Змееликий

Ноги, несмотря на сонное сознание, уверенно шагают в приоткрытую дверь директорского кабинета. Прежде, чем мозг опознает людей, до ушей доносится надрывающийся звук, крик: — Поговорите со мной! — кричит голос, который Северус узнает с первых звуков. Он принадлежит сыну его давнего врага и первой подруги. Голос, хоть он и не принадлежит взрослому человеку, доносится до ушей звонким сильным, громким звуком, сбивая спокойное выражение лица. Дамблдор поворачивается, задевая седой бородой глобус на столе. Его взгляд проносится мимо Северуса, прожигая взглядом юношу, посмевшего кричать на него. — Он залез мне в голову, а вы все еще избегаете меня? — с издевкой спрашивает этот голос, вновь полон отчаянья, боли. — Северус, — просит Дамблдор, не переводя глаз с лица мальчика, — ты знаешь что делать. И вот юноша разворачивается, резко и дерзко заглядывая Северусу в лицо. Он стоит в промокшей футболке, с волос текут еле заметные капельки пота, но главное не это. Зрачки Гарри Поттера сузились до маленькой щелочки и теперь весь его облик напоминает образ готовой набросится змеи. — Следуйте за мной — говорю я, разворачиваясь к нему спиной и выходя из кабинета. Мы выходим на лестничную площадку и я тяну его за руку, вынуждая стать ближе. В мой нос проникают ароматы юношеского тела вперемешку с потом. Я колдую маленькое зеркало, какое продается в сувенирных лавках, и протягиваю ему. — Ваши глаза, — почти шепчу я. Он смотрит в отражение не больше секунди и моргает, отчаянно пытаясь убрать то, что натворил с ним Темный Лорд. В следующий раз, когда он поднимает на меня свой ожидаемо тяжелый взор, я вижу обычные поттеровские глаза, смесь зелени и дождя играет в огнях свечей. Я тяну его за руку даже не осознавая как сильно держу его запястье. Мы проносимся по коридорам, этажам, будто хотим убежать, хотя в такое время за нами вряд ли кто-то идет. А может быть я стараюсь убежать от реальности. Но реальность, к сожалению, застает меня в дверях моих покой, куда я приволок парнишку. Я запираю дверь и левитацией передвигаю стул, на который Поттер садится, не спрашивая разрешения. — Я научу вас кое-чему, Поттер — говорю я, и усмехаюсь от того, насколько двузначно в другом контексте звучали бы мои слова, — Та наука, благодаря которой Темный Лорд может проникать в ваше сознание, осознанно или нет, называется легилименцией. Обратная ей, наука про защиту сознания, называется окклюменцией, и именно ею мы и будем заниматься, — взгляд на миг опускается с заинтересованных глаз на губы, расслабленные, но искусаны. Северус делает себе заметку на будущее. — Есть какое-то заклинание, чтобы защитится от… этого? — спрашивает Поттер, заполняя паузу. Мои глаза вновь находят его и я отвечаю: — Обращение, Поттер, — я злюсь, что мальчик так легко убирает между нам стену возраста и опыта. — Простите, сэр, — я почти слышу раскаяние в его голосе, но совсем не верю. — Не совсем, Поттер. Нельзя просто махнуть палочкой и поставить блок, как это мы делаем в классе ЗОТИ, — я все же отвечаю на вопрос, — Вам нужно закрыть ваши мысли и знания, не дать леггилименту проникнуть в вашу голову. — Как это сделать, сэр? — он спрашивает очевидный вопрос. — К сожалению, Поттер, — я усмехаюсь, — я не знаю. У каждого человека свой способ и вам прийдется найти Ваш. — Какой у вас? — выпаливает он, прикусывая губу. — Не могу сказать вам, — кривлю губы я, отмечая что он вновь забыл обращение, — вы попытаетесь его повторить и мы только потратим