Змееликий

Я снова и снова вглядываюсь в карту звездного неба, разложенную на столе. Весь класс погружен в скрип перьев, задумчивые вздохи проносятся тут и там, где-то слышен шум пергамента. Я смотрю на разбросанный созвездия, которые я начертил вчера вечером, и совершенно не могу сосредоточится на задании. Мои мысли занимает Снейп. Он помог мне с домашним заданием, а самое главное он наизусть знает время моего рождения. Я вздыхаю, переводя взгляд на январское созвездие, расположенное в дальнем углу. Здесь можно заметить Пегас, образующий большой квадрат с Андромедой. В созвездие Пегас входят Эниф и Маркаб, последняя совсем скоро сгорит, превратившись в красный гигант, а после — в белого карлика. Хотел бы я просто сгореть, оставив после себя тлеющий остаток, но вместо этого я не могу оторваться от созвездия Козерога, и думаю почему один конкретный Козерог так волнует меня. Ну знает он мое время рождения, может это вообще в какой-то энциклопедии про меня написано, а я тут придумал. Но себя обмануть не так-то и просто, поэтому я тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на Рона. Он, подперев голову рукой, карандашом вычерчивает соединения планет. Кажется, его не интересует происходящее, с тех пор как у нас закончились бездумные гадания на кофейных гущах с Трелони, и началась астрономия с Флоренцем. Сегодня, у нас будет практическое занятие прям перед отбоем на астрономической башне, сразу после занятия со Снейпом. И вот мои мысли снова вернулись к нему. — Гарри, вам нужно обратить внимание на Марс, — я и не заметил как Флоренц подошел ко мне, — он у вас хромает. — Простите, мне казалось я правильно рассчитал все координаты, сейчас исправлю, — я беру в руки карандаш до конца не понимая, что хочу исправлять. — Нет, Гарри, ваш Марс хромает, — Флоренц наклоняется еще ближе и заглядывает в глаза, — в жизни, Гарри, не в карте, — он улыбается кончиками губ, будто сказал что-то очевидное. — Простите, я не очень понимаю… — отвечаю я, сосредотачивая внимание на красной планете в углу карты. — Ничего страшного, — говорит он и направляется к следующему столу. И что это значит, хмурюсь я, поворачиваясь к Гермионе, которая сидит сзади меня. Ее взгляд, направленый на меня, секунду не выражает никаких эмоций, но через мгновение она качает головой и утыкается в свои записи. Черт знает что. Я снова возвращаюсь к разглядыванию Козерога. Два дня астрономии сводят меня с ума. *** — И что это было? — спрашиваю я, придерживаю Гермиону за локоть, спускаюсь с лестницы. — Ты о чем? — чуть поворачивая голову ко мне, спрашивает она. — О Флоренце и о… — я задумываюсь на секунду, — Марсе. — О, — ее щеки розовеют и она прячет взгляд, цепляясь за деревянные перила. — Что «О», Гермиона? — я останавливаюсь и тяну ее за собой, благо мы последние и никак не мешаем движению на лестнице. — Гарри, Марс — планета энергии и действия, — она замолкает на секунду, пытаясь дождаться от меня озарения, но его не следует, поэтому она продолжает — а также желания и… секса. — О, — выдаю я, как и она секундой раннее. — Не обращай внимания, Гарри, — она мягко улыбается, начиная тянуть меня дальше по лестнице, и я даже поддаюсь порыву, но спустя мгновение снова останавливаю ее. — В смысле не обращай внимание? — я хмурюсь, — почему он это сказал? Она оглядывается и выпускает мою руку из захвата ее локтей. Ее ладони ложатся на мои плечи и она медленно вздыхает. Я чувствую себя ребенком, который не понимает таблицу умножения. — Гарри, ты, как бы это сказать, поздний цветочек. — Поздний цветочек? — шепотом кричу я, округляя глаза, — что это, черт возьми, значит? — Когда был твой первый поцелуй, Гарри? — я смотрю на нее в недоумении несколько секунд и потом стряхиваю ее руки с моих плеч. — У меня не… я ни с кем… — я пытаюсь закончить предложения так, чтобы это звучало убедительно, но Гермиона перебивает меня. — Вот именно, Гарри, — она качает головой, — вот именно. Я только и вижу как она разворачивается и ее кудри подпрыгивают, когда она отдаляется от меня. Я остаюсь стоять на лестнице, хмурясь. *** — Поттер, это что за детская порнография в ваших мыслях? — Снейп вздыхает и садится в кресло напротив, спустя три минуты наблюдения за моими воспоминаниями, где вперемешку с Хогвартскими