лучше: честнее, смелее, спокойнее, не боится брать ответственность и действует решительно, даже если не уверен. Он всегда мягкий и ласковый, даже когда распекает Кавеха за очередной дебош, после которого их всех выгнали из таверны. И это отнюдь не от мягкости характера, нет - просто Нари ими дорожит.
Сайно лучше: сильнее, ответственнее, не терпит лжи и обмана, даже во благо. Искренне пытается утешать и шутить - иногда смешно от того, насколько же это не смешно (об утешении тут речь или о шутках?).
И Кавех старается.
Запихивает свою малодушное желание бросить всё и сбежать, чтобы начать новую жизнь под чужим именем где-нибудь в Снежной, - вот уж где беглого должника не достанут никакие Матры и даже Дори с её неисчерпаемыми
золотыми рудниками таланта к переговорам, - топит в океане вины желание сбежать из дома Аль-Хайтама без ничего, как есть, и никогда не возвращается, лишь бы не видеть и не слышать надменного соседа.
Кавех не бежит.
Кусает по ночам губы до крови, чтобы утром затонировать их и синяки под глазами тенями и полупрозрачной матовой помадой. Чертит до стёртых в кровь подушечек пальцев, внося за раз платёж по долгам за три, а то и четыре месяца вперёд, чтобы не копились проценты. Меньше пьёт и вообще старается не ходить в таверну один - путь к принятию собственного алкоголизма ещё не окончен, но Кавех хотя бы признал наличие у себя проблем со спиртным - стыдно, когда патрули Матр вместо того чтобы задержать за нарушение общественного порядка, бегают докладывать собственному Генералу, что пьяного в сопли Светоча Кшахревара нужно забрать из таверны.
Благодарит Хайтама - тихо, сквозь зубы, взглядом, помытой посудой в раковине или расставленными по полкам книгами.
Кавех - неудачник по жизни, но даже такой дурак как он понимает - люди, которых он ненавидит, держат его на плаву.
И Кавех выскребает из себя всё, что в нём ещё осталось от человека, которым он так радостно притворяется. Зубами вгрызается, ломая остатки больной гордыни, перешагивая через нездоровый эгоизм и самолюбие.
Мучается. Страшно мучается, тянется вверх, за шкирку себя вытягивает из грязи, в которой тонет, стёртыми в кровь пальцами выскребает осколки собственной веры в себя и собственной же человеческой гордости.
Мучается. Но растёт.