время. — Но если мне он тоже подходит? — выпаливает он, вскакивая на ноги. — Сядьте, — рявкаю я, грозно смотря в сторону усаживающегося ученика, — если вам тоже подходит этот метод, то вы дойдете до него сами. Он упирается в меня взглядом, пытаясь найти ответы на свои вопросы, позже отводит взгляд, разочаровано отворачиваясь. — Я применю к вам заклинание, — говорю я, наблюдая как его глаза снова вонзаются в меня, — благодаря которому я смогу прочесть ваши воспоминания. Ваша задача — попытаться противостоять мне. Он смотрит куда-то позади меня и кивает, принимая правила. Я направляю на него палочку, мысленно прося прощения, и в тот момент мне кажется, что он понимает, что скрыто во взгляде, направленном на него. Я отсчитываю до трех, наблюдая, как Поттер сжимается, и произношу заклинание: — Леггилиментс, — губы едва успевают закончить слово, как голубая вспышка уже открывает для меня его голову. Первое, что я вижу — министерский коридор, освещенный приятным голубым светом, рядом со мной стоит Поттер, чьи глаза плотно сомкнуты. Он мелко дрожит и редко махает головой, как будто пытается что-то с себя скинуть. Вдруг он открывает глаза, и я снова вижу те тонкие, змеиные зрачки. Он смотрит позади меня и я, оборачиваясь, вижу тело Артура, которое снова и снова пытается сражаться со змеей. Я поворачиваю голову на юношу, но его глаза уже не смотрят на Уизли, они направлены на меня. Его язык проносится по губам, смачивая их слюной и я на мгновение полностью уверен, что язык у него двойной, будто разрезанный на кончике. Мои щеки вспыхивают, я впиваюсь взглядом в его рот и представляю, представляю то, что никогда не должен был. Я выхожу из его сознания, прислоняясь к шкафу за мной. Поттер сидит на стуле, держась за свои колени, тяжело дыша. — Поттер, — хриплю я, — что это было? — Мой сегодняшний сон, — его голос нарывается, и мне на мгновение кажется, что он расплачется. Но через секунду Гриффиндорец поднимает на меня глаза и я который раз за сегодня вижу его необычные зрачки. — Что с вашими глазами? — полушепчу я, подходя ближе, и хватая его за подбородок, заставляя поднять голову все выше. Он смотрит на меня долго, видимо пытаясь уловить отвращение, но в моем взгялде только беспокойство. — Это ОН на меня так влияет, — отвечает Поттер спустя какое-то время и его язык проносится по пересохшим губам. Я с радостью и в то же время с каким-то темным разочарованием замечаю, что его язык совершенно обычный. — У вас во сне был раздвоенный язык, — я чуть наклоняю голову. — Нравится, сэр? — зло усмехается он, сверкнув глазами. Его подбородок еще мгновение спокойно лежит у меня в руке, а спустя секунду резко дергается, пытаясь вырваться. Я крепче хватаю его за лицо, закрепляя пальцы во впадинах щек, так, что его губы выпячиваются и я вижу ровную, белую линию зубов. — Не смей мне хамить, — отвечаю я, держа его крепко. Его брови хмурятся, выражая несогласие, но я только сильнее сжимаю его челюсть. С его губ вырывается стон боли и я замираю, чуть ослабив хватку. Смотря на его губы я ощущаю нечто, расползающееся по моему телу, — Убирайся, — произношу, одновременно освобождая его лицо от захвата. Он смотрит дольше положенного, чуть прищуривая глаза, потом моргает и узкие, так меня интересующие, зрачки исчезают и он поднимается. — Когда мне прийти в следующий раз? — спрашивает он, но в его голосе не слышно интереса. — Я сообщу вам, — еще секунду и дверь за ним закрывается, и я, неосознанно, падаю на тот же стул.