коридорами всплывали лица целующихся подростков. — Простите, сэр, — я закрываю лицо руками, пытаясь отвлечься. — Раньше я такого… — Снейп подбирает слова, — возбуждения за вами не наблюдал. — Это не возбуждение, — я шумно выдыхаю еще сильнее прячась в своих ладонях. — А что же? — я слышу как шелестит ткань и мысленно вижу, как он скрещивает руки на груди. — Ммм, — неопределенно мычу я, не зная что сказать. И вообще, с каких это пор я обсуждаю со Снейпом свои проблемы? — Поттер, или говорите, или выметайтесь отсюда, и приходите когда будете в состоянии заниматься, — я слышу его нарастающее раздражение и наконец узнаю профессора Зельеварения. — Я поздний цветочек, — говорю я и сразу понимаю, как ужасно это звучит. На несколько долгих секунд кабинет окутывает тишина и я слышу только свои шумные выдохи. — Простите? — кажется профессор ошеломлен. — Профессор Флоренц сказал, что у меня хромает Марс, а Гермиона — что я поздний цветочек, — вываливаю все я, немного расставляя ладони, чтобы видеть реакцию на мои слова. Снейп не выдает вообще никаких эмоций пару мгновений, а позже его лицо запрокидывается и он начинает… хихикать. Я хмурюсь, и думаю, что это какая-то галюцинация, потому что все, что я когда-либо видел от профессора Зельеварения похожего на смех — была вымученная улыбка на святочном балу. — Поттер, вы серьезно в шестнадцать лет переживаете по поводу своих проблем в сексе? — он выдыхает и спрашивает меня с ухмылкой. — Я не переживаю! — восклицаю я. — О боже, — он встает, направляясь к письменному столу и встает спиной ко мне, — не важно кто и когда начнет зажиматься в укромных местах, — он хмыкает после этих слов, а мои щеки, я чувствую, начинают гореть, — наступит и ваше время, — он разворачивается и смотрит на меня, — целоваться за углами. Я зажмуриваюсь, чувствуя как щеки пылают и не могу поверить что Снейп только что провел мне лекцию про… что-то выходящее за рамки школьной программы. — Этого не стоит стыдится, — он добавляет и начинает перебирать предметы в книжном шкафу, — я дам вам пару минут прийти в себя и мы попробуем продолжить. Я вымученно вздыхаю, пытаясь совладать со стыдом. *** — Вам останется только рассчитать коэффициент приближения планет к внешней оси и ваши карты будут готовы, — заканчивает практическое занятие Флоренц, стоя на астрономической башни. Мы начинаем собирать принадлежности, когда на площадке появляется профессор Зельеварения. Он подходит к Флоренцу, протягивая книгу и обсуждая с ним что-то. Я застываю, смотря на них и обдумывая произошедшее сегодня на Окклюменции. После нашего разговора я смог не пропустить окклюмента глубже в воспоминание, снова сосредоточившись на какой-то детали. Но этого все еще было недостаточно. Я подхожу к разговаривающим профессорам, когда понимаю, что разговор заканчивается. — Профессор Флоренц, простите, можно вас отвлечь? — кентавр с улыбкой смотрит на меня и кивает, — у меня есть вопрос по технической части карты, подскажите, какого масштаба придерживаться для черчения осей? — Точно! Передайте всем однокурсникам, масштаб один к двум миллионам. — Спасибо, сэр, — я наклоняю голову выражая благодарность и начинаю сворачивать карту. — Простите, нужно бежать, — говорит Флоренц, переводя взгляд с меня на проффесора позади и разворачиваясь. Я оборачиваюсь к Снейпу продолжая сворачивать карту. Несколько секунд я просто пялюсь на него. — Спасибо, что помогли сегодня, — я кривлю губы, понимая что это звучит глупо. — Поттер, моя задача как учителя — ваше благополучие. И все же в ваши обязанности не входит обсуждение со мной… — я мнусь, — этого. — Это, Поттер, сексуальное воспитание, и вам точно не нужно стыдится говорить о чем-то подобном. В подобных учебных заведениях вообще должны ввести изучение такого предмета. — Чтобы рассказывать нам о презервативах? — ляпаю я, через секунду жалея о сказанном. — Куда вам до презервативов, Поттер, — хмыкает Снейп, пытаясь скрыть усмешку, — вам бы до поцелуев дойти. — К счастью, тут полно углов, — говорю я, вижу как его глаза темнеют, — простите, сэр, — я чувствую как краснеет мое лицо и уши, и руки начинают дрожать. — Не забывайтесь, Поттер, — он проходится по мне нечитаемым взглядом и, касаясь моих лодыжек полами мантии, уходит. Я идиот.