***

Солнечный свет ослепляет меня до того, как я открываю глаза. Я уверен, что если сквозь закрытые веки мои глаза так болят, то открыв их, я окажусь в аду на земле. Я провожу рукой по тумбочке, хватая очки, но не спешу натягивать их на лицо. Какое-то время я лежу, пытаясь вспомнить, почему я так не выспался, но ничего не приходит в голову. Может, я снова провел пол ночи, исследуя галлереи замка? Или засиделся над работой по Трансфигурации до поздней ночи? Или за очередным эссе по Зельеварению? Стоп. Зельеварение, Снейп, окклюменция. Волан-де-Морт проник в мою голову вчера, Артур Уизли ранен. Я тихо застонал от количества информации, которая разом хлынула в мой мозг. Несмотря на головную боль, боль в глазах, я все же попытался сесть на кровати, моя спина болела, словно вчера я 12 часов провел на тренировке по квиддичу. Разлепив глаза, я обнаружил, что день вообще-то пасмурный, но свет, несмотря на это, все равно бил мне в глаза. Я натянул очки и штаны, спрыгивая (или лучше сказать, слезая) с кровати. Только я выглянул из полога кровати, как меня заключили в объятия крепкие руки. — Рон, ты чего.? — прохрипел я, пытаясь выбраться из хватки. — Ты спас моего отца сегодня ночью, Гарри, — ответил голос чуть выше моего плеча, — если бы не ты… — Так, Рон, я не сделал ничего, — я взглянул другу в глаза и вдруг увидел свое отражение — красные, сухие глаза, уставший вид. Кажется, не у меня одного была плохая ночь, — Как он? — спрашиваю я. — Он поправится, — он кивает и отстраняется, — так говорят в Мунго. Если бы его забрали на 15 минут позже, скорее всего его не удалось бы спасти. — Мне жаль, что с ним такое произошло, — я отвожу глаза, ведь знаю, что если бы не я, то все мои друзья и их семьи были бы в безопасности. — Ты ни в чем не виноват, — Рон хмурится, смотря на меня серьезно, — Это все Волан-де-Морт, и он за все заплатит, — я вглядываюсь в лицо друга и не могу понять когда он стал таким взрослым и серьезным. Может, когда твой родитель побывает на волоске от смерти, это нормальная реакция. А может, он всегда был таким, размышляю я, вспоминая первый курс и серьезное лицо мальчика, управляющего шахматами. Я сжимаю его плечо выражаю поддержку и он вдруг говорит: — Где ты был после того как побывал у директора вчера? — он заглядывает в глаза. — Не здесь, — говорю я, обводя глазам комнату, полную сонных парней и намекая, что стоит поговорить наедине. Он кивает, начиная одеваться, но я перерывая его спешные сборы: — Только я в душ схожу, — он не разворачивая угукает и начинает собираться медленнее. Я беру одежду и захожу в душ, думая о чем-то отдаленном. Я смываю с себя вчерашний вечер и ночь, на миг задерживаясь на челюсти, проводя ладонью по линии скулы. Я вновь возвращаюсь в вчерашнюю (или сегодняшнюю) ночь и вспоминаю пожар, который создали во мне холодные руки на моем лице. Я пытаюсь выбросить из головы темные глаза, смотрящие на меня сверху вниз, но они снова и снова возникают в моей голове. Второй Волан-де-Морт, усмехаюсь я, думая про Снейпа. Взломал мою голову. Выхожу из душа я в почти нормальном настроении. *** Мы идем по коридорам, когда я говорю — Снейп меня кое-чему учит, — я уворачиваюсь от взгляда Рона и продолжаю, — Мы как-то связаны с Волан-де-Мортом, поэтому я вижу его воспоминания, мысли, — Рон кивает, продолжая идти, — пока что он делает это неосознанно, но когда он поймет, что может влазить в мою голову, то я должен уметь защищаться, — Рон скользит задумчивым взглядом по моему лицу и я продолжаю, — Это называется окклюменция, наука про защиту разума, — я смотрю вперед вспоминая слова Снейпа и усмехаюсь. — Да, дружище, не позавидуешь тебе, — он улыбается одними губами, но глаза не смеются, — если нужна будет помощь, обращайся. — Спасибо, друг, — мы быстро жмем друг другу руки и отправляемся на завтрак.